Брайан В. Кук -- 'Быть Стэнли Кубриком'
Изумительный фильм, выполняющий, на мой взгляд, основную задачу искусства, несущий его функцию – озадачить зрителя, загнать его в тупик, заставить думать, а, вернее, сопереживать наблюдаемому. Сопереживать, но сочувствовать ли? Изумительный фильм, который ставит перед зрителем дилемму, в которой сочувствие и сопереживание не означает одного и того же. Более того, фильм, на мой взгляд, не взывает к пониманию, во всяком случае я понять его не могу, он мне неудобен и жмет или болтается как пиджак не моего размера, но зеркало поставлено и многие, думаю, зрители могут взглянуть на свое отражение в этой неловкой ситуации. А ситуация действительно неловкая, ибо я не могу избавиться от чувства, что подглядел что-то из ряда вон выходящее по своему неприличию. Однако, нельзя не пытаться проникнуться сочувствием к увиденному и мои попытки понять фильм привели меня к нижеследующим соображениям относительно этого, на мой взгляд, шедевра кинематографа.
Дело в том, что это довольно сложный фильм о безумце, обладающем колоссальной верой, практически религией, согласно которой он себя таковым не считает и манифестирует свое безусловно скандальное, безусловно аморальное поведение. Иными словами он своего рода гений, т.е. человек, способный словить кайф, почувствовать выброс адреналина, быть уверенным в своем (как это обычно у гениев) скандальном поведении. Доходит до того, что мистер Конвей, «простой» в сущности сумасшедший, не верит в свое безумие (и так безумие!), он считает, что ему нужно сымитировать его для того, чтобы избежать уголовной ответственности. Лишенный морали подлец, он и так сумасшедший, с ним все ясно, но этот удивительный человек еще и вдобавок прикидывается им манифестируя свое безумие как норму. Дело в том, что он не подлец и не криминален – таких уголовников не бывает – он болен, но не доверяя нашему здравомыслию он забавным комедийным образом еще и разыгрывает из себя сумасшедшего не понимая, что и так им является. Но дело в том, что это не совсем забавно – это даже важно. И важно вот почему.
Дело в том, что фильм важный и при анализе требует трепетнейшего к себе подхода. Вообще это один из довольно тонких голливудских проектов.
А дело в том, что фильм … «готический». Вы спросите: «Ну какая же здесь готика?» В том-то и дело, что внешне ее нет и внешне фильм вполне «естественный» -- натуралистичный и простой. Но вот идеология в нем готическая, в нем готическая душа, а не антураж.
А дело в том, что разумение и безумие (в известных пределах или даже без них) вещи совместимые, они не антагонисты, каковыми они были в культуре античной, более грубоватой, чем культура готическая.
Дело в том, что у героя Джона Малковича «простая» шизофрения (хотя в фильме на самом деле спутаны симптомы мании и шизофрении, но бог с этим, потому что это не научное же исследование) он считает себя режиссером Стэнли Кубриком, соблазняя молодых людей, удовлетворяя свою похоть с ними и выманивая у них деньги. Но вопрос-то состоит как раз в интерпретации этой шизофрении-мании в фильме. А интерпретация эта тончайшая, «готическая» и сумасшествие, обычно производящее отталкивающее впечатление на разумных людей выглядит в фильме гламурно, ему делают изысканнейший PR.
Фильм праздничный, легкий, манящий, демонстрирующий изысканно тонкий (а на мой взгляд даже и больной) интеллект Брайана В. Кука, понявшего душу готики, не разделявшей разумения и безумия и которую вообще говоря многие и не поняли, во времена буржуазных революций (выступавший по знаменами античной культуры) просто поубивав всю свою готическую аристократию. Удивительно, что не снесли Собор Парижской Богоматери!
Герой Джона Малковича на протяжении фильма празднует свое тончайшее умозаключение, что в раздвоении личности нет ничего обременительного. Вернее, речь идет о блаженстве маниакального состояния, благе безумия.
С этим сейчас не многие смирятся и определят нашего «Стэнли Кубрика» в мрачную советского типа психушку.
Что ж, он будет в неплохой компании гильотинированных королевских фаворитов, повешенных на фонари аристократов!
Дело в том, что реалистично глядя на вещи грубоватый человек оказывается в тупике парадокса, согласно которому нашего Конвея можно счесть или поддонком или сумасшедшим с одинаковой долей вероятности. И, собственно говоря, обычного зрителя почти иезуитски тестируют, мучат, заставляя сделать выбор между двумя родами репрессий в отношении Конвея – репрессивных мер как к сумасшедшему или как к аферисту, а предлагают в действительности в лице ангела-индийки, психиатрессы, третий путь благодетельствования мистера Конвея. Вот уж действительно индийское непротивление, даже едва не благоприятствование пороку! Навряд ли кто-то всерьез согласится заявить о себе, что мистер Конвей его alter ego и в связи с этим соображением мое внимание крепко приковано к образу индийки-психиатрессы. Вот она действительно интересна и потрясает в фильме тем, что стесняется своего ума, опасается быть умницей, показаться пошлой, вульгарной и поддается на мой взгляд сомнительному обаянию Конвея, выгораживая его и устраивая ему даже элитарный санаторий для богачей по муниципальной квоте вместо камеры. Деликатное и фактически глупое существо, она предпочитает репутацию дурочки лишь бы только не заподозрили ее в жестокости. Редкий она человек!
38.4 тыс 
6 тыс 
2.3 тыс