всё о любом фильме:

Мальчик с велосипедом

Le Gamin au vélo
год
страна
слоган-
режиссерЖан-Пьер Дарденн, Люк Дарденн
сценарийЖан-Пьер Дарденн, Люк Дарденн
продюсерЖан-Пьер Дарденн, Люк Дарденн, Дэнис Фрейд, ...
операторАлен Маркоэн
композитор-
художникИгорь Гэбриел, Майра Рамедан Леви
монтажМари-Элен Дозо
жанр драма, ... слова
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
зрители
Франция  539 тыс.,    Италия  157.1 тыс.,    Нидерланды  49.5 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG-13 детям до 13 лет просмотр не желателен
время90 мин. / 01:30
Номинации (1):
История 12-летнего подростка, который хочет найти отца, оставившего его в детском доме. Совершенно случайно он знакомится с Самантой, хозяйкой парикмахерской, которая позволяет мальчику оставаться с ней на выходных.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.40 (20 631)
ожидание: 97% (262)
Рейтинг кинокритиков
в мире
96%
114 + 5 = 119
8.1
в России
89%
8 + 1 = 9
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Роль в фильме стала дебютной для Тома Доре. На неё пробовались несколько сот мальчиков, причём на первом этапе прослушиваний он был только пятым по списку претендентом.
    • Съёмки картины заняли 55 дней. Это было связано с возрастом главного героя и достаточно жёсткими во Франции ограничениями по работе с несовершеннолетними.
    • На написание сценария братьям Дарденн потребовалось около года.
    • Это первый фильм братьев Дарденн, который снимался в разгар лета. Из-за этого освещение в нём выглядит несколько необычно по сравнению с их предыдущими режиссёрскими работами.
    • В первоначальной версии сценария Саманта была врачом.
    • еще 2 факта
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 99 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Фильмы о детях, да нет — даже фотография ребенка — это всегда выбор угла съемки. Большинство фотографов фотографируют сверху, соответственно получается немного искаженное изображение с большим лицом, глазами и маленькими ногами. Другие пытаются поэтизировать ребенка — снимая его с «нижних» позиций. Тогда, на фотоснимке ребенок покажется значительно больше, чем есть на самом деле. Но сложнее всего подобрать такой ракурс, когда фотограф оказывается на одной линии с ребенком.

    Переводя размышления на обсуждение смысла фильма не могу удержаться от сравнения: братья Дарденны в своем незатейливом рассказе поставили ребенка вровень со взрослыми. Нам не поэтизировали детские мечты и не заставляли вытаскивать носовые платки, навязывая сентиментальные нотки. Нас не жалостили картинами приюта и рисками европейской улицы для ребенка. Нам просто рассказали историю, в которой мальчик был «одного роста» со взрослыми. В этом и заключено основное преимущество фильма.

    Братья Дарденны воспроизвели скромную, размеренную жизнь небольшого европейского городка. В центре внимания маленький мальчик, который вынужден немного пожить в приюте, чтобы отец разобрался с делами. Впрочем, добрая парикмахерша помогает ему по программе «семейного патроната». Выходные он проводит с ней.

    Встречи с отцом радости не прибавляют. Но это все уже детали. В сущности, на полтора часа хронометража перед зрителем проносятся три эмоционально яркие, ошеломляющие сцены: встреча с отцом; беседа в машине с любовником героини Сессиль де Франс и яркий финал. Каждая из них — взрыв, убийство, харакири бамбуковым мечом. Но происходят они просто и обыденно, в повседневной суете.

    Сессиль де Франс и Тома Доре участвовали в каждой из этих сцен показав настоящий образец актерской игры. Касательно Тома Доре — очень хотелось бы, чтобы эта работа стала его пропуском в мир кино — одаренности ему не занимать. А вот у Сессиль задача была посложнее. Режиссеры намеренно выводили ее на второй план. Даже крупных планов было самое минимальное количество. Но эта актриса, сыгравшая совсем недавно у Клинта Иствуда в «Потустороннем», просто не оставила сомнений в своих способностях — уверенная работа мастера.

    Отмечу, что найдя возможность взглянуть на ребенка находясь на одном с ним уровне, Дарденны рассказали многое о современной Европе. Мы видим, что повторение революционных «400 ударов» просто невозможно — флажки социальных регуляторов расставлены весьма умело. Но, при этом идеальной защиты ребенка от общества пока нет. Культивирующаяся толерантность, не зря у главного героя друга зовут Мурад, иногда дает серьезнейшие сбои. Дардены просто и очень ловко их подмечают.

    А еще, братья гениально умеют нагнетать атмосферу. Страшен ведь совсем не трэш. Вот, к примеру на «Хостеле-2» или «Крике-2» Вам было страшно? А там ведь руки, ноги, головы отрезали. Гораздо страшнее показать паузу, когда двое стоят перед недвижимым телом и думают. Мы понимаем эти мысли и совсем не важно, что они озвучивают вслух. Важны их взгляды, паузы, поступки — они говорят совсем о другом. И это самое главное — дальше уже не нужны все эти пилы и ножовки.

    Так что, мое первое знакомство с братьями Дарденнами окончилось восхищением простотой и лаконичностью их работы.

    8 из 10

    3 сентября 2013 | 04:31

    Красота спасет мир.

    Идиот


    «У меня нет сына. И, пожалуй, слава Богу, что нет. Потому что, если бы у меня был сын, я не знал бы, что ему сказать. Знаете, я всегда представляю себе — хотя на деле это, вероятно, редко случается, — что в шестнадцать — семнадцать лет мальчик может прийти к отцу и сказать приблизительно следующее: «Папа, ты прожил несколько десятков лет, ты много видел и читал, много думал, скажи мне, что такое жизнь? скажи мне, как надо жить?»… Пожалуй, все-таки кое-что я посоветовал бы… Как там сказано: «учитесь властвовать собой»? Так вот, не «властвовать», а «жертвовать»: учитесь жертвовать собой! Не очень собой дорожите, а остальное приложится… Да, приложится, даже если с такими советами, как мои, и умрешь ты где-нибудь под забором, не оставив никакого следа ни на каком «поприще». Вот насчет «поприща» ничего сказать не могу — но ведь ты не об этом спрашивал, не об этом, нет?» (Г. Адамович).

    Все, кто уже привит философией успеха (по Адамовичу, «поприща»), конечно же, останутся глухи к этому кино. Фильм Дарденнами не для них сделан. Но о них, это точно.

    Философия жертвы (неуспеха), которую тихо и кротко нашептывает образ Саманты, немодная, несовременная (не верю, что таких сейчас много), редкая, как пятый фортепианный концерт Бетховена, что маленькими кусочками-вставками, словно напоминание о чем-то самом главном и забытом, врезается в суетливое мельтешение повседневности, зовет куда-то, где нет нас пока, еще нет, а может быть, никогда и не будет…

    Властвующие собой и жертвующие собой в фильме разведены с очевидной ясностью. И узнаешь себя в первых. Мне узнавание-понимание это далось нелегко, довело до ярости, резкости. Тяжело признаваться в трусости, нечувствии, равнодушии, подлости, мелкости, куцем, укороченном понимании справедливости, милосердия и добра, в бесконечной любви к своей шкурке. В том, что чаще человек человеку не волк даже, а бревно.

    Учитесь властвовать собой? Умеем, вполне умеем!

    Осчастливим мальчика, ударившего по голове битой, холодным пожатием руки.

    Толерантно подожмем губы, сделаем деревянным лицо, чтобы никто не заметил брезгливости и презренья.

    До копеечки точно пересчитаем убытки (справедливость прежде всего! А 1650 евро — цена справедливости).

    Милостиво возьмем компенсацию за ущерб драгоценной шкурке.

    Вовремя отшвырнем камень.

    Ни в коем случае не тронем свернувшееся на земле тельце.

    Вызовем скорую (закон прежде всего!).

    И, провожая навсегда мальчика с велосипедом, не побежим вслед, а утешимся: никакой моей вины. Никакой моей вины. Никакой моей вины… «Благодатное» бесчувствие. Тщеславие «своей рубашки». Правота и справедливость бревна.

    По-хорошему, образ второго отца (в себе найденный!) должен был бы заставить выть от ужаса и стыда. Кричать, потому что так было и так будет всегда, пока стоит свет, потому что таковы люди. Потому что слепая жестокость равнодушия, «налет чуждости» — в разных пропорциях — живут в каждом. И неискоренимы.

    Учитесь жертвовать собой, — как объяснить это первому отцу фильма (предавшему сына как продавшему велосипед), второму отцу (благопристойному родителю и законопослушному продавцу), который, по-моему, ничем не лучше?

    Как это себе объяснить? Как самого себя убедить в том, что Адамович прав, что жертвовать надо, даже если от этого «умрешь где-нибудь под забором, не оставив никакого следа ни на каком «поприще»»?

    Что ожидает Саманту, когда мальчик, в прямом уже смысле раненный людьми, вернется, прильнет, обожжет своим незаслуженным страданьем, стиснет молчаливой просьбой о жертве, т. е. добре без причин и мотивов?

    -Ради тебя!

    -Я хочу быть с тобой!

    Вот и все мотивировки. Добро беспричинно. Оправдаться ему нечем, и нечем его оправдать, и судить охотников масса.

    Рассудочная жизнь так нуждается в мотивировках и оправданиях. В цене, в компенсациях, в подгонках, в правде лжи. В суде справедливости и мести. В перемириях. Но именно рассудок делает мир бессмысленным месивом.

    И только мир, где царит Жертва, где все виноваты, каждый по-своему, где всем есть в чем упрекнуть себя, покраснеть, покаяться, где человек человеку — рука и сердце, где мальчик с велосипедом — всем сын, всем, а не только парикмахерше Саманте, только мир, где «сострадание есть главный и, может быть, единственный закон бытия всего человечества» (Ф. Достоевский), только этот мир сможет спасти красоту.

    3 июня 2016 | 19:55

    Конечно, братья Дарденн сегодня не нуждаются в специальном представлении. Сняв к своим требующим уважения летам всего-то фильмов десять («всего-то» — это, конечно, в сравнении), став многократными призерами Каннского кинофестиваля, они навсегда вписали свои имена в историю кинематографа. Но дело, конечно, не в призах, а в фильмах, которые эти призы заслужили.

    Свой первый игровой фильм «Двуличный (Falsch)» братья, занимающиеся до этого театральными постановками и документальным кино, сняли в 1987 году, но громко заявят о себе они только двенадцать лет спустя, когда их «Розетта» станет главным триумфом и скандалом Каннского кинофестиваля. После «Розетты» будут «Сын», «Дитя», участие в альманахе «У каждого свое кино», «Молчание Лорны» и, наконец, в 2011-м выйдет их последний на сегодня фильм «Мальчик с велосипедом».

    Что есть кино братьев Дарденн? Собственно, ничего принципиально нового или отличного от фильмов других режиссеров, работающих в рамках реализма и болеющих за судьбы людей. Скажем, Кена Лоуча. Разве что социальные вопросы Дарденны ставят не так прямо и остро. Братья в своих фильмах не выдумывают нового мира, а, как сами признаются, берут из мира картинки для своих фильмов. Кино Дарденнов — авторское, фестивальное, честное и человечное. Дарденны честны в своем интересе к человеку. Какие бы события не происходили в их фильмах (братья сами пишут сценарии и выступают продюсерами своих картин), они остаются лишь событиями, условными узелками, запутывающимися или распутывающимися по ходу фильма. Главный же интерес братьев Дарденн — человек. Характер, поведение, поступки, мысли, чувства, их метаморфозы и всё-всё-всё, что составляет эту бездну, человеком зовущуюся.

    «Мальчик с велосипедом» — кино братьев Дарденн. Это даже больше кино братьев Дарденн, чем их предыдущие фильмы, ибо интерес к человеку и веру в него режиссеры выразили здесь с еще большей силой. Методом проб и ошибок, через сомнения и разочарования, братья проводят своих героев к неким открытиям и пониманию жизни, себя, своих поступков и своих желаний. Снизив накал социальной проблематики, уйдя от метафоричности и символичности, кои можно наблюдать, например, в «Сыне», братья предложили нам свой взгляд на баланс добра и зла в мире. Под добром и злом, разумеется, нужно понимать не два словарных антонима, а все противоположные силы, характеристики и качества, присущие обществу, человеку и человечеству. Некоторые даже нарекли «Мальчика с велосипедом» сказкой, но, конечно, сказки здесь нет. Ибо в сказке как? Там черное — черное, а белое — белое. Там есть Кощей, и есть Иван-царевич. У Дарденнов их нет. У них сложнее, ибо и жизнь не сказка, и в ней противоположности вступают в сложное взаимодействие даже внутри одного человека, тем паче ребенка, уже много испытавшего за свою недолгую жизнь, но толком её все-таки еще не познавшего.

    «Мальчик с велосипедом» — это не сказка, это легкие Дарденны. А легкие Дарденны — это движение от Лоуча, скажем, к Майку Ли с его «Высокими надеждами» или недавним «Еще один год». Дарденны в новом фильме, может быть, немного идеализируют и идут против суровой правды жизни, но в этой умеренной идеализации — их вера в человека, которая и зрителю дает возможность поверить, что такой расклад предлагаемой ему истории возможен, более того, обязателен. «Мальчик с велосипедом» получился у братьев более светлым, добрым, доступным (ибо в нем нет налета «авторской фестивальности») и не менее честным фильмом, чем их предыдущие картины. А искренняя работа юного актера (Тома Доре — настоящая находка братьев Дарденн), его самоотдача, погружение в душу своего героя высоко поднимает эмоциональный градус картины, благодаря чему перед нами — настоящая драма, позволяющая зрителю чувствовать и сочувствовать.

    4 апреля 2012 | 00:39

    «Мальчик с велосипедом» — остросоциальная лента, закамуфлированная под сентиментальную мелодраму. Мастерство камуфляжа, по-видимому, и оценили в Каннах Большим призом жюри.

    Главный герой, как и почти во всех игровых лентах братьев Дарденнов — социально исключенный. В предыдущем фильме бельгийских братьев это была мигрантка Лорна, мечтающая любыми путями пробиться в западноевропейское общество «всеобщего благоденствия». Здесь — 12-ти летний де факто беспризорник Сириль, с уже проглядывающими признаками асоциального поведения, с незавидным будущем уличного преступника, от которого если и может, что уберечь — так самоотверженность и отзывчивость главной героини.

    Дарденны рассказали историю без серых спальных районов, личных трагедий людей на дне, депрессивной безысходности. Наоборот, у них получилось светлое кино. Про отношения детей и родителей, про одиночество и бескорыстие, об ответственности и о прощении.

    Свойственная режиссерам незатейливость съемки создает ощущение абсолютного присутствия. Ощущение «как будто из моей собственной жизни» у автора отзыва вызвало три сцены: когда мальчуган на улице якобы ворует велосипед Сириль, когда Сириль что есть мочи несется на велосипеде в другой город к отцу и сцена на природе в самом конце.

    За столь чувственными событиями так даже сразу и не поймешь, где же тут привычный для бельгийских режиссеров укол западноевропейских обывателей? В «Молчание Лорны» финальная сцена-перевертыш атаковала представление о добропорядочности западноевропейского общества, ставя вопрос кто более «нормален»: Лорна с ее сумасшествием или вся остальная пачка героев взаправду готовые убить человека ради [не очень большой, чего уж там] материальной выгоды.

    В «Мальчике с велосипедом» конфликт вплетен во внутреннюю линию повествования. Прагматичность, эгоцентричность, по началу нужные лишь для оттенения бескорыстности главной героини, в конце персонализуется в добропорядочных папашу с сыночком. Люди, в общем-то, не злые (уж точно не мстительные), они, в отличии от главной героини, живут не сердцем, а исполнительно следуют формальным правилам, главенству которых, кстати, так любят завидовать наши прозападно настроенные либералы. Но достаточно замаячить лишь только перспективе карающих санкций, как парочка удивительно легко выпятит наружу низменные стороны своей души. «Они еще не выяснили, что случилось, а он уже заставляет своего сына врать», — сетует Люк Дарденн в одном из интервью.

    Пожалуй, в жестких российских реалиях напоминание о том, что ребенок сам по себе беспризорником стать не может, что за этим обязательно есть вина конкретного взрослого, а потому ребенка нужно бескорыстно любить малоотличимо от бесхитростной моральной проповеди. Да и само кино, как это часто у Дарденнов, предназначено исключительно для добропорядочного обывателя благоденствующего первого мира.

    Однако, на доводы, почему фильм малоактуален в российском контексте, можно привести два контрдовода. При общей отстраненности российских режиссеров и их «нейтральности», малоотличимой от безразличия к сегодняшней жизни в собственной стране, уже сам по себе интересен пример ангажированность режиссеров, которая проявилось не в интеллектуальной глубине анализа или силе провокации обывателя, а в установке на пропаганду вполне определенного отношения к беспризорникам. Да и художественное решение режиссеров, по-видимому в Каннах и отмеченное, заслуживает внимание.

    6 из 10

    29 апреля 2012 | 12:38

    Описывать словами новый фильм братьев Дарденн — все равно, что строить дом без инструментов. Главный инструмент — визуальная часть, отражающая героев картины как интересных людей со вполне заурядными, но при этом сложными проблемами, встречающимися в каждой четвертой или пятой семье.

    К Сирилю либо проникаешься симпатией с первых сцен, либо начинаешь ненавидеть. Его напористость — диковинка, свойственная не всем детям — и. пожалуй, главное достоинство его характера. О таких говорят: «Наверняка он вырастит хулиганом». Но не в данном фильме. Сириль прост, но его простота скрывает сложный процесс становления как личности. Изыскание образа для подражания и неопределенность в жизненных ситуациях в силу возраста приводят к закономерным выводам. Братья-режиссеры просто показывают героя, поднимая при этом актуальные темы.

    Характер Саманты с трудом поддается анализу. Очевидно, что ей понравился этот мальчишка, вцепившийся в нее мертвой хваткой, но с другой стороны кажется, что парень для нее — нечто большее, чем просто подопечный. Эта недосказанность ее характера и в некотором смысле ее прошлого позволяют говорить об упущении со стороны авторов, так как персонаж она столь же интересна, как и Сириль.

    Тонкая душевная организация героев фильма не только не даст заскучать, но и позволит заглянуть в их внутренний мирок, полный любви и привязанности, пускай постепенно формирующийся, проходящий через стадии непонимания и скандала.

    Новый взгляд на устоявшиеся проблемы и схематичные стереотипы? Вряд ли. Скорее отдых для сознания длиной в полтора часа. Но последние десять абсолютно бессмысленных минут фильма, задача которых состояла в подведении закономерного итога части жизненного пути парнишки, откровенно разочаровывают своим подходом. Мол, «это авторское…а дальше разбираетесь сами».

    9 мая 2012 | 11:20

    История мальчика-подростка, которого бросил отец.

    Очередная европейская история «с района» от талантливых режиссеров.

    Стиль Дарденов вызывает восхищение, и совершенное замешательство, как им удается добиваться такой зрительской отдачи, культивируя визуальный минимализм. Кино внешне скупое на эмоции, внутри наполнено смятением и страстью, и держит в напряжении каждым кадром. Музыкальная тема, появляющаяся 3-4 раза, пару улыбок, несколько слез героини, одна истерика, вот все внешние проявления чувств и традиционные киношные приемы. Интересно, как авторы работают, на каком этапе идет проработка такого стиля, в сценарии, на площадке или монтажной, где рождается это кино?

    Сама история жуткая и не может не задеть. Насколько она действительно возможна, а не сконструирована авторами, не знаю, но документальный стиль повествования на экране, не оставляет шанса усомниться в реальности происходящего. Авторы не громко обращаются к базовым основам человеческого бытия. Духовное падение (раздавливание) и возрождение этого мальчика в жестком мире показано завершенным. Как ни странно это говорить сегодня, это кино с высоким смыслом, с гуманистической нитью внутри, настоящими сильными характерами, и надеждой на будущее, к тому же сделанное со вкусом.

    Что лично я получил от просмотра? Это не развлечение и не удовольствие. Кино претендует на серьезное к себе отношение, расшатывает нервную систему и дает возможность еще раз посмотреть на жизнь со стороны. Сильное современное цивилизованное (европейское) кино.

    16 января 2014 | 12:29

    Братья-бельгийцы Дарденны — это такие режиссеры, фильмы которых узнаешь сразу: стиль, темы, смыслы от фильма к фильму не меняются. Это, в общем-то, отличает всех уважаемых режиссеров из разряда современных классиков авторского кино. Дарденны присоединились к ряду таких творцов (для примера: Аки Каурисмяки, Гас Ван Сент, Дэвид Линч, Джим Джармуш и конечно Дэвид Кроненберг) сравнительно недавно: первое признание они получили аж в 1999 году, за фильм «Rosetta». Зато какое признание — в виде золотой пальмовой ветви из рук самого вышеупомянутого Кроненберга! С тех пор братья поучили еще одну высшую кинонаграду — на сей раз за фильм 2005 года «L`enfant» и продолжили заниматься тем, чем занимались — снимать фильмы в стиле неореализма про людей из низов, поставленных жизнью в трудное положение и пытающихся из него выйти. Вот и «Le Gamin au velo» — в точности об этом же.

    Что мы видим? Мальчик живет в детском доме и мечтает найти отца — это раз. Отец о своем сыне слышать, а уж тем более видеть его не желает — это два. Некая добрая женщина мальчика, несмотря на его трудный характер, принимает к себе — это три. Но так же его принимает и глава местной шайки малолетних бандитов — это четыре. Все это происходит под прицелом ручной камеры, полным отсутствием постановочного освещения (хотя фильму, в отличии от предыдущих работ Дарденнов, это не мешает — естественное освещение само прекрасно справляется) и почти полном — вот тут что-то новое — отсутствием музыки: есть где-то четыре-пять музыкальных вставок длиной около четырех же секунд. Вот, собственно, и все.

    Фильм, бесспорно, глубокий. Он о том, что дети, как бы трудно им не приходилось, остаются детьми — главный герой фильма не то, чтобы раньше повзрослел — он скорее кажется еще младше, чем есть на самом деле. Так же фильм о том, что люди иногда ни в какую не хотят брать на себя ответственность — яркий пример — эпизод с отцом мальчика. О том, что люди иногда выбирают дурной путь, когда путь праведный и правильный тут, под ногами. И еще — фильм о прощении. И об осознании вины.

    Но проблема в том, что, в общем-то, ничего нового фильм не открывает. Да, братья и раньше снимали об этом, но и «Rosetta», и «L`enfant», и гениальнейший «Le fils» 2002 года открывали что-то новое, ранее не сказанное. В «Le Gamin au velo» ничего нового нет — это как всегда талантливо исполненная, будто бы показывающая саму реальность, история о простых людях, которые ошибаются, но умеют делать выводы.

    Хорошее кино, но явно недотягивающее до уровня предыдущих работ Дарденнов. Будем надеяться, что это просто «отдых гениев» перед созданием новых шедевров. И лично я уверен, что так и есть.

    7 из 10

    28 декабря 2012 | 19:43

    Нервный парень лезет на стену (рвётся через забор) и отбивается от рук воспитателей (приюта), веря, что отец его не забыл, а лишь привязан к делам, откладывая момент встречи, которую сын умаялся ждать. Уличная погоня и прорыв к заветной двери, тишина в ответ на грохочущий стук — адресат выбыл без извещения, куда уехал: пусть не найдут. А этот всё ищет, чтобы снова быть вместе, в родном доме, а не скучать на школьном дворе.

    У Дарденнов нашёлся ещё один бледнолицый задохлик с взглядом отрешённого (Тома Доре), отданный под опеку серьёзной даме (Сесиль де Франс), от которой он, вырвавшись, красным шаром алой футболки, катит на велике, добиваясь отца, принимая его обман и утопая в разочаровании, ударяясь в истерику и отдаляясь в сторону, ошибаясь в людях и заблуждаясь в себе.

    По традиции братья сняли эмоциональное кино, состоящее из трудных встреч и тяжёлых расставаний, боязни одиночества и боли, снаружи и внутри. Вспоминая о шедевре Альбера Ламориса, они отпускают парня летать на велосипеде, разрезая колёсами серый асфальт, наделив его жёстким характером неуправляемого подростка из «Обнажённого детства» Мориса Пиала.

    Типичный случай предстаёт в форме пронзительной личной драмы, когда опешивший от отеческой измены ребёнок в испуге недоверчиво мечется меж добрыми людьми и злыми, переходя грань между плохим и хорошим, чтобы, споткнувшись, оказаться на пороге трагедии, срываясь от неё прочь на своём быстром велике, снова мча кому-то на встречу, другу или врагу — как знать.

    13 октября 2011 | 01:33

    Очередной креатив бельгийских братишек относится к той категории фильмов, которые уже одним названием должны генерировать у зрителя положительно-флюидные эмоции и наполнять его жизнь праведными посылами вселенского добра. Пэй форвард, Маленькая и сопливая мисс Счастье, Хорошенькая ути-пути собачка, влюбленная, как некогда героиня Джулии Робертс, в Гира и так далее, нескончаемый ряд. Бросишь камень — и возмущенная общественность поставит крест на моральных устоях осмелившегося, приклеив ярлык «неизлечимого и вредного для социума циника».

    А между тем, король-то гол-голешенек, и без сладкоголосового гипноза на тему мировой положительности картина представляет собой совсем уж пустышку, насыщенную привлекательной кинематографичной кожурой. Почему привлекательной? Потому что Дарденны «камеру в руках держать» всегда умели, нужный ракурс с нужным освещением сводить всегда мастерами тоже слыли. То есть ни на секунду не возникнет ощущения, что имеешь дело с режиссерами средней руки или боже упаси — любителями. И юный актер стал удачей для режиссеров — естественный, пластичный, что редко бывает в случае с неуклюже-мальчишескими, грубоватыми типажами. Бери и лепи, что называется, насыщай кашу маслом, строй драматургию и рисуй психологические портреты!

    И если с точки зрения постановки достаточно трудно придраться к любой сцене, взятой по отдельности, то фресковая мозаичность паззла не сложилась. Не получилось убедительной линии развития образа Сирила, которого сценарий попросту не вооружил должной мотивацией на тот или иной поступок — нельзя ведь списать все на неадекватную реакцию в стрессовой ситуации, особенности его неуравновешенного характера или элементарную детскую ранимость. Метания мальчика между силами добра и зла выглядят весьма неправдоподобными и несвязными, хотя многие не раз сталкивались с подобными детскими соблазнами. Наивно полагать, что ребенок поверит той неуклюжей деревянной кукле, которая в образном смысле играет роль Великого Люцифера, если не больше.

    А верить истории по умолчанию, лишь потому, что такая вся добрая тематика, представляется затруднительным, если не присутствует некой магии кадра, или какой-то неуловимой субстанции, которая бы связывала воедино последовательные сцены. Здесь слишком много маловыразительных смысловых пауз или, если проще — остановок, когда ничего не происходит; например, когда достаточно долго Сирил спит и само собой ожидается, что сцена получит развитие, но нет, он просто спит и все, следующий эпизод, пожалуйста. Или когда мальчик подолгу, говоря понятным языком, «тупит». Не всегда между разными ракурсами одной сцены просматривается интонационное сцепление, столь необходимое для поддержания эмоционального градуса, который, при кажущейся пасторально-сельской атмосфере, предполагается очень высоким и напряженным. Ведь в душе мальчика столько всего происходит, ну или должно было бы происходить — а приходится только догадываться об этом.

    Кажется, Дарденны не добились того уровня убедительности, который временами делает нишевое фестивальное кино доступным пониманию более широких, отмеченных хотя бы минимальными интеллектуальными признаками масс, по одной простой причине — они проигнорировали универсальные заветы Кулешова в том, что касается монтажа. Частично и потому, что необходимые формообразующие элементы не были заложены в сценарии.

    Не хотелось придираться, но быть арт-хаусом, не мейнстримным кино, на мой взгляд, не значит просто рассматривать темы более глубокие, личностные. Это значит разрабатывать, раскрывать проблематику психологизма, комплексно — главной идеей, деталями, едва заметными штрихами рисовать графически отточенный мирок, где каждая мысль имеет свой вес, где нет места случайным, повседневным зарисовкам и лубочным сценкам. Это не натюрморт, выстроенный по лекалам пространственного позиционирования, это жизнь — и все должно дышать и пульсировать.

    26 апреля 2012 | 19:45

    Заголовок рецензии выглядит как название блюда. И как любое французское блюдо (например, лягушачьи лапки), оно вышло изысканным, но на любителя.

    Награда Канн обязывала посмотреть этот фильм, хотя в последние годы для меня лично пальмовая ветвь не ассоциируется с понятием «классное кино», как это было раньше. Слишком уж «необычные» вкусы у каннских вершителей режиссерских судеб. Да и судя по пяти пальмовым ветвям, пылящимся на полочке квартиры Дарденнов, им призы суют уже по привычке.

    __

    Если дети и цветы жизни, то мальчик Сириль — роза с очень острыми колючками. В нем потрясающим образом сочетаются эгоизм и любовь к близким людям. Он непокорен всем, кроме отца, который для него идеал. Мальчик видит в нем то, что хочет видеть, и не верит в то, что отец бросил его и не хочет даже встречаться с ним. Затем он попадает под влияние местного хулигана, и быстро успевает привязаться к нему, причем настолько, что готов пойти ради него на ограбление, ничего не требуя взамен. Но все люди, к которым Сириль привязан, либо игнорируют это, либо используют в своих корыстных целях. А те люди, которые действительно любят его, не получают ответной реакции. В течение фильма ребенок учится разбираться в людях, строить представление о них не на своих внутренних домыслах и идеализировании, а на базе их поступков.

    Разграничение героев фильма на хороших и плохих практически совпадает с разграничением на женщин и мужчин. По сути хороший герой в фильме только один — опекунша Сириля Саманта (самого Сириля я бы не стал относить ни к хорошим, ни к плохим — он более сложен). А поскольку о характере всех героев мы можем судить лишь по их отношению к Сирилю, выходит, что Дарденны говорят нам о полном отсутствии отцовских чувств у мужчин, отсутствии врожденного инстинкта заботы о своем чаде, и, наоборот, остром материнском инстинкте у женщин, причем настолько сильном, что женщина оберегает даже чужого ребенка как своего собственного. Несмотря на все хлопоты, холодное отношение Сириля, его агрессию (в порыве ненависти он протыкает ей руку ножом), Саманта не может отдать его обратно в детский центр.

    Об отце же Сириль может смело сказать строкой из моего стихотворения:

    Я для него, быть может, до сих пор никто -
    Продукт побочный полового акта,
    Нечаянно порвавшийся гондон,
    Испортивший прекраснейшее завтра.

    __

    Абстрагируясь от сюжета, придерусь к одному нюансу, который не давал мне покоя первые пятнадцать минут просмотра — потрясывающаяся камера, так называемый эффект «лайф вью». Мне казалось, что такое может позволить себе персона типа Германики, но чтобы так снимали обладатели уже целого пальмового дерева, я даже подумать не мог. Хотя довольно быстро привык и уже не обращал на это внимание.

    В общем, смотрите этот фильм, если не боитесь непрерывных кадров, в которых мальчик «будет долго гнать велосипед», в котором сосредоточена главная метафора фильма — свобода. Ведь как велосипед все норовят угнать, так и свободу у ребенка все пытаются отнять, неважно кто — воспитатели, родители или опекуны.

    6 из 10

    26 марта 2012 | 01:34

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>