Твоя рука дрожит? Не надейся, она никогда не дрожит...
Я наткнулась на него случайно. Бесцельное щелканье каналов, дурное настроение, мысли о своем… Первоначально отреагировал слух: проникновенная, сильная музыка цепанула сознание; затем - зрение: хрупкая, худенькая женщина на сцене, наполовину скрытая белоснежной материей, со свистом летящей в нее нож. Затем еще один. Дрожь пробежала по телу мишени, она на секунду прикрыла глаза. Возбужденный трепет, страх и восхищение читались на сосредоточенных лицах зрителей, кое-кто в тревоге приподнялся с кресла. Я, кажется, тоже. Мужчина в белой рубашке с огромными черными глазами поджал губы и, не отрывая горящего взора от очерченной клинками фигуры, метнул последний нож. Тишина. И взрыв оваций. Я мгновенно узнала Отея. Непроизвольно улыбнулась. Картина приковала сознание, и уже не отпускала до финальных кадров. Это было волшебство.
Черное-белая съемка в былые годы, за отсутствием color`a, была просто черно-белой пленкой. Она обеспечивала визуальную контрастность, непроизвольно усугубляя, давая посыл эмоциональному обострению восприятия, но за отсутствием «врожденной» смысловой составляющей (а точнее, способа выражения настроений героев), не достигала полноценного эффекта. Большая часть ретро-картин легковесна, и black&white, оказывая помощь, создавая нуар, придавала очарование ленте, но не пробуждала в зрителе надрывной, почти болезненной реакции на происходящее на экране. Редко-редко такое случалось.
Совсем иная ситуация существует с black&white сегодня. Научившись глубоко и тонко переносить эмоции персонажей на экран посредством диалогов, музыкального сопровождения, крупных планов и т.п., режиссеры создают идеальную картинку (тоже явление редкое), а потом добавляют чарующий черно-белый эффект. Он многое меняет. Убирая цвета, криэйтор как будто отсекает все лишнее, оставляя лишь «да» и «нет», «хорошо» и «плохо», «боль» и «радость»; он своеобразно утрирует настроения, делает их более категоричными, резко очерченными, глубокими и резкими. Острые, длинные тени. Почти вульгарный женский макияж. Более пронзительные взгляды. Более сильные чувства. Black&white обостряет боль, тоску и одиночество. Они определенно черно-белого цвета.
Боль, тоска и одиночество встречаются на мосту. Это не только девушка, как следует из названия, это также мужчина, год за годом стремящийся взглянуть в глаза удаче. Он спасает ей жизнь, и они идут по жизни вместе. Не любовники – коллеги по работе. В каком-то смысле, друзья. И словно перст судьбы, их жизнь налаживается; в их судьбах зажигается слепящий яркий свет. Однако фортуна, как известно, переменчива, и раздражать ее не следует, но как ее не раздражать? Неудовлетворенность, ревность, недосказанность. Герои расстаются, и мир вокруг вновь погружается во мрак. Свет гаснет. Почему? А потому, что от добра добра не ищут. Потому, что счастье мимолетно, и если не схватить его, оно исчезнет, испариться. И кто-то снова find yourself on the bridge, по другую сторону ограды.
Фильм странным образом, несмотря на присутствие позитивных, солнечных моментов, постоянно держит в состоянии душевного трепета, опасения, что вот-вот придет беда, и что-то страшное случиться. Героиня Ванессы Паради, такая неустойчивая, слабая, зависимая, она в любой момент может не выдержать, и сдаться, сломаться, если кто-то не подхватит ее и не спасет. Но успеет ли? А метатель ножей, чья рука никогда не дрожит, наоборот, слишком сдержан, слишком хладнокровен, слишком скрытен. Какие бури и шторма бушуют в его душе? Что скрывается за непроницаемым, словно высеченным из дерева лицом? Любовь? Тогда зачем он медлил?
Дэниэль Отей обладает странным шармом. В нем есть сила, упорство, характер – они часть его личности, он переносит их из одной картины в другую, и, будучи некрасивым носатым французом, умудряется казаться зрителю (мне, в частности) обескураживающе привлекательным. Настоящим мужчиной. Его глаза - тяжелый, давящий взгляд – передают все то, о чем не в состоянии сказать слова. Едва заметные жесты, походка, кивок головы, поза.
Про Жана Габена в свое время говорили, что тот способен без движений, стоя спиной к камере, и ничего не говоря, выразить и передать зрителю больше, чем все остальные, усиленно играя. Одной неподвижной спиной, наклоном головы. И эта бездвижная пантомима была высшей точкой актерского таланта. То же самое я говорю о Даниэле Отее. Это надо видеть своими глазами.
А Ванесса… Красива, беззащитна, ранима. Они подходят друг другу идеально, и зритель видит это сразу, с первых общих кадров. Почему они сами так долго шли к этому, неясно. Точнее, ясно, т.к. это фильм, прекрасный, душещипательный, чарующий своей простотой и тонкой философией. В нем напрочь отсутствуют постельные сцены (что нетипично для французского кино, и европейского в широком смысле), однако сублимированным эротизмом в нем пропитан целый ряд красивых, символичных сцен. Невероятная музыка наносит мелкие порезы, как нож, слегка задевший белоснежную женскую кожу.
Итог: исключительный, неповторимый фильм.
10 из 10
657 тыс 
310.5 тыс 
129.9 тыс 