всё о любом фильме:

В прошлом году в Мариенбаде

L'année dernière à Marienbad
год
страна
слоган«It Has The 'Marienbad Look'»
режиссерАлен Рене
сценарийАлен Роб-Грийе
продюсерПьер Куаро, Анатоль Доман, Рэймонд Фроман, ...
операторСаша Вьерни
композиторФрансис Сейриг
художникЖак Солнье, Бернард Эвейн, Жан-Жак Фабр, ...
монтажЖасмин Шасни, Анри Кольпи
жанр драма, детектив, ... слова
сборы в США
зрители
Франция  1.12 млн
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время94 мин. / 01:34
Действие разворачивается в французском отеле. Молодой человек пытается убедить девушку, что в прошлом году они уже встречались в саду Фредериксбурга. Но девушка не то, что не помнит этого человека, она даже не знает, была ли эта встреча в Фредериксбурге или Мариенбаде. Молодой человек описывает момент их встречи. Рассказывает, что она едва не отдалась ему, но передумала в последнюю минуту. Они тогда договорились встретиться здесь через год, чтобы проверить, как сильны их чувства…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
95%
40 + 2 = 42
8.3
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Съёмки фильма проходили в Париже.
    • Визуальный ряд и персонажи картины были использованы в клипе «To The End» (1994) британской группы «Blur». Видео представляет собой переснятые сцены из фильма Алена Рене, сопровождаемые абсурдными английскими субтитрами. В роли Икс в клипе снялся вокалист «Blur» — Дэймон Элбарн.
    • Несмотря на то, что в своём предисловии к изданному в виде книги сценарию Ален Роб-Грийе заверяет, что города «Мариенбад» никогда не существовало на карте, Мариенбад существует и сейчас. Это город-курорт в Чехии, и местные жители называют его «Марианске Лазне».
    • Самый знаменитый кадр фильма — вид на парк, открывающийся героям при выходе из отеля: люди неподвижно стоят на широкой дорожке, проходящей через парк, и отбрасывают длинные тени, в то время как ни у деревьев, ни у статуй нет теней. Съёмка велась в яркий солнечный день, а для создания этого сюрреалистического эффекта тени людей были попросту нарисованы на земле.
    • еще 1 факт
    Трейлер 02:06

    файл добавилmoietoile

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Этот фильм в момент своего появления вызвал бурю споров, массу противоречивых оценок — от восторгов до полного неприятия, став на какое-то время чуть ли не нарицательным при определении заумно-интеллектуального (как писали на Западе) или буржуазно-элитарного (так считали у нас) кинематографа. Например, ошибочный вариант перевода «Прошлым летом в Мариенбаде» даже спровоцировал отечественного драматурга Александра Вампилова на демонстративно спорящую перекличку заголовка его пьесы «Прошлым летом в Чулимске». (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 19 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    После мероприятия в холле французского отеля некий мужчина с итальянским акцентом заводит разговор с женщиной, уверяя её, что они уже виделись раньше. Правда, женщина подобной встречи не припоминает. Но человек попался настойчивый. Уверяет, что это несомненно было в саду то ли Фредериксбурга, то ли Мариенбада год назад. И они тогда договорились встретиться через год. Вместе с героями зрителю приходится путешествовать по обманчивым двоящимся волнам воспоминаний.

    Попадая на подобные фильмы определённо штучного производства, внезапно закрадывается чувство растерянности от двоякости ощущений, что ты в этом мире явно что-то не догоняешь (а почему бы и нет, опция «автопоймёж» тут не спасёт), и в то же время, всё тобой виденное до этого кажется несколько мелочным. Во вроде бы простой ситуации «помню — не помню», внезапно оказывается непросто ухватиться за ход мыслей героев, будто у каждого свои воспоминания, да и к тому же и те и другие недостоверные. На самом деле это вполне укладывается в стиль режиссёра Алена Рене, не в первый раз обращающегося к устройству человеческой памяти. В к/м «Статуи тоже умирают», созданном автором при участии Криса Маркера, память была частицей генофонда носителя древней культуры, в «Хиросиме мон амур» это память через ощущения, ну а в «Мариенбаде», созданном на основе сценария Алена Роба-Грие, это игры разума — то ли перепрограммирование, то ли memento mori. Основной же мыслью можно проследить то, что человек, помнящий о прошлом, имеет право на будущее, а находящийся в забвении — обречён на повторения ошибок и на вымирание. Дальше уже можно строить различные теории относительно происходящего на экране. Связывать в уме гоняющиеся по кругу в медитативном сонливом ритме мысли, движения, слова, делящиеся на отзеркаленные проекции и просто, как кажется фантазии с догадками. В частности немножко растапливает замешательство мысль о загробном мире, где, как кажется, и оказывается нерешительная в поступках девушка, по ходу фильма застреленная ревнивым мужем. Но так как она этого не помнит, то обречена который год (а который?) жить одними и теми же событиями, обманывая себя лишь деталями, когда внезапно объявляется некто в человеческом обличии, то ли ангел, то ли дьявол, и помогает ей наконец через возвращение памяти сделать конечный выбор на развилке при выходе из лимба. Шатко, понятно, но хорошо кино тем, что это лишь одна из догадок о размытом в пространстве и времени мелодраматическом сюжете, подкреплённом уже вполне конкретной шикарной операторской работой Саши Вьерни, оригинальной авторской стилистикой Рене и жутковатой музыкой Франсиса Сейрига.

    10 из 10

    22 апреля 2016 | 22:49

    Проблема колосса Алена Рене в том, что мы знакомимся с ним в приложении ярлыков о знаковости, культовости, упоминаемых в разнообразных топах лучших фильмов всех времён. А также с аннотированными трактовками событий произошедших в «одинаковых комнатах», в «одинаковых коридорах». Эти данности мешают взаимодействию с картиной, затрудняя параллельное путешествие с героями по закоулкам сюрреалистичной ирреальности гениально прописанной Аленом Роб-Грийе и тщательно воссозданной Аленом Рене.

    Даже, если ничего не понять в увиденном видеоряде и смотреть с выключенным звуком, всё же, трудно переоценить влияние фильма на последующее развитие киноязыка, пропитанного «мариенбадскими» домыслами и смыслами. Гнёт шедевральности не оставляет шанса критикующим, будто указывая им на собственное скудоумие, бесконечными цитированными кусочками в других таких же шедеврах. А, между тем, это невероятно воздушное и очаровательное кино, лёгкое дыхание которого в полной мере, пожалуй, смогли оценить лишь члены жюри Венецианского фестиваля 1961 года, отдавшие фильму главный приз.

    ОН убеждает ЕЁ, что они встречались в прошлом году толи в Мариенбаде, толи в этом странном замке, толи ещё где-то. Она не помнит и не верит. Он убеждает и доказывает. Она всё равно не верит. Ещё есть третий. Кто он? В кого стреляет и в чём секрет хитрой игры с числами. Есть ещё люди, тени, двойники, проекции, скульптуры….

    Головоломка, которую заразительно интересно наблюдать, вычисляя возможные разгадки, каждая из которых оборачивается новой невозможностью. Прокручивая в голове и пересматривая раз за разом историю, сталкиваешься с чёткой выстроенностью придуманного создателями, на первый взгляд, неестественного мира. Он становится очевидным, рассеивается сновидческая пелена камеры Саша Верньи. Он пугает и завораживает, обещая разъяснить рациональный смысл происходящего. Но ответа не будет, хотя вера в то, что такой смысл есть, не пропадает. Это не пресловутый поиск чёрной кошки в тёмной комнате. Это стремление вырваться за круг очерченного. И для расширения умозрительных горизонтов не обязательно задаваться глобальными онтологическими вопросами. Достаточно сосредоточиться на одном, казалось бы, незначительном эпизоде, на возможной или невозможной встрече с конкретным человеком. Всё это было. И было в прошлом году. Возможно, в Мариенбаде…

    10 из 10

    4 декабря 2010 | 10:55

    Предисловие от автора: данный текст имеет экспериментальный характер и является не рецензией, а, скорее, эссе, которому я постарался придать сюрреалистический оттенок, поэтому прошу Вас, уважаемый читатель, не удивляться «странностям» используемого мною литературного языка.

    Когда я смотрел этот фильм? Никогда. А может вчера? Или несколько дней назад? Неделю? Месяц? Год?.. Может быть, очень может быть. Однако, несмотря ни на что, крайне сомнительно. Все же я скептик. Прав был «самый остроумный человек Великобритании», когда говорил, что скептицизм — это начало веры. Я, как и «Бульдог Дарвина», слишком большой скептик, чтобы отрицать возможность чего бы то ни было. Поэтому может быть. Но я не помню этого.

    Но если я этого не помню, то, возможно, я это просто забыл?.. Подобно тому, как забываешь лицо человека, который сидит рядом с тобой в автобусе, а потом незаметно выходит из него, пока ты смотрел на других. А теперь ты снова смотришь на то сидение, где находился этот человек, пытаясь понять, чем он тебя так зацепил, и зацепил ли вообще. Ведь если да, то ты не имел права его потерять. Хотя черт с ней, с потерей, ты не имел права даже не заметить, что потерял…

    А автобус продолжает ехать (раздается продолжительное эхо после слова «ехать», которое сопровождается еле слышным звуком шин, облизывающих асфальт)… Пространство! Где я смотрел этот фильм? Нигде. А может в своей комнате? В гостиной? В коридоре? В (кино)театре? Во сне? Да, скорее всего, во сне! Там, когда абсурд обоснован, там, когда отсутствие рациональности рождает несуществование иррaциональности. Так что же я видел? Ничего.

    Я не могу сказать, что я не видел ничего. Будет правильней сказать, что я видел ничего. Да-да, именно так! Я видел, слышал и чувствовал это «Ничего», которое не перетекало в пустоту и дышало абсолютной свободой. Свободой от рамок, ограничений, общепринятых стандартов и догматов. Я видел легкость повествования, вызванное отсутствием какого бы то ни было сюжета, я видел виртуозное обращение с формой, фундаментальной основой которой была только фабула.

    Я видел фотогалерею, в которой фотографии оживали под взором камеры, а потом уходили в небытие, чтобы потом, транзитом через инобытие, вновь появиться через игру зеркал и теней, вновь ожить с очередным волшебным движением руки гениального оператора Саша Вьерни, превратившего свою камеру в наши глаза, благодаря чему мы не просто видим происходящие события, а словно являемся их непосредственными участниками.

    Я видел условную условность происходящего, которая, в свою очередь, тоже была условной. Я видел персонажей, которые созданы для одного, но служат для другого, подобно тем картам и/или спичкам, которыми герои играют в Ним Мизер. Уступая главную роль таинственному замку с его пустующими коридорами и садами, действующие лица сами превращаются с декорации, становясь как те статуи, одним которым известна истина о X, A и M.

    Именно так обозначены три основных силуэта в этом гипнотизирующем тумане, стирающем границы пространства и времени, тумане, превращающем силуэты в интроспекции того единственного узника, который пытается из него выбраться, но не может, ибо туман окутал сам разум, и ничего не точно, все сомнительно. Сомнение, доставляющее не меньше наслаждение, чем знание. О, как это комедийно-божественно!

    Ни об одном эпизоде, ни об одной сцене, ни об одном кадре нельзя с уверенностью сказать, где и когда это происходит. Ни об одном диалоге/монологе, ни об одной мысли нельзя утверждать, что он(а) принадлежит тому или иному персонажу. Один мужской голос перетекает в другой, а потом и вовсе становится женским, диалог одних героев вдруг продолжают совершенно другие, при этом не теряя основной нити беседы.

    Нити, зажатые меж пальцев кукловода, руки которого подчиняются не сознательному, а бессознательному.

    Стоит ли упомянуть о том, что сей шедевр всех времен и народов не для просмотра под популярную кукурузу?

    10 из 10

    Посвящается Марселе

    28 октября 2011 | 00:29

    На вопрос «ЧТО есть реальностью?» — НЕТ и никогда не будет конкретного ответа. Ведь прежде прочего нужно определить ЕСТЬ ли она вообще и из каких компонентов состоит. Известно, что к всякой существующей в мире вещи примешиваются наши так называемые субъективные ощущения — память, эмоции, чувства и только так мы ее и воспринимаем. Но если даже восприятие физической материи такая хрупкая штука, зависящая от нашего настроения, внимания и концентрации, то насколько же сложнее, в общем-то практически невозможно, воспринять душу, субъективность другого человека, которая столь же тонка, мимолетна и непостоянна. «Чужая душа — потемки».

    «В прошлом году в Мариенбаде» с невероятной тщательностью, дотошностью и вниманием к мельчайшим деталям фиксирует своеобразный процесс взаимопроникновения, диффузии двух субъектов. Ими, вполне естественно, являются две противоположные части единого целого — мужчина, женщина и их общая страсть и загадка. Он встречает ее в роскошном французском отеле и клятвенно убеждает, что они уже встречались ранее. Более того пережили момент интимной близости. Как раз в тот момент их застал ее муж. Это случилось в прошлом году. Разве она не помнит

    Вот и все, что можно определенно сказать о сюжете фильма. Действие, разворачивающееся после этого крайне условного вступления не поддается никакому рациональному объяснению. В этом и есть весь секрет фильма. Он словно одновременно разворачивается в двух плоскостях. В одной динамика и ход развития событий имеют крайне запутанную, но все же единую нить повествования. Инструментами психоанализа, символизма и сюрреализма, пожалуй, можно найти как минимум несколько возможных интерпретаций происходящего. Но нужно помнить, что расшифровка фильма — это не разгадка кроссворда, и верных, равно как ошибочных, результатов здесь просто не существует. Все что вы можете — это прийти в меру ваших сил и возможностей к определенному выводу, но вы никогда не перейдете через горизонт собственного сознания. А разгадка именно там. Или, что вполне вероятно, ее не существует вовсе. (Можно назвать этот способ мужским, т. е. рациональным)

    Второй вариант — фильм можно рассматривать в качестве своеобразного магического кристалла, в котором каждый следующий поворот четкой структурной формы привносит с собой совершенно новый вид, блеск и роскошество образов. Фильм словно разбивается на тысячу мозаичных кусочков, каждый из которых абсолютно самодостаточен и автономен. Бессмысленная и бессильная рациональность должна уступить место чувству и интуиции, рефлексия смениться перцепцией. Только тогда, погрузившись с головой во все разнообразие, пестроту и таинственность повествования вы прочувствуете фильм душой. (Можно назвать этот способ женским, т. е. эмоциональным).

    Картина не просто необычайна, разнопланова и необъяснима. Она способна поставить в тупик любого умника или, тем более, романтика. Она эпохальна. Но потрясение вы испытаете, только настроившись на определенную волну (о двух способах см. выше, в противном случае фильм покажется нестерпимо скучным, бессвязным бредом). И тогда вы услышите словно какой-то грозный, могучий, страстный и непостижимо глубокий океан бытия тихо, но властно ропщет, а его волны омывают совершенно сухой и бесплодный берег вашего сознания. Что он? Загадка страсти? Формула мысли? Секрет жизни? НЕТ. Он и есть жизнь.

    Если же начинать разговор о технической стороне картины, то нужно писать еще одну рецензию. Идеальная геометрия построения кадра, совершенная гармония светотени, абсолютно сюрреалистические, почти гипнотические сцены (повторяющиеся вновь и вновь), выверенные с точностью до микрона нужны только для одного… Включить в фильм главное действующее лицо. Этим лицом являетесь вы сами. С вашей памятью, способностью мыслить, рассуждать и воображать. С точки зрения воздействия на зрителя фильм ближе к музыкальному, нежели изобразительному искусству. Он только задает ритм и гармонию, а дальше… дело ваше!

    Вся после кантовская философия познания и все кинематографические возможности ее реализации объединились в этой фреске о «бытии и времени», о «разуме и чувстве». Познать ее невозможно, как и достигнуть ее вершины, не потеряв по дороге саму способность мыслить и рассуждать (или довести ее до совершенства что одно и то же). Ведь как говорил великий безумец Фридрих Ницше «Истина требует, подобно всем женщинам, чтобы ее любовник стал ради нее лгуном…»

    9 мая 2015 | 19:19

    «В прошлом году в Мариенбаде» — один из ключевых фильмов французской Новой волны, движения, которое ставило своей целью обновить привычный для того времени киноязык, дать больше свободы автору в выборе выразительных средств.

    И «В прошлому году…» полностью соответствует этой концепции. Эксперименты с трансформацией традиционного для того времени киноповествования привели к весьма радикальным результатам: в фильме фактически нет классической структуры «завязка-кризис-кульминация-развязка». Более того, даже, кто является главными героями, мы узнаем лишь на 15-20 минуте. Фильм очень похож на кошмарный сон. Грань между явью и фантазией — размыта. Время и место действия никак не обусловлены, постоянно изменяются. Так, например, диалог может начинаться в одной локации, а заканчиваться в другой (и даже в другом времени). Все это сопровождается невыносимой, атональной музыкой, сюрреалистичными образами и потрясающими ч/б съемками в роскошных декорациях старинного барочного дворца.

    Эксперимент? Безусловно. Выдающийся? Да. Вне зависимости оттого, был ли авторами действительно заложен какой-то смысл в их творение (сценарист Ален Роб-Грийе и режиссер Ален Рене давали довольно противоречивые комментарии касательно его главной идеи), или же это лишь «шоу», имитация. Им удалось внести новшества в киноязык и киностилистику того времени. «В прошлом году в Мариенбаде» оказал заметное влияние на киноискусство. Им вдохновлялись, к примеру, такие выдающиеся режиссеры как Дэвид Линч, Питер Гринуэй, Стенли Кубрик…

    Однако, для зрителя этот эксперимент обернулся тяжкой пыткой. Рыхлое, мутное, и бессвязное повествование отнюдь не способствует концентрации внимания. Как не способствует этому и шизофренически-нервозная атмосфера фильма, которая оказывает примерно такое же действие на зрителя, как звук гвоздя, проведенного по стеклу. Дело усугубляется еще и тем, что нет возможности ощутить эмпатию к героям. Им не получается сопереживать, потому что о них ровным счетом ничего неизвестно: у них нет характеров, биографий, желаний, проблем и проч. Все это превращает 90 минут экранного времени в 180 или даже больше. Фильм неинтересно смотреть. Порой неприятие стилистического или композиционного решения фильма можно преодолеть ради чего-то другого: содержания, истории, идеи. Но здесь нет ровным счетом никаких причин, которые бы могли заставить зрителя сделать это усилие над собой.

    Неслучайно на протяжении тысячелетий для передачи истории использовалась классическая композиционная структура, основы которой изложил еще Аристотель в «Поэтике». Она использовалась и используется везде: от древнегреческой трагедии до рассказов в курилке о происшествии во время отпуска. Видимо, она лучше всего отвечает тому, как человек воспринимает информацию. Ради эксперимента можно ей пренебречь. Но вытеснить её вряд ли получится.

    27 марта 2015 | 23:11

    Даже если бы Ален Рене снял всего одну картину- «В прошлом году в Мариенбаде», он всё равно бы вошёл в число режиссёров, перевернувших саму суть киноискусства. Продемонстрировав абсолютную свободу от формы и содержания, он окончательно инспирировал «язык кино» образом-временем…

    Сбивая темп ленты и дробя структуру действия, разрывая текстуру кадра и наполняя экран избыточной барочностью- француз создавал свой модернистский шедевр вне киношных канонов и стереотипов. Кажется ещё немного и фильм превратится в документальную виньетку, или вовсе в последовательность сменяющих друг друга фотоснимков(как у соавтора Рене по короткометражкам, Криса Маркера, в его культовой «Взлётной полосе»). Ритм главное в этом изысканном творении, на «живую нитку» времени насаживается: прошлое и настоящее, реальность и вымысел, статичность и движение. Плывущие в «кромешной тишине» камерные планы убранства отеля-санатория, периодически разражаются рокотом органа, и закадровый монотонный комментарий, погружает всё это, в ещё большую медитацию.

    Реконструкция психологической памяти или попытка придумать и пережить то, чего никогда не было. Воспоминания-фантомы в точности повторяющие сцены текущего момента, как игра, в которой ты цепляясь за «ниточку вечного вчера», всегда забираешь «последнюю спичку» дня сегодняшнего…

    Идя на эксперимент, Рене поступился даже «святым братством» французской «новой волны», отойдя в итоге от повествовательной эстетики своего полнометражного дебюта- «Хиросима, моя любовь». Но имея в соучастниках постановки великолепного сценариста Алена Роба-Грийе, помноженный на талант оператора Саша Вьерни и точёное личико актрисы Дельфин Сейриг, режиссёр не мог не пойти «ва-банк», в желании создать нечто законченное в своей совершенности и ему это удалось.

    Этот фильм идеальный аргумент в более чем столетнем противостоянии кино и театра. Способны ли «подмостки» воссоздать подобную поэтическую конструкцию?

    8 из 10

    25 апреля 2011 | 15:13

    Первые 20 минут просмотра сознание ещё пытается требовать чего-то, не вполне смирившись, с тем, что в фильме отменены все каноны кинематографа. Потом примиряешься с мыслью, что правила игры придётся принять. Постепенно даже втягиваешься, находя удовольствие в подобных хулиганствах над привычным.

    Сюжет никакой, да он и не важен. Что было в Мариенбаде, в Мариенбаде ли это было, и было ли что-нибудь вообще — всё это ускользает от зрителя, так и не получив ответа. Главное — игра со временем, смыслом и пространством. Люди не важны, на переднем плане — вещи. Люди и вещи равны.

    Писать о том, что в этом фильме увидела лично я, мне, кажется, дело неблагородное. Каждый находит что-то своё, а кто-то и вовсе ничего, кроме нагромождения вещей.

    Сцена с парком, не отбрасывающим теней потрясающа. Всё построение картины потрясает и переворачивает сознание (чтобы не сказать выносит мозг). Частные приёмы едва ли повторяются: создатели картины каждый раз находят какой-то новый способ показать то, что они хотят.

    Как я уже сказала выше, в эту причудливую игру с реальностью всерьёз втягиваешься, но и она начинает со временем утомлять. Хронометраж картины очень органичен: ровно за две минуты до конца фильма я дёрнула мышь, чтоб посмотреть, сколько же ещё осталось терпеть подобные бесчинства.

    Несмотря на высокую оценку, рецензия всё же нейтральная: оценив новаторство, смелость и искусность мастеров, я остаюсь консерватором. Возможно, это шедевр, но, увы, не мой.

    9 из 10

    9 января 2011 | 16:30

    Молодец Ален Рене, ты создал прекрасный фильм. Искусство для избранных. Аплодисменты от высших кругов.

    Ален Рене, ты перевернул кинематограф путем использования метода глубокого погружения в бессознательное, сонное, символическое. Условный, постоянно меняющийся мир — переплетение воспоминаний и действительности, когда уже не понимаешь где и что. Загадочный город Мариенбад ли, Карлсбад, а может быть Висбаден? Не имеет значения.

    Встреча двух героев в прошлом году летом в «постройке века иного». Дама в перьях, боящаяся убежать от мужа к преследующему ее с маниакальной точностью мужчине. «Через год, на том же самом месте, в то же самое время».

    Он ничего не забыл и до сих пор хранит единственное фото, сделанное в том самом прошлом году. Она тоже все помнит и притворяется, что это не так. Они, наверное, венчаны небесами, вот только она боится, боится, боится. Чего или кого? Мужа? Нового места? Не имеет значения. Давайте лучше покричим у барной стойки без причины, проиграем в палочки или повторим десять раз одну и ту же фразу.

    На самом деле фильм хороший. Красивый (безусловно, за счет далеко не заурядной операторской работы — восхваляю). Беременный смыслом (предположительно, высшим). Только вот пещера во мне его отторгает. Сначала заболела голова. Потом стало душно. Я все-таки досмотрела его, но моим он не стал.

    4 из 10

    5 февраля 2013 | 18:03

    Хотите окунуться в царство мёртвых? Тогда пожалуйте к мсье Алену Рене, он вас проводит и не только до калитки, но и проведёт по всем лабиринтам мрака и темноты. Но это будет на пародия на фильм ужасов. Отнюдь. Это будет мрачный и серый турпоход, от которого вы заболеете душой и возможно более не захотите смотреть кино. Пессимизм и скука в каждом кадре, идущие об руку с тусклым монотонным закадровым голосом. Претензия на сверх интеллектуальное и глубокомысленное кино. Размах на рубль, удар не копейку. Первые десять минут борешься, как бы не уснуть. Оставшееся экранное время, не покидает стойкое ощущения, что тебя обманули, опутали бессмысленным говором дурного главного героя и нелепицей всего происходящего. Итак, по порядку.

    Дебют фильма. Ни о чём. Смысла нет. Повтор фраз о коридорах, анфиладах и прочей лабуде. Ладно. Дальше идём. На авансцену забирается мужчина, который год назад видел женщину, в похожем месте, возможно в этом самом и имел с ней разговор. Но то ли они не поняли друг друга, но далее действо идёт по плану: он к ней, она от него. Чего ты к ней прицепился, старче? Не видишь дивчина не желает тебя слушать, у неё другие планы и мысли. Но старче настойчив, аки бульдожья хватка и прицепился, как лист банный и не пущает. Зачем? Для чего? Для кого?

    И появляется один скуластый субъект, который считает себя гением карточный игры. Один фокус-покус показывает на протяжении всего фильма и мы должны буквально захлебнутся в диких восторгах от этой бесовщины и дьявольщины. Так ли, мсье Рене? Затем момент с памятником. Он ей толкует про памятник, пытаясь показать какой он умный и просвещённый, а на самом деле всё проще. То есть опять же крутится камера вокруг да около, идёт толкование и разбор памятника. И выясняется совсем другое его обоснование.

    Вообще многомерность фильма и вариативность картины уводят от смысла. Это я ещё не коснулся самого замка и его просторов. А просторы, как выясняется без зелёных насаждений. И внимательный глаз увидит нечто подобное на могильные плиты. Спрашивается, для чего? То, что мы видим болтовню героя, сон или мираж, или этого вообще на самом деле нет. Приходишь к последнему выводу. Загробная жизнь и душа одного бедолаги алчет и жаждет до прекрасной женщины, с которой он уже где-то встречался. Нагоняет её, пытается оплести словесной чепухой и… отпускает… и снова нагоняет. Не случайно в одном из кадром мы видим, людей подобно манекенам. Да собрали кучу народа и отвели им роль статистов. Для чего, мсье Рене? Для чего? Это равносильно, как подойти к человеку и спросить его: «А вы видели, как течёт река?». Из той же серии.

    По существу картины не несёт в себе и крупицы здравого смысла. Пустота и мрак с претензией на большое искусство. Вспоминается мне одно стихотворение. Дословно его не вспомню, но суть в том, что один кекс пытался выбиться в люди, изменив повадку, но сколько задницу не гладь ты не загладишь складку. Так и с этим фильмом.

    1 из 10

    15 июня 2015 | 03:04

    Я не знаю о какой комнате Вы говорите. Потому то я никогда не была с Вами в одной комнате
    цитата из фильма

    Первые пятнадцать минут в этой картине — это одна из самых великих визуальных постановок в истории кинематографа и одна из самых значительных сцен в карьере Алена Рене. Визуальные решения, которые предложил Рене в начале фильма создают атмосферу таинственности и неопределенности, которая будет сопровождать зрителя на протяжении всей картины.

    Постановка сцен, крупных планов и движение камеры в интерьерах в начале фильма, по своей важности и художественной ценности вполне может конкурировать с «Полетом Валькирий» Фрэнсиса Копполы, «Битвой на мечах между Люком Скайуокером и Дартом Вейдером» Джорджа Лукаса или «Танцем князя Салины» Лукино Висконти.

    Не меньший интерес вызывает симметричность интерьеров, которая также незаметно сопровождает весь фильм. Если, симметричность в показе предметов мебели весьма сложно определить, то выбор пленэра определенно показывает стремление режиссера к строгим симметричным геометрическим формам.

    Гениальность визуального ряда, созданного Аленом Рене превосходно дополняет сюрреалистичный сценарий картины. Сюжет прост: познакомившись с женщиной, мужчина вспоминает прошлый год и пытается доказать ей, что они в прошлом году встречались их отношение обещали быть весьма близкими.

    Спор о том, какие события имели место в прошлом году в «Мариенбаде» занимают все смысловое пространство фильма. Здесь Рене позволяет зрителю вовсю пофантазировать на тему взаимоотношений между мужчиной и женщиной
    .

    Разумеется, фактологическая составляющая приобретает второстепенный характер и зрителю приходится просто следить за складывающимися отношениями, а также напряженно дифференцировать их от многочисленных флешбеков.

    У Эдгара Алана По есть такой рассказ — «Лигейя». Он повествует о весьма страшной истории, приключившейся с одним мужчиной. Он перестал различать свою умершую жену, теплые чувства к которой не пропали и жену, умирающую.

    Думаю, что вдохновение сценариста «Мариенбада» Алена Роб-Грийе основывалось именно на парадигме Эдгара Алана По. А Рене при этом, прекрасно реализовал все представившиеся возможности.

    Многого стоят его тени — присмотритесь, в кадрах дневной прогулки по саду, длинные тени от пар резко выделяются на фоне отсутствия теней от деревьев (кустарников).

    Участие в картине Дельфин Сейриг — большой успех для Рене. Эта актриса смогла очень точно передать женское начало, что было очень нужно для успешной постановки «Мариенбада».

    Почему-то эталоном любовной мелодрамы принято считать «Мужчину и женщина» Клода Лелуша. По моей версии, эталоном, как раз нужно считать — «Мариенбад». Картина неимоверно поэтична. А постановщик не исключил различные толкования картины — все это в совокупности. Картина Лелуша на фоне «Мариенбада», кажется просто тизером «Санта-Барбары».

    В итоге: для меня эта картина — одна из точек отсчета в кинематографе. Кинематографе, который я понимаю. Визуальные решения Алена Рене гениальны, сценарий сюрреалистичен, Дельфин — женственна. Думаю, что именно на фундаменте этой картины построено множество авторских лент с 70-х по 2000-е. Отголоски можно встретить у Линча, Гринуэя, Джармуша, Вонга Кар-Вая и т. д.

    Это только подчеркивает значимость и важность фильма — однозначно, одного из самых топовых фильмов десятилетия.


    9 из 10

    15 декабря 2012 | 05:34

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>