Жиль Леллуш против логики обычных людей
Когда пошли финальные титры и в зале зажегся свет, моей первой реакцией стала фраза: «Что это было?» Я шла в кинотеатр, чтобы увидеть историю любви, но получила графоманским выпендрежем прямо в лицо. Почти три часа меня водят за нос, кормят обещаниями, вполне определенным драматичным началом настраивают на определенный финальный исход, который я приняла бы как единственно логичный, приняла как взрослый человек, который знает, что только в сказках случаются счастливые концы, но своим финалом «Разбитые сердца» перевыполнили план абсурдности.
Дело в том, что Леллуш и Диван включили мораль, которая удобно рифмуется с творчеством баснописца Лафонтена, которого, к слову, и упоминает в разговоре Жаки с отцом, упоминает не в самом приятном контексте, как пережиток прошлого, но именно к его риторике авторы «Разбитых сердец» и обращаются – чтобы обрести покой в заведомо дисгармоничных отношениях, каждому в паре нужно знать свое место. Говоря языком Лафонтена, фильм «Разбитые сердца» можно расшифровать как – каждому бешеному псу нужна умная хозяйка. Удивительно в этом созвучии то, что Лафонтен, такой весь из себя замшело-архаичный, на фоне «Разбитых сердец» всегда будет в плюсе хотя бы потому, что краток, в то время как современность пустопорожня и длинна, что не может не сказаться на физическом состоянии – от нелогичного повествования и плясок камеры у меня разболелась голова, а от хронометража – попа, типичные последствия безответной любви. То, что создатели «Разбитых сердец» свели финал к морали – это сочная вишенка на торте разочарования от просмотра фильма. Думаю, стоит сказать и о том, из чего еще он состоит.
Фовизм. Это первое на что я повелась, глядя на контрастную обложку. Люблю яркость в кинематографе, будь то старый Техниколор или современный неон. У «Разбитых сердец» цвет насыщенный, но используется неумело. В фильме много темных моментов, особенно в знаковых сценах, такой как воображаемый танец Клотера и Жаки. Видимо создатели фильма решили подретушировать нехватку бюджета (на хореографе здесь явно сэкономили) размытой картинкой. Ну не верится, что искры в глазах влюбленных могут видеться в голове, как танец в полуподвальном помещении а-ля низкобюджетные хорроры из зернистых 80-х… Нагоняют пафоса сцены с Бенуа Пульворд, местным авторитетом, которые должны отсылать к фильмам-нуар (затемненное лицо, высвеченное ярким огнем зажигалки), но такие фишки срабатывают в ч/б, для которого нужно выстраивать сложное освещение, просчитывать каждый угол, в цвете этот эффект теряется, или оператор не смог должным образом подчеркнуть этот контраст – света и тени.
Музыка. Иногда мне казалось, что я смотрю трехчасовой клип (и здесь стоит отметить, что «Разбитые сердца» - это не мюзикл, хотя от односложности диалогов порой вскипал мозг («Ты дебил и придурок» и в ответ «Я дебил и придурок, но я выучил 457 слов о тебе»), поэтому не знаю, хорошо это или плохо, что герои не поют), но даже сравнение фильма с работами Ромена Гавраса (“Stress”, “Born free”, “Gosh”), которого Леллуш не то чтобы цитирует, а препарирует, разбирает по кирпичу и присваивает себе, слишком большой комплимент для этого мыльного пузыря – фильм лишен провокационного нерва Гавраса. Но. Без французской электронной волны в музыке, которая буквально напитывает каждый шлягер, звучащий в «Разбитых сердцах», его невозможно было бы смотреть. Музыка – лучшее, что есть в нем и то, что жвачка не поет, как в клипе “Playground Love” группы Air, а лишь пульсирует в такт сердцу, говорит либо об ограниченной фантазии Леллуш-Диван, либо о более родственных связях кино и музыки.
Адель Экзаркопулос. И снова признание. Это она – виновница, которая способна затащить меня в кинотеатр на трехчасовое кино. Видимо, я давно с ней не встречалась, поэтому в памяти засел образ из «Синий – самый теплый цвет». Думала, что на экране развернется повторение: «I, I follow, I follow you deep sea baby, I follow you.» Только Адель может так небрежно сексуально подтягивать съехавшие с попы джинсы. Но время не стоит на месте. Особенно, в кинематографе. Адель повзрослела и припухла, к ее игре нет никаких вопросов, вопрос только к сценаристам, которые прописывают такие ужасные постельные сцены. Я бы предпочла, чтобы их не было вовсе. Складывалось впечатление, что во время съемки было неловко всем, но действовали по принципу – так надо. Та не надо, если душа не лежит, если повестка куда-то загоняет. Сфокусируйтесь на драме, которая тоже куда-то сбежала.
457 слов. Что меня раздражало на протяжении всего фильма, это отсутствие глубины конфликта. Нам показывают последствия, а саму кульминацию оставляют за скобками. Как произошел конфликт юных Жаки и Клотера? Как случайно можно найти чужую наркоту в самом неподходящем для этого месте? Как легко можно вырваться из гоповской движухи, и никто за тобой не придет мстить за убитого братика? Как донести до вышестоящего начальника, что ты не легкозаменяемая деталь, а индивид, с которым нужно считаться? Ответ на все вопросы прост и звучит одинаково – потому что. И моя любимая предъява, омб, как может существовать в одном фильме такое начало и такой финал! Законы мультивселенной добрались и до французского кинематографа!
Но. Под финал моей рецензии мне все же есть, что сказать хорошего о «Разбитых сердцах». О том кадре, который я, как упоротый киноман, вырежу ножницами и приклею к своему сердцу. Когда взрослые Жаки и Клотер наблюдают одно и то же явление – солнечное затмение, но по отдельности. А мысленно вспоминают одно и то же. Вот здесь и живет любовь, злая и беспощадная, но к которой испытываешь такую лютую зависть, потому что не каждому в жизни довелось такое испытать. В этот кадр, момент, затмение – я верю, а финал оставьте себе.
9.4 тыс , ...