Мисима: Финальная глава

11·25 jiketsu no hi: Mishima Yukio to wakamono-tachi
год
страна
слоган«Никто не умирает напрасно»
режиссерКодзи Вакамацу
сценарийМасаюки Какэгава
продюсерМунеко Озаки, Такаси Оината, Кодзи Вакамацу
операторЮсаку Мицувака, Томохико Цудзи
композиторФумио Сакахаси
художникМасаэ Миямото
монтажКумико Сакамото
жанр драма, ... слова
сборы в России
зрители
Франция  2.1 тыс.,    Россия  912 чел.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время119 мин. / 01:59
Номинации:
Пристальное исследование последних часов жизни легендарного японского писателя. 25 ноября 1970 года известный писатель и светский персонаж Юкио Мисима явился на базу сухопутных войск в Итигая, где обратился к солдатам с призывом совершить государственный переворот. Будучи проигнорирован слушателями, Мисима покончил с собой, совершив ритуальное самоубийство, известное как сэппуку. Какие обстоятельства привели тонкого эстета и глубокого мыслителя к этому отчаянному самурайскому жесту?
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в России
50%
2 + 2 = 4
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    «Мисима: Финальная глава» — фильм, своеобразный по многим причинам, не только по одному лишь содержанию. Не стоит доверять русской адаптации названия фильма: в оригинале оно звучит совсем по-другому, а адаптировали так в основном потому, что в 1985 году уже был фильм-биография, посвященный такой скандальной и неоднозначной личности, как Юкио Мисима. Так что «Финальная глава» — это попытка связать ленту Кодзи Вакамацу с творением Пола Шредера; ну и вдобавок «Финальная глава» — более удачное для русского проката название, чем «День, когда решается судьба. Мисима Юкио и юноши» (дословный перевод), так что винить переводчиков в альтернативности уж точно не стоит.

    Наверное, это не очень адекватно — рассматривать фильм в отрыве от режиссёрского контекста (ведь «Мисима» Кодзи Вакамацу завершает трилогию, посвященную эпохе Шова; и, к сожалению, два предыдущих фильма рецензент не смотрел) и тем более — в отрыве от прочих интерпретаций биографии Юкио Мисимы, но приходится работать с тем, что есть; а что есть?

    На этот вопрос ответить сложно: вроде бы имеется уже сформированная личность самого писателя (надо отметить, что режиссёром взяты последние годы жизни Мисимы), его политическая деятельность, немножко Японии конца шестидесятых — но чуть-чуть, чтобы не отвлекать от личности писателя… а от личности ли?

    Уже не раз критиками были затронуты размышления по поводу того, насколько та личность Мисимы, представляемая Кодзи Вакамацу (а вместе с тем — и сценаристом Масаюки Какэгавой), истинна. Не секрет, что в основе философии Юкио Мисимы лежит понятие «маски», раскрытое как и им самим, так и исследователями, занимающимися его творчеством. Это одновременно символ, основной конфликт, мотив и даже фактически персонаж во всех романах этого писателя; и, зная хоть немного о его биографии, это не удивительно — ведь сам Мисима в своей жизни был личностью как минимум неоднозначной. Какого Мисиму считать истинным — политического ли провокатора или фашиста-самодура? эстетствующего писателя или извращенного садомазохиста? порядочного семьянина или чокнутого бунтаря? И это не то чтобы разные грани одного и того же явления, это именно различные маски, доведенные порой до гротеска и карикатурности.

    К сожалению, из всего этого гигантского перечня масок Мисимы режиссёр посчитал необходимым раскрыть лишь одну — и то, возможно, не самую основную: Мисима Вакамацу — это благородный интеллигент, заботящийся о благе своей страны настолько, что ничему другому в его жизни просто нет места. Вроде бы как в фильме даже есть какие-то побочные сюжетные линии, но они слишком фоновы и необязательно. Ни романтические привязанности Мисимы, ни его повседневное поведение не воспринимается как частью его личности: оно, скорее, служит дополнением его социальной борьбы. И это было бы даже логично, если бы не личность самого Юкио Мисимы: противоречивая, провокативная, яркая, театральная. Вдобавок жанр биографии подразумевает максимально полное раскрытие личности главного героя, и сводить всё лишь к одной её составляющей — это не очень правильно, в первую очередь по отношению к самой личности. Чарли Паркер — это не только наркотики и музыка, Юрий Гагарин — это не только полёты в космос, а Бонапарт — это не только колонизаторская политика. То же самое и с Юкио Мисимой: не только его личность, но и его деятельность намного шире, чем она показана в фильме.

    Не играет на руку режиссёру и выбранный колорит: с одной стороны, «Финальная глава» — по-настоящему японский фильм… но не тот японский фильм, который нужен именно этому материалу. «Финальная глава», по сути, это тревога и безысходность на социальную тему, облеченная в форму медитации, тогда как личность Мисимы требует более динамичной и эмоционально насыщенной подачи. Он просто слишком патетично-медитативный, а это совершенно не то, что можно было бы отнести к личности Мисимы. Одна из составляющих, но далеко не единственная и вряд ли главная.

    На фоне этого несовпадения формы и содержания остальные недостатки теряются: да и, в общем-то, они не столь существенны и являются лишь дополнением к основному. Можно было бы, конечно, покритиковать дискаст, но актёры при этом хорошо играют и соответствуют режиссерской концепции. А уж почему она такая — это вопрос явно не к актёрам, операторам и прочим…

    1 августа 2013 | 20:34

    Юкио Мисима — культовая фигура японской и мировой литературы. В середине XX века он шокировал публику новаторски откровенными и в то же время глубоко философскими произведениям. Быстро заслужив статус классика в мире литературы, Мисима, неравнодушный к судьбе родины, пытался стать всеобъемлющим символом эпохи, главным властителем дум японского народа. Ради этого он пробовал себя в качестве актёра, режиссёра, дирижёра, авиапилота и бодибилдера. Читателя Мисима завоёвывал подлинным и отчаянным трагизмом судеб своих героев. На страницах его произведений персонажи совершали то ли безумства, то ли подвиги: во имя высших целей они истязали свою плоть, сжигали храмы и устраивали заведомо обречённые на провал попытки государственного переворота. Увлёкшись политикой, Мисима решил перенести трагедию со страниц книг в жизнь. 25 ноября 1970 года он попробовал привлечь армию для совершения монархического переворота. Желающих поддержать авантюру не нашлось, и Мисиме, как истинному самураю, не осталось ничего, кроме как сделать сэппуку. История удивительная, и, кажется, в мировой истории аналогов не имеющая. Не зря в кино к ней обращаются уже не в первый раз.

    Классик японского кино Кодзи Вакамацу кажется идеальной фигурой для создания биографической ленты о Мисиме. Младший современник писателя, он известен как лидер специфически японского направления «розового фильма», неутомимый экспериментатор, провокатор и минималист. Вакамацу, как и Мисиму, интересуют темы творчества, насилия, плотской и платонической любви, а также политики. Недавно, в «Объединённой Красной армии» (2007) он подробно рассказывал о бурлившем в Японии в 60-70-х годах левом движении. Теперь дело дошло до Мисимы, чья экстравагантная попытка вернуть доблестный дух «старых времён» самураев и восстановить былую власть императора стала своеобразным водоразделом внутри эпохи.

    До Вакамацу о жизни писателя рассказывал американец Пол Шрёдер в ленте «Мисима: Жизнь в четырёх главах» (1985). Режиссёру тогда удалось, кажется, невозможное. В два часа экранного времени он уместил основные вехи жизненного пути Мисимы, от детства до сэппуки, да ещё и попутно экранизировал три его произведения. Вышло не только сжато, но и ёмко, качественно и высокохудожественно.

    К сожалению, Вакамацу фильмом «Мисима: Финальная глава» успех Шрёдера повторить не удалось. За те же два часа автор освещает четыре последних года жизни писателя, когда тот, на волне усиления левацких настроений в обществе особенно укрепился в своих специфических монархических взглядах. При этом и писателя, и художника, и даже бодибилдера Вакамацу в Мисиме начисто игнорирует, ни сколько не интересуясь ни его творчеством, ни даже его жизнью. Режиссёр оставляет своего героя исключительно политическим деятелем, фанатиком проигрышной и самоубийственной идеологии. Правда, в итоге остаётся не совсем ясно, чему же посвящён фильм, личности Мисимы или политике. Ни то, ни другое не подходит, поскольку между двумя темами нет баланса: если фильм о Мисиме, то в нём слишком много политики и слишком мало, собственно, Мисимы. И наоборот. Мисима был, прежде всего, поэтом, в том числе и в политике, большим таким, возвышенным и безнадёжным поэтом. Это тонко уловил и ловко передал Шрёдер, но Вакамацу начисто проигнорировал, сделав унылое буквалистское исследование в духе документалок оэртэшной серии «Последние 24 часа».

    Ситуация усугубляется сомнительным качеством исполнения ленты. Оно, увы, дурно настолько, что в это даже не верится. В картине об эпохе этой самой эпохи совершенно не чувствуется, виноваты то ли современные интерьеры, то ли хипстерские прикиды массовки. Виды Фудзиямы и сакуры в цвету хоть и ласкают взор, но оставляют неприятный привкус развесистой клюквы. Красоты Японии чередуются с политсовещаниями Мисимы и компании, неизменно проводящимися в бане. Нелепая игра актёров вызывает улыбку, особенно в тех сценах, где это менее всего уместно, например, когда Мисима кончает с собой. Довершает картину нелепиц старательно и трогательно фальшивящий пианист, упорно и всегда не вовремя репетирующий лейтмотивы. Можно предположить, что все эти неловкости призваны подчеркнуть некий глубинный нерв повествования, акцентировать обречённость замыслов Мисимы. Увы, подобное объяснение кажется притянутым за уши, а потому остается грешить на профессионализм авторов. Как итог, если Шрёдеру удалось и жизнь, и финальный поступок Мисимы показать отчаянной, возвышенной, поэтической борьбой Дон Кихота с ветряными мельницами, то Вакамацу изобразил всё это прозаической глупостью. Мисима вроде бы глупцом не был — он был поэтом.

    4 из 10

    15 сентября 2012 | 14:39

    Фильм, который я очень ждала, который посмотрела при первой возможности и который стал едва ли не разочарованием года.

    С документальной точки зрения, кино достаточно точное формально всё так и было. И вероятно сам Мисима вполне бы одобрил такую интерпретацию, потому как она идеально совпадает с тем образом, который он пытался себе создать. Однако сводить биографию такой личности, какой являлся Юкио Мисима к националистической агитке, значит очень всё упрощать.

    Пожалуй, лучшую характеристику автор дал себе сам назвав свою дебютную книгу «Исповедь Маски» Вся его проза- нагромождение масок, и одновременно с этим исповедь. Мисима очень сложный человек, Не уверена, что можно понять, о чём я, не читая его. Все его книги о красоте и смерти или даже о красоте смерти. И пусть сюжет и мотивы героев разнятся, в основе всегда неодолимая тяга к смерти едва ли не вожделение к ней. (Что наглядно показано в «Патриотизме», который сам же автор и экранизировал)

    Конечно. Мисима был националистом: мечтал возродить японский дух, восхищался самурайскими традициями,(рекомендую прочесть его эссе « Солнце и сталь» тогда многое станет понятно) Но стоит только прочесть тетралогию» Море Изобилия» которую он дописал буквально накануне самоубийства, чтобы понять, что в этом восхищении очень много той вязкой и постыдной страсти Юкио к прекрасным юношам, обреченным на смерть. Страсти напополам с завистью. Ведь он никогда таким не был. И если так, то не были ли события последних лет его жизни, фарсом последним шансом, уйти достойно, встать на одну ступеньку с теми, кого он восхвалял всю свою жизнь?

    Фильм не плох, хорошо подобранны, актеры, декорации… Но это кино не о Юкио Мисиме, а лишь о последней и возможно самой убедительной из множества его масок.

    Не знаю, пропустят ли модераторы этот отзыв, всё таки про сам фильм я написала очень мало, только про главного героя. Но мне бы не хотелось, чтобы зритель ничего не знающий об этом чудесном писателе, судил о нем только на основании этого фильма.

    «Мисима. Жизнь в четырёх главах» намного лучше, на мой взгляд.

    5 из 10

    30 ноября 2012 | 17:07

    Я часто ною по поводу неудачных переводов названий иностранных фильмов, признаю, но в случае с картиной «Мисима: Финальная глава» это особого рода претензии; кажется, все, кто пишет об этом фильме, оценивают его как биографию Юкио Мисимы, что неверно, тогда как оригинальное название ("??? ???» — нечто вроде «Юкио Мисима и юноши в решающий день», если я не ошибаюсь) отражает тему фильма предельно точно.

    Это не биографическая лента, а в лучшем случае историческая — посвящённая скорее мятежу в ноябре 1970, чем личности знаменитого писателя, актёра, бодибилдера и революционера. Он не в большей (если не в меньшей) степени её главный герой, чем его соратники, группа студентов, образовавших «Общество щита», и в первую очередь — Масакацу Морита. Не случайно фильм открывает самоубийство студента, убившего лидера социалистической партии и тоже общавшегося с Мисимой, затем мы видим Мориту, горячо выражающего возмущение текущим политическим положением в группке, которая позже станет костяком «Общества щита», и лишь после всего этого в фильме появляется Мисима. Его писательство и его садомазохизм, вопросы — весьма дискуссионные! — о соотношении в его политических воззрениях трезвых убеждений и эстетизации насилия, романтизации армии, — да, всё это в «Финальной главе» не находит отражения. Но всё это не волновало и юношей, желавших немедленного действия и боготворивших его, готовых и мечтающих героически умереть вместе с Мисимой и не очень-то задумывающихся об осмысленности или достойных причинах для такой смерти. Тут нельзя не отметить короткую, но значимую сцену, в которой Морита с другом крадут моторную лодку, чтоб вдвоём (!) поплыть к Курильским островам и освободить японскую землю от советской оккупации. «Общество щита» представлено в фильме как организация, порождённая юношеским максимализмом и жаждой стать героями, для которой политические цели и идеология были, в сущности, чем-то вторичным. Отсюда — конфликт Мисимы с его практичным покровителем в Силах самообороны: акцию, подобную той, которой фильм (и жизнь его героя) и окончится, они обсуждают ещё в первой трети, и оба шокированы: офицер — бессмысленностью самоубийственного порыва Мисимы, а писатель — сомнениями, когда есть возможность поступить красиво и в соответствии с идеалами чести и японского духа. По ходу фильма члены «Общества щита» взрослеют — и уходят. Мисима же — особый случай; не бывший горячим юношей и в самом начале, он, однако, так страстно желает им быть, так восхищён этим безрассудно-восторженным огнём молодости, что готов на всё, чтоб сохранить общество и доверие своих юных товарищей, даже когда сам уже понимает и чувствует, что этот бунт будет лишь жестом и может быть даже — жестом нелепо бессмысленным. Фильм оставляет открытым вопрос о том, были ли Мисима и Морита в собственном смысле любовниками (хоть гомоэротическое напряжение во второй половине картины, именно когда идёт уже подготовка к 25 ноября, очевидно и очень сильно), но это и не так важно; возлюбленный для него Морита или преданный вассал, но Мисима так дорожит его восхищением и преданностью, что готов умереть, чтоб сохранить их (при этом он осознаёт, видимо, что поступает несколько эгоистично, и организует мятеж так, чтоб кроме него и Мориты никто из членов «Общества щита» не погиб). В сущности, именно Масакацу Морита в «Финальной главе» выступает как главная направляющая сила, именно он — первопричина обречённого восстания, которое его учитель поднимает, чтоб оправдать ожидания ученика…

    Снят фильм достаточно интересно, хотя не всякий сможет к стилю «Финальной главы» приноровиться. Если сцены, центрированные на Мисиме, сняты в более или менее традиционной манере (впрочем, бросается в глаза обилие взятых сверху, как бы из-под потолка ракурсов), то «студенческие» сцены сняты нарочито нетехнично, трясущейся камерой — если б в то время существовали карманные любительские видеокамеры, такой могла бы быть хроника событий, снятая кем-то из членов «Общества щита», это создаёт своеобразный эффект присутствия… К сожалению, с другой стороны, иногда нарочитое техническое несовершенство и анти-кинематографичность переходят некий предел, и «Финальная глава» начинает напоминать дурно снятый телеспектакль. Изображение неизменно окрашено в своеобразные серо-розовые тона, напоминающие о полотнах Пикассо, и это же — цвет сакуры в цвету и дымки на Фудзи, которые порой вдруг перебивают кадры политической хроники или общения Мисимы с соратниками.

    Актёрские работы все весьма убедительны, в особенности достоверным (впрочем, не берусь судить именно о сходстве с историческим прототипом) кажется Арата Иура в роли Мисимы. Впрочем, это и не совсем тот фильм, где игра актёров привлекает особое внимание, и сложно сказать о них что-то сверх того, что они вполне адекватны образам.

    В целом «Мисима: Последняя глава» — не шедевральное и, может быть, несколько утомительное, но интересное и умное кино, где немало красивых кадров и хорошо поставленных сцен. Его сложно рекомендовать, но и не стоит ругать. Только не ждите многогранного анализа личности Мисимы — этот фильм только о 25 ноября.

    6 из 10

    8 апреля 2014 | 21:01

    О «Мисиме» Вакамацу мало говорят и мало спорят в сети. В чем тут дело? Либо фильм плохой, либо недооцененный. Либо непонятый, так как при любом раскладе не может быть назван современным посланием…

    Нищета формы и богатство содержания в кино. Я в эту пару верю. Особенно если это фильм о мечтателе, который априори носит в себе данную антиномию. Нищета и богатство мечты — ее ложь, т. е. невоплотимость, принципиальная невстраиваемость в реальность, и ее правда — очевидная способность творить собой самое настоящее, т. е. живить и убивать.

    Визуальная, напишем так, сдержанность фильма Вакамацу, его почти монашеская художественная аскеза сродни тому обрезанию (и, верю, личностному увеличению), которое сотворил Мисима с собой художником в последние годы жизни. До странного (хотя почему?) вхождения в политику он был художником во всем — в философии, в прозе, драматургии, в кино, в ковке собственного тела, в любовных пристрастиях, нарушающих все запреты, в полетах своих, в риске, в маниях… Избрав художество как путь к совершенству — непрямой и красивый самой своей изящной кривизной, самой своей виляющей бесполезностью, он вдруг встает на путь идеальной (идейной, идиллической) прямоты — путь политики, а точнее — почти религиозного служения Идее, Эталону, Совершенству Японии, воплощенной не в художественном, а в сверкающе-религиозном символе — Императоре-Солнце. Путь невинности и наивности (у актера эти краски отлично получились — без навязчивости и при этом оголенно, до нежности).

    Я надеюсь, что Мисима хотя бы минуту был счастлив на этом пути служения и поклонения, и сам себя хотя бы на считанные миги ощутил этим Солнцем. Он был им! По крайней мере, Вакамацу, кажется, так думал…

    Фильм начинается со слов о чистоте (Мисима говорит о героях: «Только невинность и чистота заставили их бунтовать»). И далее эта тема ведется режиссером с бронебойной ясностью и прямотой: чистилка-баня (сцена-рефрен), комната Мисимы безупречной чистоты (тоже рефрен — постоянный взгляд камеры сверху подчеркивает чистоту формы, света, цвета, идеальную выверенность пространства, стерильность общей атмосферы жилища), отутюженность формы, белизна перчаток (помыслов и дел), чистота жеста и мимики (свобода от нюансировок, сплошное обобщение, очищенное от сложности психологизма). Вот, кстати, наверное, откуда это ощущение нарочитой «ненастоящести», «невсамделешности» не только Мисимы, вообще всего, что в фильме показывается, происходит. А как показать харакири подчеркнуто реалистичным, психологически выверенным, настоящим? Как? Ведь это же невозможный (причем не только в рамках повседневности) поступок. Это сплошное «сверх»! И о «сверх», именно о «сверх», споткнулся режиссер.

    Но за это спотыкание, такое человеческое, наивное, хочется сказать ему спасибо. Ведь понятно же, на какую адову пытку идет человек, который, окунувшись головой в ту или иную запредельно красивую идею, веря ей бесконечно, веря в то, что она реальнее реальности самой, отваживается показать ее в искусстве или поделиться ею средствами обычного языка в какой-нибудь философской книжке… Имя этой пытке — невыразимость идеала, его принципиальная невоплотимость. И этот закон еще никто не отменял.

    За что еще я благодарна режиссеру, не сузившему, а, скорее, очистившему образ Мисимы от «слишком человеческой» шелухи? Приближая своего героя к ангелу, помещая его между небом и землей, Вакамацу очень реалистично, трезво, достоверно, точно, насколько это вообще можно сделать в фильме о нищете и богатстве мечты, рассказал о ране двоемирия любого, кто мечты коснулся. Вакамацу четко выписал Мисиму и его окружение из реальности, настолько выписал, что все вживления эпохи в виде хроникальных кадров казались вразрез кино идущими, как и музыка, кивающая в сторону авангарда, — голос потерявшей гармонию эпохи, эпохи поломанной музыки. Иногда складывалось ощущение, что Мисима томится не собственной слабостью совершить деяние (незнанием как), а собственной небезупречностью, так сильна в нем жажда совершенства. Он и компания его единоверцев (хочется назвать их всех — монашествующие), они — отдельные, далеко от всего отошедшие, отгороженные от мира своей мечтой, стряхнувшие прах и грязь реальности с ног (помните, баню?), ничего мирского (как же странен Мисиме его друг, принявший будни, женитьбу, карьеру и прочие рамки социума и отдавший взамен мечту, как же странен ему генерал-«клерк» с его логикой отговорок и трезвых резонов — повременить, отложить, включить голову)…

    У Вакамацу Мисима — тот, кто, сбросил покров с реальности, отодвинул ширму и обрел некое сверхпространство, где в сказочном замке мечты (или в ее карточном домике, потому что бессилие что-то построить, упрочить, создать — одна из атмосфер фильма), с верными оруженосцами, в сполохах и озарениях мечты, в гимнах императору-солнцу, на крыльях Идеи — собрался вернуть идеальную Японию неидеальным людям и неидеальному миру.

    Впрочем, по большому счету этот фильм не о Мисиме даже, а о мечте и мечтателе. Не о «безумстве храбрых» и о «в жизни всегда есть место подвигу» (горьковские исследования этой темы слишком экспрессивны и поэтичны до потока горлом идущих слов). Исследование Вакамацу сродни смиренно-философскому взгляду, стариковскому отчасти, ностальгирующему по Вечности. Русский философ Владимир Бибихин писал: «Где спрятано то в нас, что констатирует… с убежденностью, уверенностью, даже наслаждением: не то, не то. Что это такое в нас, что уверенно отбрасывает здешнее и тоскует по тому? Мы ведь не прочитали в книжке, нас не в школе научили и не по каналам информации проинформировали. Стремление к идеалу, говорят нам, в нас врожденно. Значит нам суждено не любить то, что мы видим, и любить то, чего мы не видим. Что в нас делает нас такими?.. Этот раздор между есть и нет, между постоянным присутствием и абсолютным отсутствием, полнота нищеты, нищета от полноты — вот загадка, которая должна была бы заставлять думать». Вот что я увидела в фильме. Есть и нет мечты. Есть и нет меча. Есть и нет Японии. Есть и нет Мисимы, переселившегося в иллюзии первозданной гармонии, подлежащей восстановлению. Без восстановления. Без возврата.

    2012

    3 июня 2016 | 20:10

    Заголовок: Текст: