Невозможное возможно
Стойкое предубеждение в том, что «они» никогда так и не смогут подняться в своем понимании нас и нашей культурной самобытности выше ставшей обычной жалкой карикатурности и кинематографического фарса очень долго удерживало меня от просмотра этой картины. Как можно замахиваться на то, что изначально и так явно обречено на то, чтобы стать смешным? Но как приятно иногда ошибаться - западная экранизация великой «энциклопедии русской жизни» получилась более чем удачной. Много лет назад Ральф Файнс прочитал роман «Евгений Онегин» и, поразившись до глубины души, загорелся идеей создания фильма. Помогла ему в этом его сестра, Марта Файнс, которая мастерски срежиссировала действительно прекрасную киноленту, в которой сюжет, пересказанный в прозе, ничуть не утратил очарования, присущего оригиналу.
Одна из самых волнующих любовных историй русской классики вдруг ожила и заиграла, как будто бы в нее вдохнули душу. Главные герои, чьи образы всегда так и оставались в воображении несколько размытыми, плавно перешагнули со страниц романа на экран и нашли свое идеальное воплощение в лице Ральфа Файнса и Лив Тайлер, обретя плоть, кровь, душу и сердце и органично растворившись в мастерски воссозданной пушкинской атмосфере.
Онегин. Наблюдать за Ральфом Файнсом для меня всегда истинное удовольствие. Онегин в его исполнении безупречен, а эволюция его души выражена не столько через слова и действия, ибо фильм вообще по своей сути очень немногословный и малодинамичный, а через амплитуду высокочастотных колебаний чувств и эмоций, находящих свое выражение всего лишь в движении губ, блеске глаз, мимике лица. Долгий путь от надменного, пресыщенного никчемной жизнью сноба и сибарита с пренебрежением и плохо скрываемым презрением относящегося вообще к людям как таковым, от разбалованных аристократов высшего света до деревенских провинциалов, разбирающихся лишь в том, как «разводить скотину или варить варенье». С раздражением и даже брезгливостью бросающего в огонь письмо юной Тани, признание которой оказывается лишь обузой и досадливой помехой - еще одна простушка попалась в сети, растаптывающего нежные чувства единственной фразой «я был растроган».
До судьбоносной встречи на балу много лет спустя и совершенно безумного и одновременно растерянного взгляда человека, который за одно мгновенье обретает смысл жизни. И нового трепетного Файнса-Онегина, перечитывающего то самое письмо, которое много лет назад недрогнувшей рукой бросал в огонь, с упоением прикасающегося к упавшей с плеч любимой шали, стоящего на коленях в немой мольбе в финальной надрывной сцене. Бесспорно, это мой Онегин. Сыграть так можно только полюбив своего героя, и Ральф Файнс, гений перевоплощений, сделал это так, как вряд ли у кого-нибудь уже получится.
Татьяна. Лив Тайлер всегда была для меня объектом искреннего обожания. Ее чувственная природная красота как-то по-особенному выделяется на скучном фоне отштампованных голливудских красавиц. А в сочетании с уверенной игрой она поистине сотворила чудо. Чудом стала и технически грамотно и красиво обыгранная метаморфоза - превращение гадкого утенка в прекрасную лебедь. Татьяна, робкая и молчаливая, под звуки нежного вальса движется через мрачный, бесконечный коридор. И эти огромные, кроткие глаза, грудные вздохи, как будто бы издаваемые ее томящейся и не находящей успокоения душой, подчеркнутая близость к природе, деревенскому быту и располагающая к себе ненавязчивая провинциальность. А впереди дверь, в которую она уже входит замужней, уверенной в себе женщиной, знатной дамой из высшего света с гордой осанкой. На балу, в потрясающем красном платье, она как яркая роза среди скромных полевых цветов, блекнущих в своем однотонном танце перед ее ослепляющей красотой. Образ Татьяны получился удивительно цельным, по-настоящему пушкинским, без излишеств и вычурности, в нем ничего не хочется подправить, убрать или прикрыть. Браво, Лив, ты как всегда великолепна.
Ольга и Ленский. Характеры этих героев намеренно упрощены, сглажены и лишены глубинности. Ольга в исполнении Лены Хиди получилась очень достоверной - с несомненно милой, но как будто бы приклеенной улыбкой на лице как обязательной и непременной реакцией абсолютно на все происходящее, она не трогает, не задевает. Лишенная индивидуальности, «как эта глупая луна на этом глупом небосклоне» она забывается сразу и навсегда.
Тоби Стивенс очень аристократичен, в нем чувствуется порода и стать, но в своем понимании сути героя Ленского он явно переиграл и сам образ получился несколько гипертрофированным. Импульсивный, восторженный юноша предстает слишком неуверенным в себе и чересчур дерганным молодым мужчиной, чья чрезмерная нервозность слишком уж часто бросается в глаза. Увы, это не Ленский. Я не смогла испытать к нему той теплоты и расположения, которое так явно сквозит у Пушкина на страницах романа.
Желания устраивать всесторонний критический анализ с пристрастием закравшихся неточностей в данном случае у меня не возникло. Соглашаюсь сразу и со всем. Да, «Ой цветет калина», которую так заливисто распевают Ольга с Ленским, выдернута из контекста совершенно другой эпохи и написана Дунаевским для фильма «Кубанские казаки» в 1949 году. Это, однако, ни в коей мере не умаляет истинно русской души этой ставшей по-настоящему народной песни, которая придала и этому фильму ощущение еще большей «русскости». Соглашусь и с ощущающимся легким голливудским привкусом определенного рода сценической шаблонности и порой совсем неуместной зрелищности, как, например, в сцене с дуэлью, где пуля из пистолета Онегина с такой пафосной кровожадностью вонзается в лоб Ленскому вместо того, чтобы «под грудь он был навылет ранен». Эпизод близости Татьяны и ее мужа тоже суть пример необоримой тяги Запада к штампам, когда в фильм про любовь всенепременно необходимо втиснуть постельную сцену, но этим весьма эротичным мимолетным эпизодом очень наглядно и без слов удалось передать смысл сакраментального пушкинского \'но я другому отдана, я буду век ему верна\'.
Так что за всеми этими шероховатостями я не усмотрела никакой откровенной грубости, до неузнаваемости исказившей бы суть великого произведения. Медлительно-вязкая и тягучая как карамель картина получилась очень изящной, с музыкальными всплесками то нетленных русских вальсов, то протяжных и тоскливых, немного мистических напевов и смотрится на одном дыхании, задевая эстетически восприимчивые душевные струнки. Как призрачная мечта о счастье, которой так и не суждено было сбыться, она лишена даже намека на легкую книжную иронию, которая так отвлекает от надрывности чувств и трагичности происходящего. Все это сложенное вместе помогло авторам создать живую, буквально трепещущую человеческую драму, смотреть которую можно с удовольствием как безотносительно к великому творению великого русского гения, так и в сравнении. Потому что невозможное стало возможным и сравнивать действительно есть с чем. Право, уверена, Александр Сергеевич был бы доволен.
10 из 10
156.2 тыс 
123.4 тыс 
83.6 тыс