всё о любом фильме:

Автокатастрофа

Crash
год
страна
слоган«The most controversial film you will ever see»
режиссерДэвид Кроненберг
сценарийДэвид Кроненберг, Дж. Г. Баллард
продюсерДэвид Кроненберг, Крис Оти, Андрас Хамори, ...
операторПитер Сушицки
композиторГовард Шор
художникКэрол Спайэр, Тамара Деверелл, Денис Кроненберг, ...
монтажРональд Сандерс
жанр драма, ... слова
бюджет
сборы в США
зрители
США  732.2 тыс.,    Франция  541.7 тыс.,    Италия  528.9 тыс., ...
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг NC-17 лицам до 17 лет просмотр запрещен
время100 мин. / 01:40
Номинации (1):
Продюсер Джеймс Баллард и его жена Кэтрин — искатели эротических приключений. Есть у обоих и другая страсть — к автомобилям. Однажды Джеймс попадает в страшную аварию. В клинике он знакомится с жертвой этой аварии Хелен и ее приятелем Воэном.

Так начинается освоение Джеймсом и Кэтрин новых ощущений: сексуального возбуждения от бьющихся машин и травмированных тел.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
58%
29 + 21 = 50
6.5
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Для съемок фильма понадобилось пять «линкольнов» — три для езды, один для полного разрушения, еще один – для того, чтобы срезать половину и установить внутри съемочное оборудование.
    • В фильме были эротические сцены между Баллардом и секретаршей; Кроненберг вырезал их, посчитав, что между актерами и так возникла потрясающая «химия», чтобы разрушать ее побочными связями.
    • Фраза Вона — «Автокатастрофа событие плодотворное, а не разрушительное» — является дословной цитатой из другого романа Балларда — «Выставка жестокости», который вышел в 1970-м, за три года до «Автокатастрофы».
    • Кроненберг уверял, что весь фильм снял в получасе езды от его дома в Торонто.
    • Картина в некоторых странах была запрещена, а в Великобритании ее показ оказался строго ограничен.
    • Агент Дэвида Кроненберга предрекал режиссеру, что этот скандальный фильм погубит его карьеру.
    • Картина снята по одноименному роману британского писателя-фантаста Джеймса Балларда.
    • Исполнить роль Вона предлагали австралийскому актеру Майклу Хатченсу, умершему спустя полтора года после премьеры фильма.
    • В «Автокатастрофе» Дэвид Кроненберг воспроизвел аварию, в которой погиб Джеймс Дин.
    • еще 6 фактов
    Трейлер 01:25
    все трейлеры

    файл добавилFave

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 62 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    Можно подумать, что режиссер Дэвид Кронеберг испытывает тягу к жестокости и насилию и потому раз за разом готов наделять героев своих лент подобными качествами.

    В «Автокатастрофе», например, речь идет о группе людей, «страдающих» (слово страдающих закавычено, потому что оно не совсем подходит, ведь герои ленты, кажется, совсем не страдают) от перверсий различных видов. Они получают странное удовольствие от сталкивающихся машин, а боль и страх для них — мощнейший афродизиак.

    Совершенно не случайно присутствие Джеймса Спэйдера, кажется, уже подвизавшегося играть людей с сексуальными девиациями. Здесь он — с виду обычный мужчина, любящий, однако, экстремальный секс, а после автокатастрофы и вовсе слетевший с катушек, особенно после знакомства с неким Воном.

    Но, несмотря на всю «греховность», неестественность, отклонение от социальных норм, режиссер симпатизирует именно таким людям, насмехаясь в то же время над закомплексованными людишками, живущими в соответствии со стадными инстинктами. Социология, конечно, интересная и нужная наука, объясняющая, что люди должны жить в обществе, но для Кроненберга гораздо важнее индивидуальные качества, и он щедро одаривает ими героев своих картин.

    Интересна и перекличка этого фильма (в частности, точное воспроизведение одной сцены) с «Окном во двор» А. Хичкока, который, как известно, воспевал вуайеризм; таким образом, Кроненберг как бы с усмешкой говорит нам: «Вы считаете себя нормальными, но это не так».

    11 апреля 2010 | 14:14

    Вот не ожидал такого от Кроненберга! Такой пустоцветной, высосанной из пальца и псевдо-оригинальной картины (После крышесносящих историй — «Муха», «Паук», «Мертвая зона», с натяжкой — «Экзистенция», этот фильм выглядит этаким уродцем, — то ли без руки, то ли без головы. Почти как покалеченные в автокатастрофах герои картины.

    Меня разочаровал даже мой любимчик Джеймс Спейдер, блестяще сыгравший романтика в остроумной сатире «Секс, ложь и видео» и волка Номер 2 в «Волке» с Джеком Николсоном. Здесь Спейдер словно пытается закрепить собственные штампы, найденные раньше. Но главный провал картины даже не в этом — в ней просто нет идеи. Люди, которые «кончают» в момент созерцания аварий и автокатастроф — это что-то из области глубокой психиатрии. Не понятно, зачем поднимать на щит этот феномен, если он кажется настолько «раритетным», что вряд ли заинтересует даже 0,0001 % жителей планеты Земля.

    Но Кроненберга, видимоЮ, тема заинтересовала. И он снял фильм. Как всегда — напряженный и атмосферный. Но пустой. Так бывает. Видимо, этот тот пример, когда личное переживание художника ни на процент не совпадает с потребностью аудитории.

    5 из 10

    21 июля 2009 | 12:46

    В Торонто проживает преинтереснейшая группка людей, для которых автомобильные катастрофы заменяют виагру. Едешь — врезаешься — трахаешься. Прелести сего занятия открыл Джеймс (Спэйдер), у которого не лады с женой (Кара Ангер). Они живут вместе и периодически занимаются любовью, но все это холодно как-то. Они к тому же еще и регулярно изменяют друг другу. Так они жили, пока Джеймс на полном ходу не врезался в машину врачихи с гестаповскими замашками (перекрашенная в шатенку Хантер). В процессе отправили на тот свет ее супруга, ну да ладно. У врачихи с Джеймсом начнется роман. А потом они познакомятся с Воном (Котеас), милейшим человеком с букетом шрамов. Он тоже разделяет страсть к авариям и, более того, сам их воссоздает. Вместе они будут бесконечно сношаться в салонах автомобилей на кожаных сиденьях.

    Да, по форме это порнография. Но общий эффект поразителен. «Катастрофа», как и любое выдающееся произведение искусства, была изначально обречена на провал — слишком откровенно, слишком грубо, слишком непонятно. Кроненберг в своем стремлении раскрыть потенциал сексуальных девиаций слегка перегнул палку, и за это был оглумлен. Скандал, произошедший в Каннах в 96-м, сравним, наверное, только с другим не менее громким — страстями по Бертолуччи в 72-м. Только итальянскому забавнику и не снилось то, что придумал канадский извращенец.

    Сталь и хром у Кроненберга живут своей собственной жизнью — никогда еще машины не выглядели так эротично. Его фантазии походят на фантазии дешевого бульварного эротомана, разве что есть огромное но: Кроненберг, режиссер-легенда, режиссер с (на тот момент) тридцатилетним опытом, имеющий в своем распоряжении голливудских актеров (и даже оскароносицу Хантер), снял отнюдь не дешевое софт-порно. «Катастрофа» абсолютно неописуема словами, она существует в своем отдельном, закупоренном мирке, доступ в который получить может каждый и одновременно не может никто. Здесь смерть не стоит ничего — ее все подсознательно хотят. Здесь нет и не может быть любви, а люди меняются партнерами в беспорядочных оргиях на колесах. Они страдальчески трахаются — на костылях и без, в гипсе, с переломанными конечностями — в поисках правды. Они — это мы. А мы — это они.

    8 из 10

    10 августа 2012 | 02:24

    Грязь и секс, способные к передвижению, взгляд на все, имеющий извращенную подоплеку — слившиеся и всепоглощающие стихии окружающего современного мира. Принципы соития уже не рассматриваются как способ продолжения рода человеческого, это уже некое подобие ритуала, на котором «повернуты» многие людские головы, не способные к здравому возбуждению. Дэвид Кроненберг все чаще демонстрируя оголенные части тел, пододвигая персонажей ленты в самую тесную близь друг с другом, увеличивает эффект невозвратности происходящего, становящийся своеобразной повсеместностью.

    Джеймс, попав в аварию, никогда бы не подумал, что она подтолкнет его ко всем странностям жизни, изменив его образ существования, сблизив с компанией помешанных на дорожных катастрофах. Само же автопроисшествие Кроненберг рассматривает как нечто большее, чем просто стечение обстоятельств, приведших к получению многочисленных травм. Во время тесной связи человека и бездушных механизмов авария уже служит возможностью излить часть себя, испытать оргазм, по мнению режиссера. То, с чем люди проводят 24 часа в сутки, уже не может быть просто обыденными подручными средствами, теперь на это и человека нужно смотреть, как на две фазы, стремящиеся воссоединиться.

    Бесхарактерность основного героя в исполнении Джеймса Спэйдера преимущественно просто убивает, а факт его безнаказанности за виновность в случившейся аварии наталкивает на мысли о возможной нереальности повествования, которое может оказаться обычным сном-кошмаром, что «подарил» мучительную неспешность изображенного, давящую на психику, как по отношению к зрителям, так и персонажам картины. И если это действительно ночные проекции, тогда это все меняет, ежели нет, то словам здесь свойственно заканчиваться. Либо же нельзя исключать того варианта, что это лишь финальное видение умирающего мозга.

    Фильм, считающийся одним из самых скандальных в карьере Дэвида Кроненберга, с лихвой подтверждает свой статус, заводя разум зрителя настолько далеко, что это нельзя называть заранее ожидаемым эффектом. Психика способна пошатнуться, а ты будешь чувствовать все мгновения роковой аварии Джеймса Дина в мельчайших деталях, чего вполне будет достаточно для ощущения болевого шока. Лента 1996 года не подсказывает, каким именно образом к ней нужно относиться, в итоге оставляя замутненные мысли и неоднозначное впечатление, которое можно было бы проконтролировать, банально закрыв глаза ладонью.

    15 июля 2012 | 13:01

    Из краткой исторической справки, которой обычно снабжают литературный источник данной ленты — одноименной роман британца Джеймса Балларда — известно, что после публикации в 1973 году он был встречен обществом весьма недоброжелательно. Оно и понятно: редко в какой книге найдешь такое обилие откровенных описаний половых актов, помноженное, к тому же, на более, чем нетрадиционный объект сексуальности. Родившись снова в 1996 году в фильме Дэвида Кроненберга, данная история, хоть и утратила львиную долю натуралистичности, все же продолжала испытывать нападки ханжески настроенных зрителей и критиков. Не стану здесь пересказывать историю о том, какой скандал разразился на 49-м Каннском фестивале, эта информация хорошо поддается поиску.

    Научно-фантастических произведений на тему контакта человека и машины, роли и места машины в социуме, очень много. Однако качественное отличие «Автокатастрофы» в том, что и Баллард, и Кроненберг досконально, въедливо исследуют психофизику и психиатрию привязанности человека к механизму, вскрывают причины процесса появления этой привязанности, выворачивают его наружу. Причем здесь авторские почерки писателя и режиссера как никогда близки, можно сказать, они сливаются и перемешиваются подобно сперме и крови в тексте романа. Впрочем, Кроненберг-старший хорошо умеет выбирать для своих картин первоисточники — тех авторов, которые, по-видимому, близки ему по духу.

    В случае с «Автокатастрофой» своеобразная диалектика состоит в том, что фильм облекает книгу в более четкую и стройную форму, а книга придает фильму осмысленности и остроты. Без фильма книга предстает по большей части как бесконечный поток сознания помешанного человека, в котором все яростно сношаются, в ней есть интересные мысли, но вряд ли обычный читатель, которому посчастливилось ни разу не попасть в аварию, сможет проникнуться ими, понять главных героев. С другой стороны, без знания текста романа зритель опять же не сможет в достаточной степени прочувствовать экранизацию, так как фильм показывает события глазами внешнего беспристрастного наблюдателя, а сюжет местами форсированный, герои ни с того ни с сего начинают совершать какие-то противоречащие здравому смыслу действия… Атмосферность «Автокатастрофы» Кроненберга без книги была бы чисто технической, основанной на как бы проступающих сквозь туман или сновидение визуальных образах и традиционной для данного тандема режиссера и композитора медленной напряженной музыке. Сия трагедия трансформации человеческой психики под напором насилия и технологий (как обычно пишут о книге критики) раскрывается по-настоящему только при восприятии романа и экранизации совместно.

    Оператор Питер Сушицки (еще один пример долгосрочного сотрудничества с Д. Кроненбергом) схватил параноидальность и как бы вневременной, текучий характер сюжета (в первоисточнике почти все события происходят в автомобилях, следуя друг за другом без непосредственного указания на даты, дни недели и время) с помощью медленной съемки, слегка приглушенных цветов, любознательных крупных планов и спокойных, безмятежных пейзажей городской среды. Зритель словно погружается в параллельную реальность, теряясь на полтора часа в иллюзорных образах автострады, салонов машин, покореженного металла, крови и искусственных протезов.

    Что касается актерского состава, то, прежде всего, отлично сыгран Роберт Воган, малоизвестный тогда Элиас Котеас точно передал его харизматичный, но спонтанный и маниакальный характер. Правда, в фильме Воган больше болтает, объясняет свои идеи, и это скрадывает загадочность. Рассказчик (собственно, сам Джеймс Баллард) с его простотой, способностью принимать события как есть и ничему не удивляться передан неплохо, однако по книге он тоже не лыком шит и тот еще извращенец, а в фильме этого почти не видно. Такое ощущение, что актер (Джеймс Спэйдер) медленно «разогревается», входит в образ только к середине фильма, зато по-настоящему хорошо он раскрывает характер своего героя в финальной сцене, которую добавил Кроненберг. Хорошо в картине удались женские роли. Габриэль (Розанна Аркетт) предстает роковой искалеченной девушкой, умело превратившей свои травмы в главное орудие сексуальности, доктор Хелен Ремингтон (Холли Хантер) — своевольной дамой с железным характером, по-своему переживающей смерть супруга, но никому не позволяющей взять над собой контроль. Кэтрин (Дебора Ангер)… в фильме у нее местами вид напуганный и сомневающийся, в то время как в книге она охотница до всякого рода авантюр и не особо сентиментальна.

    Фильм «Автокатастрофа» стал очередной — более реалистичной, чем другие, — вариацией Кроненберга-старшего на тему того, в кого превращает человека технический прогресс. Итак, теряет ли человек себя, когда обращает свою сексуальность на машину (шире: когда в принципе раскрепощает свою сексуальность), или просто переходит на следующий этап эволюции? Грозит ли такая трансформация человека гибелью обществу, или социальные отношения, в сущности, не изменяются? Стоит ли бояться технократических предсказаний, подобных истории, рассказанной британским писателем и канадским режиссером? Пусть каждый читатель и зритель сам ответит на эти вопросы. Благо, и книга, и фильм оставляют их открытыми.

    9 из 10

    25 августа 2015 | 23:18

    (Авто)катастрофа меняет жизнь человека. Она либо делает тебя инвалидом, либо меняет твое сознание, образ мышления. Ты либо прикован к кровати или не можешь обойтись без трости и костылей, либо возбуждаешься от превращающихся в железную гармошку автомобилей и ее обитателей в измятый комок мяса и костей, обтянутый кожей. Балларду, Хелен и Кэтрин достается второй вариант.

    Меня всегда привлекала тема сексуальных девиаций. Каким бы извращенцем и провокатором ни был Дэвид Кроненберг, он сделал это — сделал дерзко, нагло, беспощадно. По своему необычная идея была реализована на все сто, расплывшись по всей картине, придав ей определенный шарм, неоднозначно принятый непорочным пуританским людом, и чуваками, раздающих пальмовые ветви всему, на чем есть голая задница.

    Воан — Джеймс. Меня не покидало ощущение, что это один и тот же человек. Одержимый смятыми в железный клубок автомобилями и изувеченными телами Ваан, и получающий сексуальное возбуждение от автокатастроф Джеймс. Один не может существовать без другого. Достаточно слить обоих воедино, чтобы увидеть это. Герой Элиаса Котеаса прекрасен: покрытое шрамами тело, прошедшее через боль и страдания; маниакальный взгляд; глаза, пропитанные ужасами этого безумного мира. Сцена с Воаном и Джеймсом в машине мне показалась самой лучшей в Автокатастрофе… и самой заводящей.

    Шизоидный ost Говарда Шора и, наверное, повторимый только в японской культуре стиль Кроненберга (human+metal) создают композицию из безумия, секса и гниющих на свалках машин — здесь нет места морали и разуму. Crash — это опасная для восприятия поездка в извращенный мир фетишизма и животной человеческой натуры, смешанной с плодами человеческого разума.

    5 из 10

    18 июля 2013 | 02:22

    Порноэстеты могут ликовать. Автоадепты навострили уши. Приверженцы философии самоистязания стонут в экстазе. Дэвид Кроненберг и его «Автокатастрофа» сумели наделать шума в далеком теперь уже 1996 году, — времени, когда многим кроненберговским однополчанам было заказано показать на экране даже обнаженную женскую грудь, не говоря уже о большем. Отчаянному канадцу не привыкать эпатировать широкую публику, которая от ошаления может и Золотую Пальмовую ветвь в Каннах презентовать на блюдечке с голубой каймой, и за ядреностью интимных сцен не заметить пустоту главенствующей мысли, в крутом пике сводящейся к низменнейшим человеческим инстинктам уничтожения и похоти.

    Уже имея в своем резюме такие спорные картины как «Обед нагишом», «Видеодром» и «Судороги» Кроненберг, оседлав любимого конька сексуальных перверсий, в буквальном смысле паразитирует на сексуальных сценах, повторяющихся в «Автокатастрофе» по принципу витков туго закрученной спирали. Попробуйте найти в фильме хотя бы пять минут времени, на протяжении которых никто не трахается или хотя бы не стремится к этому семимильными шагами. Получается? Вот и у меня нет. Насыщенность разномастной обнаженкой требует также идейной наполненности, коей по всему хронометражу растянуто чуть более чем ноль процентов, отчего создателю пришлось идти на новые и новые уловки, спаривая сперва мужчин и женщин, затем мужчин и мужчин, затем, понятное дело, женщин и женщин. Под финал ленты навязчивой оскоминой преследует мысль, что когда другие режиссеры стояли в очереди за умом (Нолан), талантом (Кэмерон) или хотя бы зрелищностью (Бэй), Кроненберг сполна отхватил по сусалам примитивным влечением, чем с удовольствием козыряет и по сей день, вспомнить хотя бы пресыщенный всем (и особенно самим собой) «Космополис», влачащий в чреве черного лимузина скуластую «сумеречную» звезду.

    Немаловажную роль в подогревании интереса к фильму сыграло привлечение к съемкам таких экранных мастодонтов как Джеймс Спэйдер и Розанна Аркетт, в 80-е и 90-е много и успешно снимавшихся в картинах самых разных жанров. Имя Спэйдера здесь, пожалуй, можно поставить особняком — засветив недюжинный эропотенциал в таких проектах как «Волк», «Белый дворец» и «Секс, ложь и видео» в общем-то заправской интеллектуал Джеймс отныне был обречен получать сценарии один другого развращеннее и забористей. Возможно, Баллард (не главперсонаж, а автор книги и сценарист напополам с Кроненбергом, успевшим приложить лапу еще и к бумагомарательству) стремился донести до зрителя плодородную для исследования мысль о неразрывном симбиозе смерти и сексуального влечения, выявленном задолго до выхода его книги, но что-то пошло не так. Этим пресловутым «чем-то» оказалось не что иное, как режиссерское стремление потянуть одеяло на себя, тем самым обнажив всевозможные части тел задействованных актеров, что подчас выглядит асексуально и отталкивающе, но задачу по привлечению внимания выполняет и то хлеб. Вспомнить хотя бы распоротые ножки героини Розанны Аркетт или многочисленные шрамы безсоскового эксгибициониста Вона в исполнении шипяще-хрипящего Элиаса Котеаса, — при созерцании оных на ум приходят скорее персонажи Кунсткамеры нежели мысли нижепоясной направленности.

    Голодному даже черствая горбушка может показаться изысканнейшим яством. Следуя этому постулату «Автокатастрофа» способна приглянуться людям с определенными наклонностями либо с дефицитом сексуальной жизни, т. к. экранное действо подчас поддает жару в процессе лютой сублимации. Однако те, кто ищет в кинокадрах чего посолиднее и поглубокомысленнее, подстерегает неслабое разочарование. Как Уроборос, кусающий собственный хвост и тем самым замыкающий круг, образованный собственным телом, «Автокатастрофа» символизирует собой пример творческой импотенции, помещенной в пространство одного фильма, направленной на выжимание соков из вялых и неаппетитных плодов, одержимой реберными бесами, скукожившейся, примитивистской и малоинформативной, что является главным камнем, нацепленным на шею и упрямо тянущим на дно очередную экранизацию неоднозначного литературного произведения. Тяга к саморазрушению, возводимая в культ в творчестве Паланика и Сэлби младшего, Истона Эллиса и Уэлша, к которой успел приобщиться научный фантаст Джеймс Г. Баллард, лишь изредка всплывает на поверхность дабы глотнуть живительного воздуха, но затем вновь скрывается с глаз долой из сердца вон под гнетом предпродакшнового утиля, в котором искореженная плоть и искореженный металл являют собой единое целое.

    6 ноября 2015 | 12:22

    Скажу честно, фильм этот посмотрел я со второго раза. Поводом стало упоминание Бодрийяром в его работе «Симулякры и симуляция» Джеймса Балларда и его романа «Автокатастрофа», по которому и снят фильм.

    До этого я смотрел много фильмов Кроненберга, и зачастую они оставляли неприятный осадок. Казалось бы, идею для фильма он берет очень хорошую, такую, которая еще не успела превратиться в клише для авторского кино или, тем более, для Голливуда. Но раскрыть ее полностью (по крайней мере, для меня) он не в состоянии.

    В данном фильме горький осадок заполнил собой все. Что я ожидал увидеть? Картину о влиянии технологического прогресса на сексуальность людей, противоречия, возникающие в разуме пострадавших в катастрофе и невольно связавших представления о достижении удовольствия со смертельной опасностью. Никаких противоречий я не увидел. Все выходит как-то просто. Вот группа извращенцев, инсценирующих автомобильные аварии и способных достичь оргазма, только глядя на покореженный метал, покалеченные тела, разбитое стекло и т. п. Они живут своей убогой жизнью, врезаясь друг в друга и попутно совокупляясь друг с другом. Ну, помимо этого я не увидел ничего, никакого замысла, никакой проблемы, ни-че-го.

    Почему-то главной ценностью персонажей этого фильма становится достижение оргазма, как угодно и с кем угодно. А подобная зацикленность, скорее свойственна дешевой эротике, а не психологическому триллеру

    4 из 10

    30 мая 2013 | 16:43

    Главный скандал Каннского фестиваля 96-го года — «Автокатастрофа» — красиво, холодно, математически точно и, так или иначе, провокационно. При том, что половина зала уйдет с просмотра после двадцати минут фильма, а оставшийся зритель под титры станет свистеть и аплодировать стоя примерно в равных пропорциях, Кроненбергу удается спровоцировать и дать по зубам каждому — просто кому-то от этого даже приятно становится. И если про первых «выходцев» из зала в целом все понятно — откровенные и, более того, отвратительные сцены секса у канадца возникают по ходу фильма чаще чем диалоги, — то вот с аплодирующими и освистывающими разговаривать куда интереснее.

    Долго и помногу говорить о художественной ценности и киноприемах в «Автокатастрофе» не хочется. С первого кадра в самолетном ангаре становится ясно, что с этим у автора проблем нет. Но все с той же сцены у самолета возникают «претензии» к «проблемам» иного свойства. Дело в том, что к тому моменту, когда Кроненберг стал важной фигурой в киномире, его стиль и «главный вопрос к человечеству» выкристаллизовались настолько ясно, что сложно в принципе представить режиссера в ином качестве. Канадец — исследователь человеческих мутаций и отклонений, только выходящее за рамки нормы приобретает в объективе его камеры интерес, начинает двигаться и работать. В «Автокатастрофе» мутации подаются сквозь призму покалеченных в автомобильных авариях людей — протезы, металлические скобы, зарубцевавшиеся швы. И мутации тут, конечно, не в физических увечьях. Бог с вами, на дворе ХХ век, что мы варвары какие-то, чтобы от несчастных нос воротить? И вот тут, пожалуй, Кроненберг делает первый ход конём: удивленно разводя руками, мол, «а что же по-вашему, покалеченные люди не могут заниматься сексом, так как им хочется, или этот секс нельзя показывать людям, да и сексом называть неправильно?», почва выбивается из-под ног у самых отвязных и толерантных.

    Второй важный ход режиссера еще острее и глубже: если убрать из фильма весь т. н. контекст с автокатастрофами, покореженным металлом, то получится, что канадец снял типичную мелодраму с элементами легкой эротики! Пара, оба в браке, «сталкиваются лбами» на вечеринке, происходит знакомство, физическая близость и далее сплошные адюльтеры, совместное посещение вечеринок вроде той, на которой и произошло знакомство. Все! А все кричат: «Кошмар! Кошмар!» И вот именно в этом ключе фильм и становится «очень опасным», как про него сказал сам Кроненберг. Отчего-то многие восприняли это туманное высказывание в качестве предостережения 53-летнего режиссера о чрезмерной любви обывателей к собственному автомобилю, когда царапина на бампере приравнивается вскрытию вен любимой собакой, только все это еще и подано в совсем уж непримиримой манере. Зная предыдущие работы автора, понятно, конечно, что все это бред и желание выдать яблоки за гири. Опасно и страшно другое: забивая визуалистику неприятными и болезненными вещами, фильм так или иначе крепко садится в голове и делает, казалось бы, невероятное — постепенно начинает завлекать, как некий запретный плод, и нравится зрителю! Причем нравится постыдно, становясь неким измом, о котором не только знакомым признаться страшно, но и самому себе не хочется. И тут становится очевидно, что режиссер исследует не героев на экране, а давно перевел «вооруженный глаз» на тебя, пытаясь определить границу твоих желаний: вот тебе, мол, целая тарелка, сколько сможешь — столько и съешь. И именно отстраненность Кроненберга, с которой он в шелковых перчатках вертит модель наших желаний и даже дает потрогать особо заинтересованным, ставит вопрос под еще более крутым углом: «Кто здесь честнее? Тот, кто свистит или рукоплещет? Или же тот, кто вышел из зала первым?»

    4 июля 2011 | 20:09

    Хороший фильм. Немного нудноват, по-моему, но всё равно: хороший. И хотя среди персонажей нет ни одного «нормального», с точки зрения простого обывателя, человека, герои фильма не вызвали у меня осуждения.

    Пишу это, потому что я ожидала, что почувствую это самое осуждение, начитавшись отзывов о фильме. И с чего бы это? Взрослые люди увлечены своим делом, пусть необычным, никого не трогают, не принуждают ни к чему. Хотя нет — трогают: создают аварийные ситуации на дорогах.

    Извините за эту иронию, но я, действительно, не увидела больше в поведении героев ничего предосудительного.

    7 из 10

    4 июля 2009 | 20:16

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>