... а удача - награда за смелость
'Когда я сказала отцу, что поступила в ENA, спросил - а что это?'
Что такое ENA (Высшая Административная Школа), фильм Деклу объясняет даже слишком хорошо. В этом, замечу в скобках - главное достоинство качественных французских триллеров нового времени: их авторы сознательно стараются не халтурить в социальной и бытовой фактуре, изучая и отражая её с похвальной дотошностью, для внешнего наблюдателя порой скучноватой (что ему, если положить руку на сердце, за дело до поправок в законопроекты и особенностей жульнических ликвидаций предприятий мелкого и среднего бизнеса). Не в этом, однако, случае: элитарное образование в принципе вызывает пристрастный интерес у причастных и отчаявшихся равно, а элитарное образование, дающее прямой доступ в эмпиреи европейской политики, и вовсе разверзает хляби любопытства, вожделения, обесценивания.
ENA - это самое легендарное французское заведение послевузовского обучения и повышения квалификации, давшее стране четырёх президентов, девять премьеров, а также министров, послов, евродепутатов без числа. ENA гордится своим меритократическим духом, поступить туда может выпускник любого вуза, пройдя через горнило выматывающих, с конкурсом в двадцать человек на место, вступительных, деньги формально не решают при этом ничего. Впрочем, ещё в 1964 году, через двадцать лет после основания школы, Пьер Бурдьё и Жан-Клод Пассрон в своей книге 'Наследники' упрекали экзаменационные комиссии ENA в 'негласном сговоре' с влиятельными французскими семьями, в отборе студентов по принципу соответствия их 'знакомому сочетанию внешнего вида с образом мыслей', в потворстве социальному детерминизму именно там, где они должны были бы, по идее де Голля, с ним бороться - но всё это так тонко, так непонятно, так недоказуемо извне, правда?
Начало фильма Деклу застаёт парня и девушку, готовящихся к экзаменам в ENA, на Корсике - они уже окончили факультет политологии Лионского университета, уже разделались с письменной частью вступительных, и теперь купаются, загорают, зубрят между поцелуями сборники поправок к Конституции, ожидая результатов о собственном допуске (или недопуске) к устной, решающей части - вполне, надо сказать, безмятежно. Она - отличница из простой и даже проблемной (рано умерла мать, непонятно, какими заработками перебивается отец) семьи, он - отпрыск привилегированного клана, невротичный, неуверенный в себе, сидевший до того, как правильно влюбился, на антидепрессантах. Тандем взаимовыгодный, его поначалу очень одобряют и родители юноши ('там' с головой обычно всё-таки дружат, умеют ценить неогранённые алмазы, видеть настоящую, долго играющую, а не зыбкую-сиюминутную выгоду - и не хотеть для чад невозможного), однако истовая серьёзность девушки видимо беспокоит и их. Потому что серьёзность, вера, безудержная вовлечённость - это именно то, в чём парвеню всегда будет превосходить пресыщенного (а какого ещё?) мажора, цельность сознания - это единственный ресурс, который безвозвратно теряется в поколениях безбедного, правильно социализированного существования. Если в этой цельности есть сила - её не сломить ни предательством, ни запугиванием, ни стыдом. Это чувствуют, этому завидуют, этого побаиваются - особенно когда есть чего побаиваться и без метафизики, по одной совокупности фактов. Потому что кто его знает, чего вне поля удобного себе социального детерминизма можно ожидать.
Все детали в этом фильме достоверны, все на месте: и прагматичный идеализм юношеской левизны, с одной стороны страстный, с другой - конформистский, и формы переживания нервного срыва во время экзамена, и доверие женщины-министра такой же, как она когда-то, помоечной кошке, и отстранение, когда протеже попадает в беду, и понимание оставленной этого отстранения как необходимости выкручиваться самой, третьего, самого главного тура вступительных испытаний в карьере политика, и TGV, и атмосфера в экзаменационной аудитории, и холод церкви, и жара в заводском цеху. Собственно детективная интрига там нужна лишь для того, чтобы в концентрированном виде показать цинизм и безжалостность привычных в той среде взаимодействий между теми, кто должен входить в неё праву лучшего, и тех, кого она втягивает по семейной инерции, когда сломать чужую жизнь для устранения собственного дискомфорта - милое дело, да и вообще окружающие мыслятся лишь как функции для обслуживания себя, любимого. Здесь отличницей быть - мало, в эту систему нужно внедряться как паразит, как вирус, как рак - и тогда, может быть, что-нибудь изменится.
18.2 тыс , ...