Необычный Скола (часть 6)
Трудно найти в истории кино другой фильм, в котором было столь много черного юмора, как в «Отвратительных, грязных и злых»: Скола делает все, чтобы усилить в нем социальное звучание, осуждая, препарируя и всячески выставляя напоказ такое общественное зло, как нищета. Наряду с карикатурными героями-злодеями, мечтающими лишь о том, чтобы нажиться друг на друге, не останавливаясь даже перед убийством, в ленте есть и светлые образы – показанные с горечью и тревожностью за их будущие судьбы перед зрителем проходят лица детей, играющих в огороженном загоне, как в тюрьме, а хрупкая девушка в желтых сапогах каждое утро идет с ведрами за водой к колонке. «Отвратительные, грязные и злые» - вовсе не триумф мизантропии, как может показаться с первого просмотра, хотя главный герой (лучшая роль Манфреди за его карьеру) уродлив внешне и внутренне, являясь вместилищем всех возможных людских пороков (главные в нем – алчность и похоть), а его родня вся ему под стать. Картина Скола гуманна в лучшем смысле этого слова и вполне вписывается в контекст неореализма, хотя кажется едкой насмешкой над его эстетикой.
Героев сделали такими социальная безысходность и бедность, и хоть богачи здесь не показаны, но левизна режиссерского послания угадывается в каждом кадре: здесь бедствует вся улица, это трущобы в Риме, о которых многие не хотят знать, тут воруют, торгуют собой и своей привлекательностью, переодеваясь в одежду другого пола, ради денег, готовы убить и сжечь заживо. Подобное сгущение красок где-то к середине метража начинает надоедать и казаться излишним, к тому же столь мрачный колорит, на живописание которого уходит много деталей, изрядно тормозит сюжет, так что два часа фильма кажутся четырьмя. Однако, режиссер хочет, чтобы зрителя тошнило от отображаемого им зла, как героя Мафреди в финале, физиологизм, визуальное уродство, крики, ругань, драки: члены большой семья не могут поладить даже в мелочах. Кто-то из зрителей указывал на аллегоричность замысла Скола: мол, перед нами – вся Италия, а герой Манфреди – это власть. Довольно точная трактовка. Думаю, постановщика меньше всего заботило глумление над святынями неореализма, тем более, что он и сам очень любил это кино.
Скорее наоборот, Скола хотел дойти до конца в той социальной критике, которую неореализм лишь обозначал, хотел максимально возможной эстетической бескомпромиссности в изображении нищеты и ее последствий, главное из которых – потеря человеческого облика (как мощна сцена, когда члены семьи везут бабушку в сберкассу за пенсией). Режиссеру «Отвратительных, грязных и злых» удалось за счет использования непрофессиональной массовки добиться почти пазолиниевского накала в своей идеологической критике. Стыдно, что в середине 1970-х есть в итальянской столице такие грязные трущобы (думаю, есть они и сейчас и не только там)! На фоне изображенного Скола, какими лицемерными и издевательскими выглядят уверения любых властей о росте благосостояния народов своих стран! Режиссер не выворачивает неореализм наизнанку, он просто не романтизирует бедняков, а на это нужна большая смелость, ведь левые считают их чуть ли ни святыми. Одним словом, вывод постановщика неутешителен: пока существует нищета и социальное расслоение, злоба, зависть и алчность будут уничтожать человеческое не только в богачах, но и в бедняках.
8.8 тыс 
317