Невероятно глубокая история под маской относительно простого путешествия
Самым важным нюансом этой истории, очевидным любому японцу, является то, что она прямо отсылает к Великому землетрясению 11 марта 2011 года (далее «3.11»), которое по степени влияния на нацию оставило, вероятно, даже более глубокие коллективные шрамы, чем Чернобыль для постсоветского пространства или теракты «9/11» для США.
Без понимания этого контекста аниме рискует превратиться в хоть и безумно красивое, но очень странное роуд-муви, которое как будто бы работает не по художественной, а по игровой механике «захвати и удержи», где героиня прибывает в новую локацию, наводит порядок и «берёт локацию под контроль», запирая источник хаоса. Однако буквальный сюжет — лишь верхушка айсберга.
Понимая же контекст, сюжет с самого начала расслаивается на три параллельных пласта, работающих одновременно:
На самом поверхностном уровне происходит буквальное путешествие с, можно сказать, архетипичной сюжетной аркой героини о взрослении, принятии себя и проработке травмы, без которой в таких историях традиционно никуда.
Второй слой — мифологический, где создаётся причудливый, но органичный симбиоз традиционного японского фольклора и авторского вымысла, которые, скорее всего, сплетаются так туго, что даже носителю культуры сложно до конца отделить одно от другого.
Ввиду вышесказанного сам по себе концепт дверей между измерениями на родине по определению не вызывает вопросов, поэтому и не требует особых пояснений. Ну а то, что по ту сторону обитают какие-то конкретные образы, которые при проникновении в наш мир могут как-то с ним взаимодействовать – это может быть и авторская модификация, но которая более чем гармонично вписывается в канон, в котором буквальный и потусторонний миры по определению не отделимы друг от друга.
И здесь мы подходим к третьему, самому сложному для интуитивного понимания метафорическому слою, который посвящен, вероятно, самой страшной национальной травме современного поколения японцев: землетрясению «3.11».
Мое понимание масштаба этой травмы пришло относительно недавно, да и то, можно сказать, случайно. Лишь при просмотре серии документальных фильмов о японских аниматорах осознал, что дата «3.11» не просто фигурирует в каждом из них, но и жёстко делит их творческие пути на «до» и «после».
При понимании вышесказанного становится понятна вся гениальность авторской задумки создать своего рода перевёртыш, который в зависимости от того, как его читать, может транслировать принципиально разные акценты.
Если не знать контекст, то это получается относительно простое линейное приключение о девочке, которая на протяжении классических пяти актов проходит пять стадий принятия неизбежного (отрицание – гнев – торг – депрессия – принятие). В такой интерпретации тут бесспорно всё очень красиво, а местами и эмоционально, но если говорить о сути такого прочтения, то имя этой истории – Легион.
Если же знать контекст, то фильм с самого начала является нереально глубоким сеансом психотерапии нации, где конкретная девочка является скорее образом проводника, чем буквальным персонажем.
В таком прочтении, как мне показалось, автор в первую очередь транслирует мысль о том, что прошлое не изменить, но можно изменить свое отношение к нему и не бояться тех чувств, через которые неизбежно придётся пройти на пути этого принятия.
На момент старта истории не только 16-ти летняя героиня уже 12 лет как потеряла маму и дом, но и вся нация пребывает в каком-то пограничном состоянии, в котором и о трагедии уже вроде как не принято говорить, но и отпустить её никак не получается.
Заброшенные места, по которым путешествуют герои (а такие руины, видимо, являются неотъемлемой частью японского ландшафта), могут напрямую и не относиться к «3.11». Но очевидно, что именно они не позволяют окончательно спрятать скелеты в шкаф и забыть о них.
Собственно, гений Макото Синкая как автора в этом произведении заключается в том, что он не просто попал в нерв нации и подсветил то общественное бессознательное, что связано с конкретной трагедией, но, что значительно более важно, – предложил решение!
В этой части это аниме для меня стало, хоть и весьма неожиданным, но логическим продолжением такой легенды японской анимации, как «Могила светлячков» (1988), в той части что крайне ненавязчиво, но безумно эмоционально на примере конкретной истории подсветило то, что можно назвать национальным травмирующим событием, однако если первый фильм скорее призывал помнить свою историю, какой бы она ни была, то этот логично развил мысль в сторону того, что важно не только помнить, но и уметь принимать и отпускать. Разумеется, масштабы трагедий, фигурирующих в этих аниме, не сравнить с какими-то частными невзгодами, но по сути алгоритм их принятия ничего принципиально не отличается.
Разумеется, всегда можно зациклиться на какой-либо стадии принятия, однако только пройдя весь путь, можно не просто проработать травму, а в хорошем смысле сделать её частью себя, переключившись из условного режима «давайте горевать об утрате» в режим «давайте порадуемся тому, что у нас было».
В итоге параллельно с буквальным, относительно простым и понятным путешествием, за два часа домашний зритель, видимо, проходит экспресс-курс психотерапии, в процессе которого вместе с героиней проделывает путь от желания спрятать скелеты поглубже в шкаф — к окончательному принятию травмы как неотъемлемой части своего прошлого.
Оценивать такое многослойное аниме — сложно. Обычно делаю скидку на культурный барьер, делающий невозможным полноценное погружение, но здесь даже при его наличии работа Синкая поражает. Глубина философской притчи здесь не противоречит, а идеально дополняет лёгкость буквального приключения по залитой солнцем Японии. Именно за этот уникальный синтез — максимально возможный балл.
10 из 10
