всё о любом фильме:

Головой о стену

Gegen die Wand
год
страна
слоган-
режиссерФатих Акин
сценарийФатих Акин
продюсерШтефан Шуберт, Ральф Швингель, Али Акдениз, ...
операторРайнер Клаусманн
композиторАлександр Хакэ, Масео Паркер
художникТамо Кунц, Сирма Брэдли, Нергис Чалискан, ...
монтажЭндрю Бёрд
жанр драма, мелодрама, ... слова
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
$110 000
зрители
Германия  791.2 тыс.,    Турция  294.3 тыс.,    Италия  269.9 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время121 мин. / 02:01
Сибель — турчанка, выросшая в Гамбурге. Она своевольна и слишком любит жизнь, чтобы смириться с участью благочестивой мусульманки. Чтобы избавиться от опеки семьи, ей надо заключить фиктивный брак с земляком. Девушка выбирает Кахита.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
90%
75 + 8 = 83
7.4
в России
100%
5 + 0 = 5
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлер 01:43

    файл добавилAYroslavaBondar.

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 1059 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Может ли чистая любовь сделать человека достойным? Как минимум. На этом можно было бы закончить, ведь это и есть сюжет этого фильма.

    В сердцах турков еще не остыли национальные мотивы. В сердцах старых опустившихся панков и гулящих девушек.

    В сердцах солидных мужчин в пальто и темных очках, достойно встречающих отказ любимой быть когда-либо вместе. В сердцах любящих женщин, и хороших матерей и жен.

    Видимо человеку нужно умереть, что бы родиться другим…

    Или измениться при жизни, когда позволено будет прикоснуться к той самой… чистой любви. Прикоснуться, очистившись болью. Счастливой болью.

    19 ноября 2010 | 02:24

    Фатих Акин родился в Гамбурге в семье турецких эмигрантов. Словно росток, пересаженный в новую почву, режиссер вырос на грани столкновения-взаимопроникновения двух культур: неформально-молодежной западноевропейской и традиционно-ортодоксальной южноазиатской.

    Своеобразная смесь? Возможно. Но какая же невероятно жизнеспособная! Этнические турецкие корни в сочетании с впитанной как губка молодежной западной субкультурой породили фирменный колоритный режиссерский почерк Фатиха Акина.

    Акин… звучит почти как тюркское «акын» — поэт импровизатор, «что вижу — о том пою». Режиссер-самоучка, рассказывающий о том, с чем сам прекрасно знаком. Этот фильм, по признанию самого режиссера, словно нарыв, очень долго сидел внутри его души и требовал своего экранного воплощения.

    Простой и одновременно сложный сюжет.

    Два бунтующих одиночества. Кахит Томрук — социопат поневоле, потерявший со смертью любимой жены смысл своего существования. Сибель Гюнер — юная нимфоманка, не видящая смысла в образе жизни и ценностях собственной семьи.

    Двое несостоявшихся самоубийц с девиантным уклоном. Он — в кровавое месиво и пьяные осколки разбивающий собственную неудавшуюся одинокую жизнь. Она — с такой дикой жаждой жизни, что эта жажда, не сумев поместиться внутри, прорывается кровавыми подтеками из ее неумело порезанных вен.

    Ему незачем жить. Ей есть для чего умирать.

    Они похожи: им плевать на собственные корни, они бесшабашно пробуют собственную жизнь на разрыв, у них нет обязанностей ни перед кем, кроме себя.

    И все же в этих двух балансирующих на лезвие ножа душах натянута невидимая, тонкая и звенящая чистым серебром струна искренности.

    «В моей душе темная ночь,

    И искушение овладевает мной,

    Но через боль и страдания,

    Сквозь душевные раны и дрожь

    Я чувствую, что любим»

    (Depeche Mode «I feel loved»)

    Где то здесь, на грани жизни и смерти, под стилистическую мощь культовой акустики Depeche Mode, в адреналиновом угаре, подхлестнутым тонким хлыстом кокаиновых дорожек, находится та самая точка, где их жизни, невольно зацепившись друг за друга, начинают странный танец совместной судьбы.

    Словно Стамбул, столица их далекой общей родины, их любовь, в кроваво-красном платье поющая турецкую народную песню на берегу пролива Босфор, сумела соединить воедино, как Европу и Азию, континенты их неприкаянных душ.

    Она научит его жить. Он научит ее искать смерть.

    Фатих Акин погружает своих героев в водоворот почти шекспировских страстей, только словно вывернутых наизнанку. Что если бы разлученные роковым поединком Ромео и Джульетта не ушли в мир иной в один день?

    Когда-то Шекспир красиво, но малодушно убил своих героев. Фатих Акин жестоко, но честно заставил своих персонажей жить дальше.

    Режиссер меняет в последней трети фильма все: визуальный ряд, звуковую дорожку, эмоциональный тон, смысловую интонацию. Переживают на наших глазах удивительную трансформацию внешность, голоса, глаза и мысли героев…

    Вместо прокуренных ночных панк-клубов и грязных закоулков с кровавой поножовщиной — Гамбург и Стамбул при свете дня. Вместо захламленных комнат — интерьеры дорогих отелей и квартир. Вместо кокаиновой пыли и батареи из пивных банок — прозрачные бокалы с кристально-чистой водой. Вместо засаленных волос, давно немытой одежды и подведенных до пугающей черноты глаз — классическая одежда и незаметный макияж. Вместо оглушительного взрыва диалогов, постоянно срывающихся на крик — выговариваемые с трудом, останавливающиеся на полуслове скупые фразы персонажей.

    Акин создает ауру Тишины после залитого кровью аккорда предыдущей сцены. Такая тишина бывает после обморока от болевого шока. Уши словно заложены ватой… и эта тишина красноречивее тысячи слов…

    Герои Акина изменились, но затянувшаяся рана их любви напоминает о себе тупой тянущей болью. Кахит и Сибель, впервые встретившиеся после многолетней разлуки, без одежды и слов сидящие друг напротив друга на соседних кроватях, неотрывно смотрящие друг другу в глаза — напряжение между ними настолько плотно и туго, что его можно резать ножом.

    Фильм, ставший главным призером Берлинского кинофестиваля, буквально через несколько дней ставший главным скандалом этого кинофестиваля.

    Так ли важно, в какого рода фильмах снималась до этой картины актриса Сибель Кекилли? Фатих Акин выбрал ее из 350 кандидаток на эту роль, и не ошибся. Его Сибель сыграла свою экранную тезку настолько эмоционально точно и выразительно, что не верить ей просто невозможно.

    Так ли важно, каковы жизненные пристрастия актера Бироля Юнеля? Режиссер сумел разглядеть в пристальном взгляде пронзительно-темных глаз Юнеля главное — такой мощный поток бьющей через край внутренней силы, что оторваться от этого взгляда душой мне как зрителю было невозможно, а забыть — тем более.

    Эти двое сыграли так, как будто это было в первый и последний раз в их жизни. Вложив себя в эти роли без остатка. Оправдав безграничное доверие режиссера, отдавшего этой картине все свои последние деньги и интуитивное острейшее человеческое чутье. И за эту бескорыстную актерскую щедрость и бескомпромиссную режиссерскую честность я этим трем благодарна.

    Вокруг и внутри нас течет жизнь. Как кровь в наших венах. Как эмоции, мысли и поступки внутри и снаружи наших душ. Как Босфор сквозь Стамбул. Герои Фатиха Акина вошли в этот вечный поток жизни, упорно плывя против его направления, упрямо пытаясь перекрыть его течение. Тонули в нем, кружась в водовороте любви. Погружались на самое дно потока. Всплывали на его поверхность, теряя друг друга из вида. Учились радоваться пребыванию в этом потоке, сердцем чувствовать его истоки, понимать не только свои желания, но и доверять направлению его течения.

    И потому финал картины «Головой о стену», как и жизнь, мудрее любого хэппи-энда. В безмолвии заканчивает акын-Акин свою песнь о жизни и любви. Что вижу — о том пою…

    For Macabre

    13 января 2011 | 16:36

    Фатих Акын (так звучит его фамилия правильно) — немецкий режиссер с турецкими корнями. Его родители переехали в Гамбург из Турции еще до его рождения. Но против генетики не попрешь. Проживая с детства в европейской среде, Фатих все-таки остался верным культуре своей страны. В принципе, большая часть турецкой диаспоры в Германии чтят свои корни и традиции, исповедуют ислам и даже говорят на родном языке.

    Но некоторые из них, как главные герои фильма, более адаптированы к новым условиям, что сказывается на их мировоззрении. Сибель не хочет мириться с ролью покорной мусульманской женщины. Она молода и хочет наслаждаться жизнью в полной мере, не отказывая себе во многих развлечениях, на которые наложен запрет. Но ее семья никогда не даст девушке полную свободу. Пришлось ей найти жениха для прикрытия. Кахит нехотя ввязался в эту авантюру. Но чем ближе они узнают друг друга, тем менее понятным становится их фиктивный брак.

    Лично для меня главным достоинством этого фильма стала турецкая атмосфера. Мне интересно буквально все: семейные отношения и их традиции, взаимоотношения внутри брака, народные обряды, музыка и кино, язык, даже национальная кухня. Поэтому фильм просто не мог мне не понравиться. Основное действие происходит все-таки в Германии, но восточная атмосфера хорошо чувствуется.

    Вообще этот фильм можно отнести больше к турецкому кинематографу, если закрыть глаза на несколько откровенных постельных сцен. Например, в фильмах Нури Бильге Джейлана тоже показывают темперамент турков в постели, но делает он это не так открыто, хотя тоже довольно откровенно. Но наши зрители видят секс почти в каждом втором фильме. Так что, этим нас не удивишь.

    Сюжет тоже интересный. Я с удовольствием наблюдал за развитием отношений странной парочки. Сначала мне главный герой казался омерзительным. Живет в свинарнике, немытые волосы, опухшее лицо от постоянной выпивки. Но ближе к концу фильма он все больше и больше стал преображаться. И ведь Сибель этому поспособствовала. Вроде и принесла в его жизнь проблем, но и вернула его к жизни. Любовь исцелила обоих. Кстати, это первая роль Сибель Кекилли в художественном фильме. Раньше она снималась в порно. Наверное, ей это помогло войти в образ, потому что сыграла она замечательно.

    Вообще хорошая история. Местами грустная, местами жестокая, иногда трогательная. Сначала фильм может показаться немного скучным, но все самое интересное будет под конец. За саундтрек отдельное спасибо. Когда слышу турецкие мотивы в фильмах, сразу попадаю под их очарование. Мне понравилось. Турки чаще всего снимают фильмы про войну, а я больше люблю такие драмы.

    8 из 10

    25 февраля 2012 | 01:47

    Вы ждали драму о нелёгкой судьбе мусульманки? А главная героиня — вертихвостка, мечтающая о тридцати трёх удовольствиях сразу. Вы думаете, что стена в названии возведена на вековых предрассудках, потерявших смысл в наше время? Но оказывается, турецкая девушка может легко отбросить традиции своего народа и выйти замуж за первого встречного. Вам кажется, что если в начале фильма показали два самоубийства, то он выйдет ужас каким трагичным? Но вот вы уже смеётесь над фиктивными возлюбленными, пытающимися найти способ взаимовыгодного сосуществования без эмоциональной привязанности.

    Фатих Акин снимал кино о любви, но как немцы везде возвращаются к теме фашизма, так и режиссёр с двойным гражданством не может закрыть глаза на противоречия восточной и европейской культур. Расшибиться головой о стену за национальную терпимость и дружбу народов здесь никто не пытается: этнологическое пространство создаётся на камнях старой, как мир, истории и исподволь съедает зрителя вместе со всеми его стереотипами. Оттого обсуждение социальной значимости картины становится лишним и заведомо обманывает потенциального зрителя.

    Перед нами всего лишь сентиментальная история с этническим колоритом, лишённая стандартных проявлений романтических чувств в кино. Знакомство в реабилитационном центре, куда Сибель и Кахит попали по обоюдоострому желанию покончить с собой, перерастает в неловкий брак по расчёту и наигранно-равнодушную семейную жизнь. Оба пытаются убежать от проблем, ищут спасения в алкоголе и беспорядочном сексе, но находят (совершенно неожиданно для себя, но не для зрителя) друг в друге. Ячейка общества, которая поначалу казалась больной и уродливой, функцию свою выполняет и связывает людей прочными узами. Поневоле задаёшься вопросом, так ли уж плоха мусульманская традиция «продавать» замуж, если капля понимания и заботы способна превратиться в океан всепоглощающих чувств. Сибель и Кахит влюбились друг в друга не с первого взгляда и даже не со второго. Любовь разверзлась там, где пролегла пропасть разлуки и долгого ожидания. Фиктивный брак больше не прикрывал нищету их существования, и, оставшись наедине с собой, каждый ответил себе на вопрос, какую жизнь он выбирает.

    7 из 10

    23 июня 2012 | 22:56

    «Если не можешь изменить весь мир, измени свой собственный» (с)

    Она резала свои вены, искала свободу там, где ее не было, и счастливая, возвращалась под утро. Он не расставался с банкой пива, скорбел по своей бывшей жене и печально смотрел на Нее. Вместе они испытывали мир на прочность, кричали, что панк еще жив, нюхали кокаин и казались идеальной парой. До тех пор, пока любовь не накрыла.

    Безжалостно нежный фильм Фатиха Акина ранит душу тысячами осколков. Смотреть на главных героев тяжело. Оторваться — невозможно. Вот Кахит, со своим растрепанным обаянием в безысходности вечно похмельного утра, нигилист и бунтарь, глаза которого на испещренном лице выдают вновь обретаемый вкус к жизни. А вот Сибель, снимающая в ночном клубе свое обручальное кольцо, и заодно — очередного любовника. Необычная романтика Акина — в улыбке девушки, летящей домой после первой брачной ночи, в неистовом танце Кахита с окровавленными от счастья ладонями. Боль физическая, как радикальное средство от душевной. С такой же искренней болью смеется Акин над двойными стандартами турецкого общества. Над встречами родственников. Над героиней, которая крутит-вертит своим фиктивным браком, как ей вздумается. Над бездействием Кахита, чье имя по-турецки означает «человек, который предпринимает что-либо». Последняя и самая черная ирония режиссера — он подвергнет героев испытаниям, после которых обычно не соединяются вместе. Так же, как не соединяются воды Босфора и Эльбы.

    Гамбург во многих фильмах Акина — начало пути между Западом и Востоком. Здесь это город трущоб и донеров, от Реппербана до Альтоны заполненный соблазнами сомнительных удовольствий. Кадры Гамбурга в начале фильма — темные, мрачные, контрастируют с согретым весенним солнцем Стамбулом, где на берегах Босфора турецкий ансамбль поет старинные грустные песни. Что это — вечные метания режиссера между малой родиной и «большой землей» или дань памяти мудрости предков?

    Догадка осеняет внезапно. Музыкальные вставки не только анонсируют следующий акт драмы, они придают всей истории характер универсальной притчи, выходящей за рамки турецко-немецких проблем. Здесь важно не только возвращение к истокам — личная идентификация в этой короткой жизни важнее национальной. Важно то, что каждый может начать жизнь заново, обрести себя и внутреннюю свободу. Пусть даже так, как герои фильма — через страдания, через боль, головой о стену. Так через крайности человек приходит к гармонии. А любовь, хоть и не побеждает все, дает силы не сбиться с пути. И не важно, на каком языке поют Депеш Мод, стамбульский ансамбль или немецкие рокеры, суть одна — язык любви одинаков для всех.

    Акин говорит в своем фильме о невозможности счастья героев ни в Германии, ни на такой холодной для них исторической родине. Только внутренняя гармония позволяет пережить восточный фатализм последних двадцати минут фильма, которые могли бы исцелить израненного зрителя, но причиняют больше боли, чем все предыдущие потрясения. Горький финал простого, как сама жизнь, «роад-муви», единственной верной дорогой в котором является путь к себе.

    15 октября 2011 | 15:15

    Странная история, где оба герои — неудачники. Маргинал со сломанной жизнью, погибшей женой, единственным лучшим другом, свалкой вместо квартиры, подружкой — парикмахершей, собирающий банки в ночных клубах и молодая турчанка с ортодоксальным папой, мягкой мамой, кучей родственников, изображающих семейные идиллии. Два неудачника женятся — и получается одна маленькая семья — путь фиктивная и недолгая, но от того не менее настоящая. Семья, в которой есть место заботе, любви, ревности, измене, страсти.

    Фильм не о турках, фильм не о Германии, не о потерянных людях, не о самоубийствах, фильм даже не о любви, а о том как ее терять и как обретать.

    8 из 10

    29 мая 2009 | 17:49

    Вот согласитесь, читающие этот отзыв и смотревшие фильм зрители — выражение магия кино взято не с потолка и к Головой о стену применительно беспрекословно. Меня зацепили первые пять минут фильма, когда я почти ничего не знал о мотивах, но стоило главному герою под музыку Depeche Mode врезается в дом, и у меня не возник вопрос почему он это сделал.

    Всё в этом фильме происходит естественно. Не возникает чувства, что в кадре действуют актёры, которые всего лишь исполняют прописанные роли. От героев исходит редкая в современном кино естественность, из мотивы поведения, кстати, становятся абсолютно ясными и только подкрепляют симпатию к ним, так как элементарно интересно что с ними будет, станут ли они счастливы, обретут ли они друг друга телом и духом.

    Хороша в фильме эксцентрика. Она не наигранная и не спекулирует на национальном менталитете героев. У них и без того есть поводы злится на жизнь, на людей вокруг и на друг друга тоже. Единственно, что оправдано, это опять же их происхождение, ведь героями фильма могли стать и чистокровные немцы. А здесь нет — перед нами два человека, которые в силу своего бунтарского духа и стремлению к свободе не могут жить в родной стране, но самое интересное — в чужой они тоже одиноки и тратят время в пустую.

    Второстепенные персонажи тоже интересны. Они не отнимают друг у друга воздух и все до единого имеют своё индивидуальное отношение к героям, влияя на их поведение и переживая на себе их беды. А то часто бывает, что роли второго плана придумывают лишь для того, чтобы главные герои могли с кем-то о чём-нибудь разговаривать.

    Отдельно о режиссёре. Перед Головой о стену Фатих Акин снял глупую комедию Солнце Ацтеков, где нет ни единого момента, на который можно обратить внимание. Смотришь этот фильм и думаешь, ведь ничто не предвещало.

    31 августа 2009 | 10:56

    Кахит — немолодой одинокий турок, проживающий свою никому ненужную — ему самому в первую очередь — жизнь где-то на задворках Гамбурга. Когда-то у него была жена, и, судя по старым фотографиям, он был счастлив. Сегодня его окружает пустота. Он много пьет, собирает бутылки и слушает Депеш Мод. Он уже отчаявшийся, но ещё отчаянный. Он хочет покончить со своей жизнью. Но, как сказал ему психиатр, что бы покончить с жизнью, не обязательно умирать: «Кончайте с жизнью в этом месте и начните ее в другом»…

    Сибель — юная турчанка из консервативной семьи, которая мечтает «дорваться» до прелестей западного образа жизни. В её неискушенном сознании эти «прелести» заключаются в сексуальной распущенности, наркотиках и т. д. И ради них она готова резать себе вены. Но что-то подсказывает, что в глубине души она скорее готова фаршировать перцы для любимого мужа. Но чтобы понять это, ей нужно через многое пройти.

    Кроме того, понять желательно вовремя. А Сибель с Кахитом немножко опоздали. И стена, о которую они бились — каждый со своей стороны — рухнула, но в одночасье выросла снова.

    Некоторые сюжетные ходы выглядят не совсем правдоподобно. Как-то с трудом представляется, что у Сибель вообще мог возникнуть этот дерзкий план с фиктивным браком… Как такой, казалось, ко всему уже равнодушный человек, как Кахит, мог ввязаться в эту душещипательную историю? Как строгое семейство невесты не сумело вычислить этот фарс? А превращение панковской берлоги Кахита в уютное семейное гнездышко и вовсе происходит как по мановению волшебной палочки. Кажется, весь этот сказочный флер не случаен. Сибель и Кахит напоминают героев народных сказок, которым судьба-злодейка за каждым следующим поворотом готовит новые козни. Вот и получилась такая себе адаптированная к суровым иммигрантским реалиям турецкая сказка, и фольклорные песнопения, которые несколько раз прерывают ход событий, только усиливают это ощущение.

    Возлюбленным не суждено быть вместе. Мактуб. Но вся эта печальная история имеет смысл — она привела Кахита домой. Кахита, который «ненавидит (ненавидел?) всё это турецкое дерьмо». Он вернулся без щита, но и не на щите. И что он там будет делать? Да хоть вместе с турецкими женщинами песни петь: «Безумие мой удел. Пусть горы радуются вместо меня»… А может слова психиатра не такая уж и банальность и Кахит начнет дома новую жизнь? А может это тонкий намек Акина, что туркам пора домой? Уж больно часто пути его киногероев заканчиваются там, где находятся могилы предков…

    25 ноября 2011 | 18:07

    Разрушительная сила

    Главная разрушительная сила заключена в самих людях. В порывистой девушке, стремящейся получить разом все удовольствия мира, не обременяясь при этом ни обязательствами, ни моралью, ни грузом ответственности. В потрепанном годами и по сути уже мертвом (душой) мужчине, разочарованном и в этом мире, и в его удовольствиях. В слишком рьяно оберегающих свои национальные традиции родственниках, способных убить за малейшую провинность. Даже в разумной успешной женщине, потонувшей в круговороте рутины и обыденности. Каждый разрушает себя и свою жизнь по- своему.

    Именно такими предстают перед зрителем герои фильма «Головой о стену». Сибель — отчаянная девушка, которая хочет использовать свою юность в полную силу и радоваться простым земным радостям, вроде секса, танцев и гулянок. По иронии судьбы, ей «повезло» родиться в мусульманской семье, где свято чтут традиции и её взгляды на жизнь считают недопустимыми. Выход из своего незавидного положения Сибель видит или в самоубийстве, или в замужестве. Поскольку попытки покончить с жизнью оказались неудачными, героиня останавливается на втором варианте, а в качестве суженого выбирает Кахита. Кахит далёк от девичьих представлений об идеальном муже — зарабатывает на жизнь тем, что собирает в баре бутылки, а в свободное от работы время пьёт, курит, потребляет наркотики, устраивает драки в баре, а однажды и вовсе разгоняется и таранит автомобилем стену. После чего и попадает в одну клинику с Сибелью. Однако, девушке нужен муж лишь как гарант независимости от родительской опеки, потому она смело обращается к Кахиту с фразой: «Женись на мне!» По сути, брак для обоих является жестом отчаяния и попыткой побега от беспросветной тоски и однообразия существования.

    Высокие отношения

    Внутри всего этого коктейля безысходности, безрассудности и безразличия неожиданно рождается чувство. Светлое, доброе, нежное и такое хрупкое чувство, которому, казалось бы, и не место среди всей этой грязи. Да простят меня поклонники фильма, но я не могу назвать это любовью. Однако могу сказать, что две потерянные души в момент крайнего отчаяния находят друг друга. Вдруг появляется кто-то такой же, кому нечего терять, нечем дорожить и значит, не за что держаться в этом мире. И Кахит с Сибелью становятся опорой и поддержкой друг другу, впрочем, всё так же утопая в пороках и потакая своим слабостям. Но теперь Вместе. И что самое важное, появляется огонёк надежды, рождаются маленькие радости вроде совместного танца на кухне, становится заметно стремление героев заботиться друг о друге. Отношения фиктивных супругов весьма странные и далеки от классических — это явно показано с первого же дня их совместной супружеской жизни. Представьте себе такую картину. Абсолютно счастливая невеста идёт наутро после свадьбы по улице города. На лице её светится широкая улыбка, отражающая благодать и любовь ко всему миру. Подобная сцена не была бы столь пикантной и вовсе не заслуживала бы внимания, если бы не одно «но»: она идёт не от своего жениха. Однако, при всей неидеальности и нестандартности отношений пары, определённая связь между ними есть, искренняя и целительная для обоих.

    Отрезвление и возрождение

    Любой поступок, будь он хороший или плохой, имеет свои последствия. Лучше всего в этом предстоит убедиться именно Сибель — молодой, дерзкой и безрассудной, так увлеченной круговоротом вольной жизни, что нет и секунды задуматься о том, чем это в итоге может обернуться. К счастью для зрителя, Фатих Акин — режиссёр милостивый, потому он дарит зрителю надежду. После всех пинков судьбы, после безуспешных попыток пробить стену непонимания между собой и окружающим миром, его герои всё-таки находят успокоение. Мы видим Сибель — уже повзрослевшую, куда более разумную и ответственную за свои действия, ведь ей уже есть кого терять. Да, в её душе ещё есть та искорка, влекущая её в вихрь страсти и приключений, но всё же разум берёт верх над чувствами. Кахит тоже другой, куда более человечный и уж точно куда более живой. Не такой обреченный, как прежде. Оба героя, пусть и вследствии тяжелого испытания, возрождаются и начинают новую жизнь. Будет ли она более счастливой? Неизвестно. Но надежда — это ведь всегда хорошо, правда?

    В качестве итога-рекомендации могу сказать, что фильм «Головой о стену» — дикая смесь чувственности, жестокости, безысходности и надежды. Он многогранен и достаточно сложен для понимания, его можно скорее только почувствовать. Признаться откровенно, мне этого сделать в полной мере не удалось. Однако попытать счастья стоит, поскольку фильм определенно не безыдеен и достаточно интересен.

    7 из 10

    31 июля 2013 | 22:11

    «- Твой турецкий ни к чёрту. Что ты с ним сделал? — Я его бросил»

    «Головой о стену» — тягучий жанровый микс, имеющий завязку ситкома переходящего в чёрную комедию, обнаруживающего зачатки мелодрамы, которые в свою очередь дробятся об урбанистическую драму, увенчанную с титрами трагедией чуть ли не античного масштаба. Никакого постмодерна — сплошной гран гиньоль, но без гран и без гиньоль, зато с реками алкоголя, дорожками кокаина, нечаянным криминалом и социологической статистикой. Юная нимфоманка Сибель делает предложение руки и сердца потрёпанному мачо Чаиту. У девушки извращённое понимание о жизни, к которой она стремится всей душой во имя свободы поступков и нежелания нести за них ответственность. У мужчины на жизнь сплошные обиды, но с ответственностью ещё хуже. Оба суицидники и оба связывают личное неустройство со своей национальной принадлежностью. Оба турки. Оба живут в Гамбурге. Можно принять предложение забавы ради, можно влюбиться в новую живую жену и забыть о мёртвой, попытавшись смыть с себя грязь отщепенца. Можно даже убить ради любви, но турок в Гамбурге меньше, чем турок в Стамбуле…

    Фатих Акин надевает дорогой европейский костюм, но ведёт себя как площадной лавочник, выменивающий намоленный, передаваемый из поколения в поколения, родовой скарб. Турция на экспорт во всей красе виньеточных музыкальных номеров с национальной мелодикой и видами Босфора, выполняющих функцию смыслового деления фильма на отрезки. Любование ритуальной необычностью чуждой европейскому глазу свадебного торжества и визуальной изысканностью кулинарных диковинностей выпячивает наглый этнический кич. Немцы в кадре — только фон, массовка к раскрытию метафорического дуализма взаимодействия несхожих культур. Лёгкая ирония над обычаями и предрассудками балансирует между злопыхательством и оправданием ментальных условностей. Внутреннее сопротивление генетическому коду сближает Чаита и Сибель, но это же сопротивление становится причиной посланных испытаний, ведя обоих к исторически обусловленной колыбели детства. Стамбульские главы обнажают замысел режиссёра обманчиво угождающего религиозной конъюнктуре, обращая выпестованных бунтарей без причины в благообразных скептиков принимающих мир с мудростью отчаявшихся одиночеств. В помпезном торгашестве и вынужденном конформизме — горькая исповедальность шекспировского Шейлока, чужого среди своих и которому никогда не стать своим среди чужих.

    За кадром звучит «Стамбул — пёстрый город», но в кадре он серый, холодный, чужой. Такой же, как не родной Гамбург. Турок в Стамбуле не больше турка в Гамбурге. Родину на подошве не унесёшь, а вот самому затеряться в пыли призрачных географических широт легко. Когда было ясно, чем обернётся стабильность завтрашнего дня, почему-то не составляло труда врезаться на полной скорости в стену или спонтанно резать вены. А когда жизнь превратилась в невыносимую боль, возникло желание терпеть. Терпеть унижения, насилие, отступничество близких, лишение свободы. Опустошение сытостью сменилось голодом до жизни. На короткое время и во имя пресловутости какого-то там высокого чувства. Этого достаточно, чтобы получить необходимое организму противоядие. Акин топчет созданную им любовь, предаёт героев, отказывая им в мужестве встретится взглядами и озвучить без слов то, что было ясно ещё до встречи. Вместо этого секс, ложь и ещё раз секс. Любые обещания, любые планы, лишь бы не чувствовать назойливую сухость во рту, лишь бы скорее закончилась эта иллюзия и больше никогда не видеть лица того, от которого ещё недавно зависело собственное биение сердца.

    Универсальность истории размазывает личную рефлексию Акина до зеркальной прозрачности. Экзистенциальная категория тупикового покаяния с неопределённостью соотнесения себя не то, что с фамильным этносом, а просто с представлением о себе и своём месте в мироздании находит выход в принятии данного рождением канона. Противиться собственной целостности — всё равно, что биться головой о стену. Любовь проходит. Семья остаётся. Болезненный путь Чаита и Сибель безысходен, но их безысходность — исцеление, как для наблюдателей, так и для автора. Любовь не столько данность, во имя которой стоит умереть, сколько краткий дар, позволяющий гармонично жить дальше.

    «Твой турецкий всё лучше и лучше»

    15 октября 2011 | 15:11

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>