Лучший фильм об Африке
Я впервые увидел этот фильм в 20 лет. Была в разгаре зимняя сессия, но было не до экзаменов- позабыв обо всем, я всматривался на одном дыхании в рябящий черно-белый экран, где шла телепремьера, и откуда, казалось, веет жарким дыханием этих бескрайних жестоких просторов, хотя за окном стояла морозная январская ночь 1998 года.
Один из самых атмосферных фильмов всех времен. Это даже не фильм об Африке. Это – сама Африка. Древняя земля, с ажурными, точно нарисованными легкой кистью акварелиста, зонтиками акаций в бескрайней дали у горизонта, к которому убегает колышащееся под ветром и словно живущее своей загадочной жизнью море травы; оглашаемая воплями жертв и рыком хищников, может потому так щедро выталкивающая на свою поверхность вековые деревья и траву в человеческий рост, что многократно залита и заливаема кровью. Нам сегодняшним, летающим в космос, кажется, что человек поставил на колени природу, заставив ее служить себе. Но так казалось и тем, кто пришел больше века назад в самое сердце дикой Африки, чтобы огласить ее патриархальную глушь паровозными гудками, лязгом укладываемых рельс, прорезать ее древнее, щедрое и алчное тело стальными жгутами железной дороги. Но и сегодня, (а тем более тогда) природа, вытерпев от человека многое, в один, далеко не прекрасный, момент показывает, что его на этой планете только терпят. И настает очередь человека индустриального века, века прогресса и триумфа над природой, в конвейерном порядке становиться в очередь в эту запущенную за миллионы лет до него неумолимую в своей первобытной логике пищевую цепочку.
Мало найдется других картин, которые столь многим обязаны всей съемочной группе в совокупности. Хопкинс собрал отличную команду. Актеры, безусловно, на высоте. Майкл Дуглас тут вообще, на мой вкус, играет чуть ли не свою лучшую роль. Его вымышленный (и вымышленный очень кстати- эта линия чрезвычайно усиливает сюжет) Ремингтон- идеальный человек для Африки, похоже, как никто ее понимающий (недаром масаи считают его своим). То порывистый до сумасшествия (которое нет-нет вспыхнет в его пронзительных глазах, вперенных то в собеседника в споре, то в неуловимых врагов в бою), то задумчивый, даже мечтательный. Вэл Килмер, чей Паттерсон по задумке (и исторической реальности) – главный герой, предсказуемо уступает по яркости и харизме как Дугласу, так и достойному отдельного упоминания главному «небелому» герою картины Сэмюэлу (Дж.Кани). Может, персонаж этот и ввели в картину для политкорректности (хотя сомневаюсь – даже рассказ в фильме ведется от его имени) – в итоге по сложности и яркости он не уступает героям Дугласа и Килмера. Сэмюэл мудр и ревнив (финальные кадры с ружьем Паттерсона), опытен и осторожен, нескрываемо боится львов и в то же время ломает свой страх через колено, когда с ружьем в руках бежит рядом с несущими свое «бремя белых», навстречу рычащей смерти, средь бела дня пирующей посреди лагеря. Эпизод, когда тройка смельчаков – таких разных и по цвету кожи, и по опыту, и по убеждениям – бежит туда, откуда в ужасе несутся все остальные – непревзойденная, на мой взгляд, в мировом кино сцена демонстрации человеческой самоотверженности «за други своя».
Из остальных персонажей хочется отметить ворчливого, пропитого, но в страшный момент нападения львов, не задумываясь, бросающегося на помощь своим больным доктора Хоторна (Б.Хилл).
В фильме много темноты и много красного цвета. Виртуозную операторскую работу Вилмоша Жигмонда стоит поставить даже выше, чем мрачную режиссуру Стивена Хопкинса. Красная, словно пропитанная кровью, земля, красная пыль. Красные пятна травы, там, где очередная хищная тварь завершила только что свою очередную кровавую трапезу. Красные разинутые клыкастые пасти, снятые в анфас и профиль, так что оцепеневший человек ХХI века из своего технотронного и постиндустиального сегодня видит то, что веками доводилось узреть его пращурам, выходившим некогда с копьем и палицей против тех сил, которые свирепствуют на экране. И кровь, которая тут повсюду – на виснущих на колючих ветках внутренностях жертв, на оскаленных мордах львов, текущая из рваных ран, разливаемая ведрами по стенам ловушки.
Съемки главных «героев» (вернее, злодеев)–особая статья. Их снимали целых пять,- именно благодаря этому стало возможным, помимо графики, показать поражающие и сегодня, в пору разгула технологий, прыжки льва на бегущего человека, что стало чуть ли не визиткой картины в трейлерах. Но несмотря на пятерых снимавшихся четвероногих актеров, в фильме, где экшн, полумистика и оригинальная режиссерская задумка переплелись так, что создали новый, невиданный жанр, кажется, действует одна непреодолимая и непредугадываемая сила- словно сама природа воплотилась в этих бесстрашных, неуловимых и беспощадных убийцах, творящих над теми, кто осмелился бросить вызов, расправу против всех правил поведения своего вида – парой и в одиночку, днем и ночью, с крыш домов и среди горящих костров, в карстовых пещерах и посреди балок недостроенного моста. Так и хочется произнести – задолго до того, как это раздастся с экрана: «Это не львы…Это Призрак и Тьма». (Кстати, редкий случай, сохранения в отечественном прокате дословного названия, столь же удачного в переводе, как и в оригинале).
Еще одна важная черта фильма – невероятные по красоте и внушаемому трепету локации. Кульминация ужаса тут – разумеется, пещера с костями, что призвана подчеркнуть реакция еще пару минут назад шутивших и бравировавших двух главных суперменов фильма. Единственный раз в фильме мы понимаем, насколько им страшно, и что они тоже обычные люди, тоже, наконец, засомневавшиеся в том, львы ли это вообще и можно ли с ними что-то сделать, вплотную подойдя в психологическом смысле к местным, решившим так еще в начале картины. Но основная локация–все-таки саванна. Тут она выполняет, причем с большим успехом, ту же роль, что и кукурузные поля в американских «сельских» фильмах ужасов. И стоя у края этого травяного океана, на узкой стальной ленте, ценой громадных трудов прорезающей эту живую толщу, уже приговоренный ею за нарушение своего древнего покоя «царь природы» может только судорожно сглатывая комок в горле, вглядываться в неясные тени, мелькающие в этих зловеще ходящих под ветром волнах. Трава давит своим колыханием, неясными шорохами так, что испытаешь искренне облегчение, когда герой Вэла Килмера, додумывается, наконец, перед последней схваткой до того, что в общем-то давно надо было сделать в такой ситуации с этой оранжереей монстров.
Наконец, музыка – если и не половина, то добрая треть атмосферы фильма. Эпические завораживающие мотивы композиций Дж.Голдсмита, услышанные вами однажды, вряд ли будут забыты или спутаны с чем-то.
Это фильм-легенда, фильм-эпос. Эпос о том, как в схватке с природой проверяется человек.
10 из 10
8.7 млн 
786.8 тыс 
723.3 тыс 