Голубка

La Paloma
год
страна
слоган-
режиссерДаниэль Шмид
сценарийДаниэль Шмид
продюсерИв Пейро, Эрик Франк, Ив Гассе
операторРенато Берта
композиторГотфрид Хюнгсберг
монтажИла фон Хасперг
жанр фэнтези, драма, мелодрама, ... слова
премьера (мир)
время112 мин. / 01:52
Ла Палома поет в притоне, расположенном на всех широтах этого мира, в стране, которой нет. Ее преданно ходит слушать пухлый граф Изидор с глазами теленка. Ла Палома больна, дни ее сочтены, она готова стать любовницей графа. Но великая сила его чувства такова, что Ла Палома исцелена. Она не может любить его, но понимает, что обнаружила что-то несбыточное. Такая любовь должна быть отомщена, как следует.
Рейтинг фильма
—  24
IMDb: 7.40 (69)

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    «Голубка» — второй полнометражный фильм Даниэля Шмида, снятый сразу после отмеченного самим Висконти дебюта швейцарского кинематографиста «Сегодня ночью или никогда». Сейчас спустя более чем сорок лет впервые смотря эту картину, испытываешь противоречивые чувства: с одной стороны, лента воспринимается сквозь годы какой-то нарочито медленной, даже заторможенной, поведение и поступки персонажей вялыми и безвольными, сама эстетика, предугадавшая искания позднего Фассбиндера (в сериале «Берлин-Александерплац», картинах «Лили Марлен» и особенно «Лола»), кажется устаревшей.

    Однако, мощный гротескный финал, жуткий и смешной одновременно оправдывает все ожидания зрителя. Не случайно все-таки Андрей Плахов назвал свою статью о Шмиде «Стопроцентно европейский генетический код», сказав кстати о «Голубке», что она произвела на кинокритическое сообщество впечатление недоумения, хотя почти сразу завоевала у него признание. В «Голубке», как позже в «Тени ангелов», «Мертвом сезоне» и «Березине», Шмид уже демонстрирует себя как постмодернист-пересмешник, работающей с чрезвычайно эффектной, но в целом банальной художественной формой.

    Если «Тень ангелов» была эстетическим поединком с Фассбиндером, то «Голубка» ориентируется в первую очередь не на РВФ (он тогда еще снимал в ином ключе), а на фильмы Вернера Шретера — немецкого авангардиста, начинавшего в конце 60-х и испытавшего огромное влияние оперного искусства. Номера кабаре, песни, барочное освещение, общая демонстративная замедленность темпа повествования, ослабленность нарратива, будто запечатленные в янтаре персонажи и быстрый жуткий танатофильский финал-перевертыш — все это превращает «Голубку» в головоломку, подобную «Айке Катаппе» или «Смерти Марии Малибран» Шретера.

    Однако, если Шретер, несмотря на свою аудиовизуальную избыточность, как и РВФ трагичен, то Шмид ироничен, его ленты скорее напоминают книги американской «школы черного юмора» (Джон Барт, Донливи, Бартельми), настолько его не интересует в конечном счете не только нарратив, то, что он рассказывает, но и визуальная составляющая, он — насмешник, но не деконструктор авангардистских канонов, скорее его мировоззрение, столь же мрачное, что и у Шретера и РВФ, нуждается в более радикальных художественных формах, а радикализм в его понимании, это работа с китчем, пошлостью, доведенной до абсурдной гиперболизации барочной пышностью.

    Историю романтической любви аристократа к певичке кабаре, происходящую, заметим, вне времени (никаких исторических маркеров у зрителя в поле зрения нет — ни автомобилей, ни повозок, ни ключевых событий) Шмид рассказывает так, чтобы нам стало противно от сентиментальной патоки и громких фраз, все герои говорят о безумной любви, но в их поведении мы этого не замечаем, наоборот все смердит какой-то сверхъестественной фальшью, и лишь в финале мы понимаем, что все это не всерьез и жуткий постмодернистский сарказм Шмида предстает перед нами уже без маски.

    «Голубка» — кино во многом антиаристократическое, антивисконтиевское по духу, в той же мере, что и антишретеровское, антифассбиндеровское, оно отрицает постулаты трагического искусства, предлагая вместо них тотальную насмешку как над его художественными канонами, так и над основными экзистенциальными темами, оно насмехается над аристократической Европой, перекочевавшей из реальности на экран в том же «Леопарде», «Людвиге». Для Шмида аристократы старой Европы, сам дух Европы, а его он очень хорошо чувствует, есть нечто не только утонченное, изощренное, но и глубоко перверсивное, имморальное. В той же «Березине» Шмид, кажется, дойдет до пределов ерничания над этим культурным началом, породившим великие артефакты, и так бесславно умирающим.

    Даниэль Шмид — постмодернист-могильщик ключевых тем европейского кинематографа, художник эпохи, когда даже упадок не вызывает уже катарсиса, но лишь усмешку того, кто совершает кремацию бездыханного тела Европы, это еще раз доказывает, что деконструктивистский, постисторический балаган 80-90-х (Шмид был одним из первых, кто его запечатлел еще в 70-е) — явление гораздо более страшное в своем беспощадном гротеске, чем любые экзистенциальные бездны картин Бергмана и Тарковского, где по крайней мере была вертикальная амплитуда движения, колебания от ада до рая, здесь же лишь материалистическая, душная горизонталь, вызывающая тотальную иронию, смех в темноте.

    23 июня 2018 | 14:58

    Заголовок: Текст: