Утомлённые Далью, или Сказ о том, как Далтон дверку рисовал да с батей не хотел мириться
«Астрал» является одной из культовых современных франшиз жанра «хоррор» наряду с «Пилой» и «Заклятием». Примечательно, что у руля «Пилы» и «Астрала» стоят профессионалы своего дела Джеймс Ван и Ли Уоннелл, а Ван, уже без участия Уоннелла, впоследствии вывел серию «Заклятия» на недосягаемый уровень качества для большинства собратьев по цеху, клепающих вторичные ужастики с довольно банальным набором клише и штампов.
Но вернёмся к «Астралу». Первые две части, сделанные непосредственно самим Ваном, представляют собой единую концепцию о семье Ламбертов, коим пришлось столкнуться с потусторонними силами при переезде в новый дом, и о тройке своеобразных «охотников за привидениями», пришедших их выручать. Авторы дважды сломали общеизвестные шаблоны. Во-первых, не дом был источником бед, а некое эфемерное пространство, при попадании куда каждый персонаж рисковал проиграть борьбу с демонами и остаться там навечно. Во-вторых, история лишь поначалу казалась вполне стандартной байкой про папу, маму и сыновей, вынужденных терпеть издевательства от страшных неведомых бяк, а вскоре раскрывалась как притча о домашнем насилии, плюс о том, что насилию могут противостоять только любовь, прощение и самопожертвование.
События третьей и четвёртой частей, снятых уже Ли Уоннеллом и позже – неким Адамом Робителом, хронологически разворачивались до центральной эпопеи и рассказывали о том, как отважная тётя-экстрасенс Элис с парой чудаковатых помощников впервые встретили друг друга да сколотили группу борцов с нечистью, а также про то, чем обернулось возвращение Элис в отчий дом. Приквелы, несмотря на некоторые спорные моменты, вкупе будучи явно слабее предшественников, всё равно неплохо расширяли как сам мир «Астрала», так взятую за основу тему: проводниками зла служили взрослые, повёрнутые на жестокости, покуда ими управляли некие сущности из иных измерений.
Пятая часть, к сожалению, не порадует фанатов ничем сенсационным и вдогонку засвидетельствует две неутешительные истины.
Первая: не стоит «доить корову» до её умерщвления. Кризис идей способен настичь даже самых продвинутых мастеров. С Ламбертами всё давным-давно благополучно разрешилось, поэтому прямое развитие их сюжета сулило как минимум самоповторы в изложении и возможное расщепление жанрового вектора от ужасов к драме. Так и вышло: «Красная дверь» крайне слабо оперирует лучшими из инструментов франшизы и крайне скучно пытается поведать о семейных проблемах, сюрпризах заглушенной памяти и прелестях посттравматического синдрома.
Вторая истина: важно понимать, кому на сей раз отдаётся режиссёрское кресло, и не слишком экспериментировать со смешением (и смещением) рабочих цехов. Исполнитель роли отца Патрик Уилсон, допущенный к постановке «Красной двери», всё же больше актёр, а не режиссёр: на его счету куча хоррор-проектов, тесное сотрудничество с Ваном и Уоннеллом на протяжении долгих лет, но из минусов – полное отсутствие режиссёрского опыта и заведомо предсказуемая сложность одновременно снимать дебют и играть в дебюте. Результат вряд ли мог оказаться блистательным.
Но он предстал просто никудышным. Приставку «недо» (недожатый, не докрученный, недоразвитый) здесь можно применить буквально ко всему. Скримеры там, где они есть, не пугают по причине отсутствия изобретательности хотя бы в построении темпоритма (не считая сцены с МРТ), а лишь кажутся пародией из фанфика (как и весь сценарий – фанфиком) на ранее использованные спецэффекты. Там, где их нет, они истошно просятся, оставаясь проигнорированными уже пародией на саспенс. Создателям присуще заблуждение, например, что набор эсэмэски в машине, пока сзади приближается чей-то силуэт, дразнящий зрителя, сам по себе навевает жути в геометрической прогрессии, и что якобы нет необходимости продлевать интригу до параноидального состояния или выстреливать случайной звуковой «бугагашечкой» (да хоть упавшая на крышу автомобиля ветка могла бы спасти положение). Нет, силуэт исчезнет бесшумно, за секунду, словно вам, пардон, показалось; словно зрителя держат за дурака.
Помимо исковерканных деталей, общий потенциал фильма растёрт в порошок. Повзрослевший Далтон поступает в колледж, а колледж в американских ужастиках, как мы знаем – золотое поле для зловещих происшествий. Прежде чем случится хоть одно такое происшествие, пройдёт уйма времени, растраченного на тупые диалоги, феминистско-гейские шутейки и суетливые телодвижения в попытках свести вместе старых и новых персонажей.
А ещё мы порисуем: художественные потуги хотя бы эстетически порадуют глаз и придадут особый стиль повествованию, но, опять же, к сути как таковой приложатся лишь как вспомогательная функция. Рисунки заданы аки проход в иные измерения или их зеркальное отражение, однако Уилсону не хватает фантазии и сноровки для введения визуальных трюков, способных в пугающей форме исказить реальность, дабы свести воедино явное и сновидческое. Астральный мир, столь кропотливо проплывающий в тумане тьмы предыдущих частей, ранее представал как лабиринт, где путешествовать – смертельно опасно, а освобождение имеет горькую цену; тут же это достаточно сжатая территория, пройти которую можно на раз-два без сильных потерь. Жуткие создания с его земель присутствуют в виде редких эпизодических триггеров, позволяя авторам углубиться во взаимоотношения героев, но никакого толкового погружения не происходит. Вялые и тревожные Ламберты тихо кидают обидки друг другу, на каждом шагу изображая хтонь, депрессию, отречённость и, в случае с Далтоном, иногда – потакание своим страхам либо творческую лихорадку, что позже приведёт к весьма унылому итогу: драматизм, высосанный из пальца, всосётся обратно, расставив скомканные точки в нужных местах.
Сюда же приплюсуем с дубу рухнувшие эпизоды, пытающиеся разбавить тоску фейспалмовым юморком (как на вечеринке студенческого братства) или намекнуть на некую возможность возникновения то ли дружеской, то ли любовной линии, также лишённой смысла. Частная и очень личная боль Ламбертов с приходом в неё третьих лиц теряет индивидуальную ценность, ибо то, с чем следует разбираться в одиночку, становится подвержено воздействию извне: кому интересна борьба человека со злом, если его в любой миг может спасти возникший из сценарного воздуха «машинный бог» тире соседка по комнате? Зато так всем легче! Но легче – вовсе не значит лучше.
Финальная треть картины раскрывает непрошеные тайны и хаотично наваливает испытаний на долю Ламбертов, вывернувшись из драмы обратно в хоррор. Только вот ответы на вопросы находятся чересчур быстро, упрощая идею о домашнем насилии до трёхкопеечных выводов, а хоррор скоропостижно скатывается в столь слащавую мелодраму, что с франшизой по её окончании хочется распрощаться навсегда. Видно, что сами авторы тоже этого жаждали, на всякий случай собрав ещё немного денег в прокате и лениво поставив точку – будто проверив себя, действительно ли они исписались. Ещё как.
«Астрал 5: Красная дверь» – жирный крест на любимой многими серии и с горем пополам вымученное доказательство, что «дойные коровы» рано или поздно дохнут, теряя в процессе всё то, чем были ценны для аудитории, превращаясь в собственное жалкое подобие, затухая на ветру перемен.
Оставить в покое – весомая польза: ведь трупы молока не дают.
3 из 10