всё о любом фильме:

Конгресс

The Congress
год
страна
слоган-
режиссерАри Фольман
сценарийСтанислав Лем, Ари Фольман
продюсерРейнхард Брюндиг, Себастьен Деллуа, Петр Дзецоль, ...
операторМихал Энглерт
композиторМакс Рихтер
художникДэвид Полонски, Мэнди Лайн, Гия Гроссо
монтажНили Феллер
жанр фантастика, мультфильм, драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
зрители
Россия  10.9 тыс.,    Португалия  977 чел.
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время118 мин. / 01:58
Стареющая безработная актриса соглашается на последнюю работу, не представляя себе последствий, которые повлечет за собой это решение…
Рейтинг мультфильма
IMDb: 6.50 (10 852)
ожидание: 98% (874)
Рейтинг кинокритиков
в мире
74%
69 + 24 = 93
6.6
в России
40%
2 + 3 = 5
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Основой фильма стала книга польского писателя Станислава Лема «Футурологический конгресс» 1971 года.
    • Как и у ее экранного альтер-эго, у Робин Райт двое детей, старшая девочка и младший мальчик.
    • Живая часть фильма снята в Америке, а анимацией занимались специалисты из Израиля, Германии, Бельгии, Люксембурга и Польши.
    • Все анимированные сцены предварительно были сыграны актёрами в павильонах для того, чтобы аниматоры наиболее достоверно перенесли сюжет в мультипликацию.
    • Изначально на главную роль рассматривались актрисы Кейт Бланшетт и Кэмерон Диаз, но увидев на одном мероприятии актрису Робин Райт, режиссер Ари Фольман сделал предложение именно ей.
    • еще 2 факта
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 3710 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Не далёк тот день, когда настоящих, живых актёров на экране кинотеатров сменят их копии, смоделированные на компьютере, тем более данный случай уже имел место в мировой практике, вспомним последний «Форсаж». Израильтянин Ари Фольман создавший чуть ли не шедевр независимой взрослой мультипликации в 2008 года пацифистского уклона, под названием «Вальс с Баширом» где нет ничего лишнего, снова принялся рассуждать, только уже о днях будущего, в вышедшем в 2013 году, и принятом критикой прохладно, «Конгрессе» основанного по мотивам книги Станислава Лема.

    Причём один из лучших на сегодня, а может быть даже самый лучший, лично мною любимый композитор Макс Рихтер написавший саундтрек, стал ещё одной причиной для повторного пересмотра. Умеющий своей музыкой управлять сердцем, вспомним тот самый сильный момент из «Острова Проклятых» Скорсезе, у него не пафосные, громогласные фанфары Циммера и Уильямса, это чуть ли не музыка Верди, бесподобная и играющая тобой, как кукловод марионеткой.

    И вот именно, в этой утопической трагедии мира будущего, где процесс смены настоящего на рисованную реальность дошёл до своего пика. Где всё выглядит как в «Жёлтой субмарине» (художники постарались на славу), некогда известной актрисе (Робин Райт), из-за проблем со здоровьем своего сына (его играет Коди Смит-МакФи), приходится идти на так называемый актёрский ксерокс. Не осознавая, к чему это может привести, она идёт на рискованное дело, по зову сердца и материнскому инстинкту.

    И следует, заранее вас предупредить Фольман тут опять создаёт не выверенное, и отлаженное, игровое кино, построенное по сценарным стандартам, а он предоставляет картину будущего и снова же играет на манипуляции зрительского внимания, средствами именуемые народом, — сентиментальность, подобие флёра, таинственность. Важную роль играет ещё та самая депрессия по солнцу, немного напоминающая местами то Триеровскую катастрофу, то картины Тарковсого и Бергмана разом.

    Вдобавок мир разделяется на две стороны: яркая мультипликация сменяется ландшафтами пост-апокалипсиса из «Дороги» Хилкоута. Дабы не видеть данного ужаса, народом употребляется яд в виде капсул, но не что не вечно, и к финалу вы, возможно, будете ошарашены исходом событий, либо пустите слезу за героев, — это же произошло со мной. Фольман снова доказывает, взрослая мультипликация способна выразить послание о проблеме идентичности человека в мире развивающих кибертехнологий, и о его внутренней боли за потерянное счастье, и влияет на сознание не хуже ряда драм поставленных именитыми режиссёрами.

    20 апреля 2016 | 16:27

    Моё первое знакомство с европейским режиссёром Ариего Фольманом произошло при просмотре военного мультфильма «Вальс с Баширом». Тогда заинтересовала нарисованная война в Ливане и загадочный сюжет, который не боясь чёрного юмора и вселенской насмешки над происходящим, смог достаточно наглядно показать мысли и отношение к войне. С тех пор, имя режиссёра запомнилось, и на горизонте замаячил «Конгресс». Как большая часть арт-хаусного кино, к нам, на просторы вечно заснеженной, если не посещать определённые кинозалы для любителей, данный фильм добирался очень долго. Разумеется, он тоже привлёк моё внимание использованием анимации, но теперь уже по совместительству с натуральными, живыми съёмками. Дополнительным стимулом к просмотру была «старая» знакомая Робин Райт, часто встречавшаяся мне с детства в бесконечном сериале «Санта-Барбара». Перед самым просмотром, новый факт лишь усилил ожидания: фильм Фольмана по мотивам романа Станислава Лема, польского писателя-фантаста, с творчеством которого я ознакомился более плотно после неудовлетворительных просмотров «Соляриса» Тарковского и Содерберга.

    «Ты хотела выбирать сама, но в итоге разрушила все свои мечты». Читать Лема порой тяжело, как например «Глас Господа», порой легко, как «Непобедимый», а вот экранизировать вдвойне сложно, поскольку произведения, по большей части, можно охарактеризовать как многожанровые. Тот же «Солярис» с экрана так и не смог передать необходимую атмосферу книги, а фильм Ари Фольмана «Конгресс», видимо и именован только вторым словом романа Лема на котором основан, поскольку лишь часть его есть в фильме. Фильм скорее даже не основан и не по мотивам, а мотивы из книги заимствованы для фильма. Режиссёр, мне кажется, вполне способен был снять отличную научную фантастику с элементами боевика, иллюзорно-реалистичными фишками и сюжетными оборотами, усилив эффект романа, но Фольман, не мейнстримовый постановщик, да и такая картина имела бы успех только при огромных своих особенностях. «Футурологический конгресс» Лема, написанный ещё 1971 году уже достаточно растаскан, случайно копирован или повторён многими творческими людьми, поэтому сюжет его уже неудивителен. Фольман в этом фильме поменял основной фундамент, убрав главного героя романа — известного Ийона Тихого, поставив на его место Робин Райт, играющую саму себя. В итоге получились две истории, переплетённые между собой душевными нотами Фольмана и наркотической фантастикой Лема.

    «Это новая формула свободы выбора!». Робин Райт в фильме, возможно, как и в реальной жизни — не особо востребованная, теряющая свою популярность актриса, которой было сделано последнее, весьма неожиданное и дерзкое предложение от студии «Мирамаунт». Боссы, возрадовавшись новейшим технологиям, хотят оцифровать актрису, создав образ, полностью копирующий её реальную, только на экране. Своего рода, этот пожизненный motion capture человека с полным комплектом записей эмоций, лишает её последующей работы, а права на использование «Робин Райт», согласно контракту, отходят полностью студии. Главная героиня встаёт перед вопросом идеологического выбора, как человек творческий, а её почти взрослая дочь Сара и сын Аарон, состояние здоровья которого постоянно ухудшается, отдавая всё больше времени на лечение его странной болезни потери слуха, определяют выбор. Первые пятьдесят минут фильма смотрятся на одном дыхании благодаря не только интересной теме и длинным аргументированным монологам героев, но и актёрской игре, где Дэнни Хьюстон, глава кинокорпорации, выглядит чуть слабее Харви Кейтеля, но оба профессионально и эмоционально выдают свои десять-пятнадцать живых минут.

    «Теперь время субъективно, ты сам решаешь когда наступает рассвет». Связующим моментом с романом Лема является приглашение Робин Райт на футурологический конгресс…спустя 20 лет, когда «Мирамаунт» стала уже мощнейшей корпорацией по внедрению в общество различного вида развлечений с использованием химических веществ, действующих на восприятие мира, поэтому въезд в «закрытую анимационную зону» сопровождается обязательной разовой нюхательной капсулой. На этом моменте реальность прекращает своё существование, оставляя позади семью актрисы, болезнь сына и прочее, предлагая только то, что ты хочешь видеть, быть тем, кем хочешь и на волне всеобщего ментального разнообразия и счастья, прослушать и принять новейшие возможности, расширяющие понятие жизни. Гибкая, яркая и вычурная мультипликация стиля 30-х, как воплощение того разнообразия личностей, пришедших на конгресс, пёстрота и изобилие, манящее вечно быть, как минимум, молодым. Отголоски семидесятых, как оставляющие Настоящее во времена написания романа, а Будущее оборачивающее полным крахом, закрытым людскими желаниями, навеянными общечеловеческим пиаром о мечтах.

    «А если я не хочу участвовать в этом химическом шабаше?» Но, что будет дальше, когда как Робин Райт, затерявшаяся в светской толпе самозванцев, извращенцев, шутов и расчётливых бизнесменов, беспощадно упускает не только связь с реальностью, но и время, отбирающее у неё дочь и любимого сына? Время, за которое люди стали существовать в иллюзиях благополучия, обрекая реальность на предсмертный обморок, Ари Фольман обрисовал сугубо по своему, поэтому мультфильм в фильме смотрится «на своей волне», где немаловажен настрой для его восприятия. Непринятие мира сопровождается многочисленными элементами прошлой жизни, которые появляются в виде воздушного змея, провоцирующего свист в ушах и всё время норовящего попасть под самолёт или людей-хранителей как герой Кристофера Дункана, освободителей, как герой Джона Хэмма. У режиссёра получилось увеличить масштаб происходящего таким образом, что действие так называемого отрезвина, не то что бы в итоге шокирует, но с разочарованием удивляет, вместе с Робин Райт, заставляет созерцать истинное лицо потребительской цивилизации миролюбивого «побочного эффекта». Единственной мечтой может быть только возвращение домой к сыну. Концовка, где во владения атмосферой, в полную силу вступает красивая музыка Макса Рихтера, достаточно закрученная, впечатляющая и по грустному душевная, способная оставить некие тревожные мысли, но добрые чувства.

    «The Congress» Фольмана далеко ушёл от печатного оригинала, который разумеется обязателен к прочтению любителей социальной фантастики, но представляет собой авторское видение истории с позиции одного человека и его личных переживаний на фоне всеобщего прогрессивного регресса общества. Самобытно, душевно и на удивление объёмно, но всё-таки хочется когда-нибудь увидеть историю, более приближённую к первоисточнику.

    8 из 10

    31 мая 2014 | 20:05

    Ари Фольман буквально поразил своим «Вальсом с Баширом». Такие фильмы чрезвычайно редки, и когда я ждал выхода «Конгресса», то ожидал фильм еще более высокого уровня.

    Фильм меня чуть-чуть разочаровал, однако это разочарование связано скорее с тем, что этот фильм все-таки не был локализован и не был пущен в прокат в России.

    В первую очередь стоит отметить то, что фильм немного «сырой». Да, приятно снято, анимация великолепная (даже завораживающая, я бы сказал), однако во всем ощущается какая-то «недоделка», будто от фильма оттяпали много крайне важных моментов. Ярче всего это проявляется в сюжетной линии. Все события перемешиваются, путаются, не всегда понятно, как и где все это происходит.

    Кроме того, фильм оставляет после себя много вопросов, причем вопросов не для философского размышления, а именно сюжетных. Часто сюжет просто провисает, происходят огромные временные скачки, и не всегда понятно, как некоторые персонажи или события связаны между собой. В фильме ответов на эти вопросы нет.

    С другой стороны, фильм меня поразил такой замечательной мультипликацией и порой довольно сложными и трогательными моментами. Спойлерить не буду, лучше все это увидеть и ощутить самим.

    Если вы все-таки решились на просмотр этой ленты, обязательно прочтите Лема. Да, возможно, вам не понравится, как здесь интерпретировали его историю (между прочим, большая часть гневных отзывов на сайтах для киноманов связана именно с неправильным подходом к сравнению «Футурологического конгресса» и сей ленты), однако именно так вы сможете ответить на те вопросы, на которые фильм не дает ответов.

    И да, саундтрек отличный, Макс Рихтер молодец.

    9 из 10

    Посмотрите и убедитесь сами.

    13 декабря 2013 | 14:02

    Триповое кино

    Несмотря на то, что этот анимационно-игровой фильм, снятый по роману Станислава Лема «Футурологический конгресс» (1971), был удостоен европейской кинонаграды, как лучшая мультипликация 2013 года, он ни в малейшей степени не располагает к тому, чтобы провести время с удовольствием или «просто с детьми». Вероятно, что и сопереживать героям тоже получилось бы далеко не у всех. А вроде бы всё предвещало успех: и книга известного польского фантаста, и постановка израильского режиссера Ари Фольмана, снявшего пятью годами раньше глубокий по содержанию и необычный по форме «Вальс с Баширом», где была предпринята попытка соединить документальное кино и анимацию.

    Станислав Лем ещё задолго до революционной «Матрицы» братьев Вачовски прогнозировал в своём романе апокалипсическое будущее и расслоение реальности на две составляющие. Фольман, сохраняя этот принцип, сильно меняет содержание, убирая с авансцены повествования главного лемовского персонажа, Ийона Тихого, и отдавая её… американской актрисе Робин Райт. В отличие от книги, Фольман не просто существенно меняет акценты, но предлагает экранизацию, про которую логичнее было бы сказать: «снято под впечатлением». Начинающееся как вполне себе художественное кино, обыгрывающее мотивы личной истории Робин Райт, исполняющей здесь в какой-то мере саму себя, оно делает затем не вполне ожидаемый кульбит и надолго становится мультфильмом.

    Можно предположить, что на этот раз Фольманом двигало не столько желание снова войти в знакомую воду, а скорее отсутствие надлежащих средств, которые израильское кино при всем желании изыскать на такого рода фантастику не может. Это вам не «Мосфильм» 1970-х, финансировавший для Тарковсого «Солярис», но даже и участие в проекте ещё с полдюжины стран вряд ли удовлетворило бюджетный потенциал сценария. Однако рисованная анимация, позволившая сэкономить немалые средства, выглядит здесь каким-то жутковатым анахронизмом. Мрачные аллюзии апокалиптического толка и замысловатость драматургических ходов не делают фантазию Фольмана гипнотической, в отличие от той же «Матрицы».

    Киберпанковская эстетика «Матрицы», к слову сказать, до сих пор выглядит образцом для подражания, особенно в сравнении с кислотным поп-артом «Конгресса», который смотрится преданьем старины глубокой. К тому же это кино грешит серьёзными сценарными неувязками и скатывается к злобной, но беззубой карикатуре и ретроградской патетике о технологическом тупике, в котором скоро окажется человечество. И вроде бы надо поддержать этот пафос, но почему-то не хочется. Поскольку фильм на это не особенно вдохновляет, перегружая мозг безысходностью депрессивных прогнозов, а философию доносит не столько с помощью образов, сколько слов, принижая значение визуального ряда. В итоге антиутопия оборачивается беспомощной и ворчливой сатирой с плоскими и не всегда понятными аллюзиями.

    Так, если в названии киностудии «Мирамаунт», купившей у Робин Райт права на использование её оцифрованного образа в кино, прочитываются однозначные намёки на голливудских мейджоров — «Парамаунт» и «Мирамакс», то появление ряда медийных лиц, например, Майкла Джексона в анимационном образе официанта, скорее, просто озадачивает, нежели располагает к каким-то актуальным размышлениям. Галлюцинации и психоделики, о влиянии которых главным образом здесь идёт речь, выглядят единственным способом выйти за рамки мрачного настоящего и раствориться в мире радужных грёз. Но не исключено, что кем-то это может быть воспринято слишком буквально — как пропаганда химических препаратов, изменяющих восприятие.

    2 июля 2014 | 10:52

    Прозу Лема никогда не переносят на экран, — от неё отталкиваются. Тут и Тарковский, взявший одноимённый роман, чтобы сделать собственную философскую притчу «Солярис», и Содерберг, отснявший 95 минут, чтобы показать голую задницу Джорджа Клуни. Такова уж планида у произведений польского фантаста. Фольман берёт за основу «Футурологический конгресс», чтобы деметафоризировать понятие «империя грёз», воплотив его в реальность.

    Актриса, играющая стареющую актрису, на поверку оказывается полной творческих сил, и можно ясно представить — каким бы гнетущим оказался запрет на профессию для живой и здравствующей Робин Райт, подвергнутой оцифровке. Это сильный сценарный ход — вызвать со-чувствие, и предложение принять соучастие в судьбе реального человека, а не литгероя.

    Харви Кейтель, Дэнни Хьюстон, произносящие достойные цитирования, яркие спичи; юный Коди Смит-МакФи, удостоверивший свою актёрскую состоятельность ещё в «Дороге»; мудрый Пол Джаматти. Кастинг безупречен. И каким влюблённым взглядом смотрит Фольман на свою героиню! Это просто поэма, посвящённая Робин Райт. И кто скажет, что она этого недостойна?

    Пролог обрывается прыжком сквозь потолок человеческих возможностей в анимационную зону Абрахам. Но это ещё относительно нормальный мир, со своими рамками и ограничениями. Настоящая психоделическая революция, о которой вещает глава «Мирамаунт Нагасаки» с сатанинским уклоном, — только грядёт. Полное освобождение от комплекса неполноценности, воплощение своей истинной сути в визуальный слепок, и функционирование в красочном мире вечного парадиза. Не к этому ли всегда двигалось человечество? И дело не в пресловутой виртуальности. От глотка пива до опиумной трубки, от сочинения хокку до неистового трудоголизма, — всё, так или иначе, служит идее развоплощения, перекодировки изначального образа. Сам успех технических/химических изысканий в этом русле — верное тому свидетельство. И кого удивит, что подавляющее большинство населения хлынуло в ворота Нового рая в фольмановском «Конгрессе»? Мечты, сбывающиеся в мгновение ока? Такой товар не залежится. Никакой 70-часовой рабочей недели, чтобы потом утопиться в бассейне алкогольного делирия, никаких героиновых ломок, даже никаких мук творчества? Простота достижения психоделической нирваны обескураживает. Ей, простоте, соответствует эстетика анимации 30-х годов. Именно так. В этом парадизе может быть только такой — чёткий рисунок. Символично и местопребывание оставшихся вне «химического шабаша» — над землёй. Что можно интерпретировать как оторванность от основной массы человечества, отщепенство. Революция произвела переворот в мышлении, и изгоями в обществе становятся не наркоманы, а «нормальные» люди, превратившиеся в обслугу для «грезящих». Рыбы, сначала — живые, аквариумные, в будущем остающиеся только на картине в кабинете доктора Баркера, — символ превращения мира в нарисованную картинку. Воздушный змей, что возносит героиню в мир «трезвенников», — прекрасный символ материнской любви, красной нитью проходящий через весь фильм.

    Нельзя не сказать о волшебной музыке, которая подчёркивает ирреальность происходящего. Мягкая, безнадрывная манера Фольмана располагает к размышлению. Он не ведётся на такие простые штуки, типа: заставить Робин взглянуть на своего возлюбленного «трезвым» взглядом, чтобы потом устроить из этого душещипательную драму. Нет. Он не судит, не навешивает ярлыков. Он понимает своих героев, и, устами мудрого доктора Баркера, говорит: «Выбор один. Ждать смерти здесь, или там.»

    Я неспроста в начале упомянул «Солярис» Тарковского. Решение Робин отсылает нас к решению Криса в финале у Андрея Арсеньевича. Отцы и дети. Мать и дитя, остающееся для неё ребёнком в любом возрасте. Человеческие чувства, побеждающие любую иллюзорность, даже если в ней приходится полностью раствориться.

    8 из 10

    15 декабря 2014 | 15:48

    Представьте себе мир, где каждый человек может создать для себя собственную реальность, где не будет ни боли, ни страданий, ни нужд, ни прочих несчастий. Однако каким бы идеальным не был этот мир, будете ли вы готовы навсегда расстаться с настоящим? Ведь, отказавшись от него, вы можете потерять все то, чего вы с трудом добились или тех, кто вам дорог. Эта тема стала основой сюжета потрясающей киноленты Ари Фольмана «Конгресс».

    Синопсис Стареющая актриса Робин Райт получает необычное предложение от кинокомпании Miramount. Она должна пройти процедуру сканирования, в результате которого продюсеры получат ее точную копию, которую смогут использовать при создании фильмов. Робин дает свое согласие на это предложение, не предполагая, чем обернется ее решение.

    Игра актёров Конечно, тут я смогу прокомментировать только игру Робин Райт и, возможно, еще Харви Кейтеля, т. к. только в анимированной части только они по-настоящему проявили себя как актёры. Робин Райт, можно сказать, сыграла саму себя, однако в фильме она предстала с самого начала в образе вечно печальной стареющей актрисы по имени Робин Райт, которая разрывается между семьей и карьерой. Харви Кейтель хотя сыграл и небольшую, но значительную роль агента Робин, который, на первый взгляд, может показаться циничным человеком, но в итоге оказывается порядочной личностью, которая тоже может чувствовать и даже плакать.

    Режиссура К сожалению. Мне пока не довелось увидеть, возможно, более популярную ленту Ари Фольмана «Вальс с Баширом», но после просмотра «Конгресса» я ни чуть не сомневаюсь, что та картина также хороша как и эта. Первое, что хочется сказать о режиссуре «Конгресса», то — что это классический психоделик. Фильм внезапно переходит в анимацию, потом внезапно обратно в реальность. По ходу развития сюжета становится понятно, почему так происходит. Однако несомненным остается тот факт, что Фольман выстроил сказочную фабулу, благодаря которой зрителя переполняют эмоции от сочетания ярких красок и необычных символов, отображенных в нарисованных персонажах. Второе, «Конгресс» — по-настоящему безумно красивое кино. Наконец, хотя от фантастического романа Станислава Лема взят только мотив, но, как мне кажется, режиссеру удалось передать смысл романа и добавить свою авторскую нотку.

    Сценарий Как уже было сказано ранее, сюжет фильма от романа польского фантаста Станислава Лема берет только мотив, а остальные его детали сценаристы уже развили сами. Первая часть фильма происходят как бы в нашем времени. Кинокомпания Miramount изобретает цифровые технологии, благодаря которым может снимать фильмы без участия актеров, а используя их цифровые двойники. Предложение создать такой двойник, чтобы возобновить свою карьеру, получает Робин Райт, которую терзают сомнения по поводу согласия, т. к. его дороже быть рядом с сыном, слепнущим и глохнущим от синдрома Ашера. Тем не менее, актриса соглашается, и ее сканируют. Проходит 20 лет, Робин, «снявшаяся в нескольких успешных фильмах», едет на конгресс Miramount, превратившейся из кинокомпании в крупную корпорацию, которая дает людям возможность погрузиться в тот мир, который они желает. Так, Робин попадает в анимационный мир, который, как выясняется позже, является лишь одной большой галлюцинацией. Фильм, как и книга Лема, ставить много философских вопросов. Так, например, что должно делать человечество, если оно находится на краю гибели? Делать все возможное, чтобы исправить ошибки или «ввести себе морфий», чтобы оказаться в том, мире, где ему будет спокойнее? Также в фильме ставится вопрос человек и государство, насколько государство может вмешиваться в жизнь человека? Поскольку здесь государство в виде этой корпорации посмело буквально проникнуть в душу Робин и контролировать абсолютно все. Я хочу сказать, что «Конгресс» действительно заставляет задуматься.

    Саундтрек Чтобы погрузиться в необычную футуристическую атмосферу фильма, сочетающуюся с нечтом прекрасным, в этом помогает великолепное музыкальное сопровождение британского композитор Макса Рихтера. В целом музыка представляла собой сочетание симфонической и электронной музыки, написанной самим Максом Рихетром, а также вставками классических тем, например, Шуберта. Это придавало фильму больше драматичности и красоты, которые и должны были переполнять картину.

    Итог Могу с полной уверенностью сказать, что «Конгресс» мне понравился. Не буду скрывать, есть в нем пара моментов, которые оставляют вопросы. Однако сама идея фильма, его структура, его смысл — производят поистине сильное впечатление, за что перед авторами можно заслуженно снять шляпу.

    8 из 10

    22 апреля 2015 | 13:24

    «Конгресс» Ари Фольмана (2013) — непрекращающаяся двухчасовая игра с шаблонами зрительского восприятия. Фильм не позволяет расслабиться и заскучать в полной уверенности, что уж дальше-то точно ничего неожиданного не случится. Мы привыкли четко разграничивать жанры и стили, по-разному настраиваемся на бездумное кино с красивой картинкой, на умный артхаус и на проникновенную драму, но что делать, когда на экране всего понемногу в непредсказуемых пропорциях и непривычных отношениях? Только следить за происходящим, забыв опустить удивленно задранные брови.

    «Конгресс» снят по мотивам почти одноименной повести Станислава Лема, однако собственно книжного материала в ленте оказалось совсем немного. Вместо этого мы знакомимся с драмой стареющей и давно уже не востребованной актрисы Робин Райт, матери двоих детей — и неожиданно понимаем, что играет ее стареющая актриса Робин Райт, у которой также есть старшая дочь и сын помладше. Повествование сентиментально и неторопливо.

    После великолепного монолога Харви Кейтеля кино сменяется анимацией, заставляя припомнить фольмановский же «Вальс с Баширом», а достаточно спокойный и гладкий мультик — фактически просто рисованное кино — перетекает по сюжету в психоделическое буйство, в немедленную реализацию любых фантазий персонажей. Внезапно появляется несколько сцен, почти дословно повторяющих соответствующие сцены из книги (о которой к этому моменту уже как-то забываешь), и снова — мир чистого воображения, перемешанный с неприглядно грязным реализмом (каковой отображен снова вклинивающимся в анимацию фрагментом игрового кино). Отдельного восхищения достойны эпизоды с мельканием десятков узнаваемых культурных персонажей, от египетских богов до Тома Круза, и саундтрек от неподражаемого Макса Рихтера.

    Фильм не назвать сюжетно сильным. На особенно глубокомысленное раскрытие затрагиваемых тем — отношения реального и воображаемого, проблемы наркотического эскапизма, ценности семьи как противовеса вымышленной жизни, и проч. — он тоже явно не претендует. Полноценной экранизацией книги его счесть невозможно. Техника анимации откровенно стара и тривиальна. Полно слабых ходов и логических несостыковок. И тем не менее перед нами чудесный фильм, красивый, добрый, умный и драматичный, и этот испытываемый в реальности эффект определенно имеет отношение к изображаемой на экране борьбе и взаимозависимости изображаемого и реального. Наслаждайтесь и думайте — хорошее кино существует именно для этого.

    8/10

    27 мая 2014 | 19:42

    Необходимо сразу сделать дисклеймер. Это не экранизация. Это «что-то по мотивам». В этой позиции так нагло узурпировать произведение Лема и всю дорогу пытаться выдать это за экранизацию, конечно, грешно. Но.

    В чем главный конфликт картины? Героиня Робин Райт, попадая в мультипликационный трип, не находит там себе места. Она из другого жанра. Ей комфортнее в первой части фильма, где все определено, все драматические ходы видны издалека, есть сын, которого надо лечить. И карьера, которую надо спасать. Не даром даже при подписании контакта она настаивает на том, чтобы ее оцифровка не играла в фантастике. Такая ультимативная позиция свойственна фашизоидному типу личности, характеризующемуся в неприятии всего инакового.

    Таким образом, весь дивный новый мир мы оцениваем сквозь призму восприятия героини пресных драм. В мире где «Каждый тот, кто он есть и тот, кем он хочет быть. Где нет горя, жесткости, тщеславия». Она продолжает искать какую-то настоящую реальность. Ей прямым текстом говорят: Всё происходит в голове. Если вы видите темноту — это ваш выбор. А она все про сына. Кстати, почему ей наплевать на дочь?

    Особенно весело становится, когда она пытается задвинуть какую-то жалкую телегу про: «Одумайтесь, люди. У меня сын глохнет, а вы тут гедонизируете. ». Но в чем принципиальная разница между Смотреть на экран/Кушать пилюли? Это просто новый способ доставки контента. Но нет, обществу счастливых и добрых людей она предпочитает общество голодных рабов.

    Мир спасут фармакологи в сотрудничестве с кинематографистами. Красивую утопию актриса видит как антиутопию. Все выглядят как Иисусы и Будды. Все ведут себя, как они. А надоело — можно стать Зевсом. Или отрастить крылья и полететь. Ну разве не прекрасно?

    Весь потенциал мультипликации Ари Фольман демонстрирует на контрасте с серой обыденностью кино. Черт возьми, дайте мне пожить в этом мультике! А реальность унесите.

    18 апреля 2014 | 12:24

    Станислава Лема экранизировать, конечно, очень непросто. И «Солярис» Тарковского и по атмосфере, и по нагнетанию напряжения, был на порядок выше голливудского «Соляриса» с Джорджем Клуни. Но хорошо уже то, что делаются попытки экранизаций. Потому что автор действительно классный — и достоин быть воплощен в киноработах. С Филиппом Диком удивительным образом все получилось — вышло уже множество хороших фильмов. Лему везет гораздо меньше. Хотя «Футурологический конгресс», чью адаптацию якобы снял и написал Ари Фольман, книга столь же галлюциногенная, как и миры, рисуемые Диком. Но получился в результате — странный синтез драматической истории о стареющей актрисе, ее взаимоотношениях с детьми и кислотного антиутопического мультфильма — о том, что новая реальность практически уничтожит реальный мир. В общем, от Лема осталась только идея о том, что в будущем химические препараты позволят нам путешествовать внутри собственного сознания, и что это приведет мир к катастрофе.

    К первой киношной части нет никаких претензий. История актрисы Робин Райт (она представляет здесь свое альтер-эго), которой предлагают последний контракт в ее жизни — оцифровку, достаточно трагична. Монолог Харви Кейтеля, сыгравшего ее агента, вообще может войти в учебники истории, настолько он сильно написан. Но дальше действие переносится в анимационную реальность (так решил режиссер) — и начинается натуральный бред. Снять такое очень просто. Мультфильм в кислотных тонах, напомнивший одновременно Yellow Submarin Битлов и «Король-журавль» советских кинематографистов практически лишен сюжета. Почти бессюжетные блуждания внутри головы героини длятся бесконечно долго, заставляя проклинать режиссера за «авторскую находку». Мультик при этом даже не 3D — примитивная анимация, напоминающая не о 90-х, а о 80-х годах. Но, понятное дело, на бюджете она позволила сильно сэкономить. Хотя если бы режиссер снял все галлюцинации в киножанре, и придал им немного логики, получилось бы куда интереснее — нечто похожее на «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» — только с сильной идеей Лема.

    Робин Райт играет как всегда хорошо. Она вообще великолепная актриса. И действительно стареет очень красиво, как сказано в фильме. Хотя в отсутствие подтяжек и ботокса лично я не верю — слишком гладки все черты лица вдруг сделались еще в «Карточном домике». Одним спортом и сауной лица тут явно не обошлось. В 48 лет она играет 44-летнюю, или привирает продюсеру, что ей 44, как и положено актрисе.

    Меня по-прежнему волнует вопрос об адаптации. Что под ней понимают? Если только заимствование основной идеи — то это не адаптация, и незачем трепать имя известного автора в титрах. Другие режиссеры запросто воруют идеи — и не думают об упоминании авторов, у которых они их нашли. Скорее всего, именем Лема Ари Фольман хотел привлечь к своей картине больше внимания. Привлечь тех, кто читал «Футурологический конгресс», любит хорошую фантастику. Но все эти люди, скорее всего, будут долго плеваться. Потому что окажутся обмануты в своих лучших ожиданиях.

    Критика столь же неоднозначна, как сама картина. К моему удивлению, есть такие, кому бредовая кино-анимация, спекулирующая на имени Лема, понравилась. Но их, к счастью, немного.

    4 из 10

    12 апреля 2014 | 01:35

    Странно, что теоретики до сих пор не задались этим вопросом. Если в мультипликации возможно все, то зачем тогда вообще кино? Особенно теперь, когда технология стерла остатки границ между кино реальным, физически достоверным, и кино квазиреальным, большую часть экранного времени существующего вне реального физического пространства.

    Как бы там ни было, не сговариваясь, различные авторы то и дело обращались к этой проблеме. Никкол и его «S1m0ne» пытаются серьезно высказаться по теме. Визуальные амбиции «Final Fantasy: The Spirits Within» в итоге уступают миниатюрному технологическому демо «Heavy Rain». «Pixar» периодически пугает фотореалистическими пятиминутками в своем полном метре. В конце концов, что есть «Аватар», если не высокобюджетный анимационный фильм с редкими live-action вставками?

    В одном ряду со всем этим баловством расположены и вполне состоятельные работы, конструирующие заведомо ложные фильмические пространства и тем самым дающие возможность через смещение реальностей внутри кинокартины ощутить переход от одной реальности, реальности фильма, к другой, более общей, реальности изображения, того, что видит глаз — и усомниться в ней. Впрочем, как таковая, идея не нова, скорее банальна, «Это не трубка». «Матрица» и «Экзистенция» просто фиксируют этот опыт в плоскости кинематографа.

    После всего этого «The Congress» Фольмана — один сплошной неправильный гипертекст, по касательной задевающий чуть ли не все существующие на данный момент ленты сходной тематики. Однако ссылки и цитаты в нем существуют вне необходимости нормализации текстовых аномалий и исключительно в виде подобия изображений.

    Этим аккумуляционные емкости «Конгресса» затягивают внутрь и многие из фильмов о кино. Глубоко личные «Holy Motors» Каракса актуализируют всю мощь индивидуальных отношений между автором и произведением. Робин Райт не даром заменила Ийона Тихого. Литературный текст «Футурологического конгресса» проглядывает на большем протяжении хронометража ленты, но, после «заключения» Райт в цифровую клетку, после одновременного смещения ее реальности как в реальность цифровой вечной жизни, так и в реальность неизбежного физического забытья, на заднем фоне ясно проступает мсье Оскар. В бесконечной череде его сюжетов, в веренице смены масок он тоже однажды попал в эту западню. Сумел ли сбежать или же находился в ней на всем протяжении «Holy Motors» — дело десятое. Главное здесь это срабатывание триггера.

    Невидимый рычаг дает ход инъекции в тело «Конгресса» всего личного кино о кино — что само по себе в контексте уничтожения личности актера, Робин Райт, в контексте грядущего исчезновения целых кинематографических структур и институтов, матриц, реальностей, прямо переворачивает с ног на голову буквально все.

    Слишком явно замена Тихого на реальную, во всех отношениях, Робин Райт в фильме о несуществующей реальности выдуманной студии и исторических процессов в контексте вопроса о подмене реального пространства пространством ирреальным, наталкивает на рассуждения о значении и ценности физически осязаемого, реального кино, как кино, а не просто последовательности технологически синтезированных изображений.

    Переходом от техники кинематографической к анимационной Фольман запускает механизм изменения восприятия. Фотографическое изображение явно противостоит изображению нарисованному — при том что оба они предметы искусства, артефакты. Насилие над перцепцией зрителя, смещение кинематографической реальности относительно начальных условий, синхронизированное со смещением реальности Робин Райт, прямо ставит вопрос о равенстве техник, технологий, о необходимости сознательного уравнивания механизмов анализа изображения вне зависимости от их природы.

    Реальность проникает в сознание человека через глаза. Так почему же стоит обращаться с заведомо ложным, нарисованным, ирреальным изображением иначе, нежели с фотографически точным? Графическое пиршество закрытой анимационной зоны Абрахам кишит и извивается, мимикрирует и непрерывно проверяет вестибулярный аппарат на прочность. Бескостные герои классической американской анимационной школы тридцатых-сороковых соседствуют с изящной угловатостью Дэвида Боуи. Все находится рядом со всем. Безграничная эклектика создает один из величайших аттракционов. Где-нибудь на заднем фоне можно разглядеть даже безупречных женщин Мацумото. В этом пространстве ртутно-текучего «Конгресса» возможно пережить все. Такова его концепция. В анимационном пространстве возможно пережить все. Таков его потенциал.

    И вот на фоне двух этих потенциалов, в зоне их суперпозиции в пласте повествования готовится третий сдвиг реальностей, главное событие, Великая Токсическая Революция, галлюциногенный путч. Это был бы хороший абсурдистский ход для фантасмагорической антиутопии — не будь Робин Райт в фильме самой собой.

    Реальность ее нарисованной фигуры якорем удерживает в нашей памяти фотореальную часть фильма и заложенный в ней фундамент для грядущих преобразований. Повествовательный пласт активно взаимодействует с изобразительным. Третий, не реализовавший себя сдвиг, можно весьма ярко нарисовать в своем воображении. Будет ли этот умозрительный, не снятый кусок фильма, реальным? И да, и нет.

    С одной стороны, нет реальных фактов, подтверждающих его существование. Но, с другой, он достаточно реален, его ощущение зрителем может быть достаточно реальным — в том числе и в результате совмещения просмотра фильма с прочтением этого текста.

    В конце концов, восприятие реальности, как изображения, не зависящего от природы, раскрывается через Аарона. Героя, чьи органы восприятия работают вне принятой традиции. Их дефект из той текущей данности воспринимается скорее негативно. Но вряд ли кто-то из современников понимал всю суть дисфункции, тем более не понимал ее и Аарон. Уникальность его позиции в повествовании и в концепции восприятия изображения не является побочной или главной, то и дело, подобно фону, проступает в рассказе без особого влияния, взрывая, однако, его в самом конце. Это не внезапная thrilleresque-развязка, нет, но неожиданный ключ, некий паттерн, позволяющий переосмыслить весь фильм с первого и до последнего кадра. Главным образом, за счет изменения механики восприятия — исключительно в части полного нивелирования разницы между фильмом и анимацией.

    На сегодняшний день «Congress» является общим знаменателем достаточно большого корпуса кинотекстов, так или иначе затрагивающих вопросы взаимодействия реальности и изображения в сознании индивида. Возможность в облике Быка-Юпитера украсть Европу противопоставляется материальной и визуальной бедности бытовых реалий. Трансформация материальной и визуальной бедности бытовых реалий через тотальное и безусловное (об)искусство(вление) пространства как главная цель, желанная утопия, возможная только в рамках кинематографической анимационной условности — реализована Фольманом. Антропологический фундамент — отказ от социальных институтов и новая волна сексуального раскрепощения. Корпорация «Мирамаунт Нагасаки», некогда лишь киностудия, один из инициаторов процесса, технологический локомотив, возносит на трибуну своего джобсоподобного пророка с дьявольским оттенком. Грядущая визуальная и чувственная революция на экране готова обрушить, вывернуть наизнанку и выстроить вновь индивидуальные универсумы реципиентов. Она готова отменить границу между Восприятием и Воспринимаемым. «Конгресс» готовит нас к этому.

    18 марта 2014 | 21:12

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>