Bon appetit, bella Martha!
Вкусная еда всегда была и будет одним из главных удовольствий, доступных человеку. Поэтому кино на кулинарную тематику, казалось бы, не может не возбуждать аппетит, обязано накормить зрителя позитивными эмоциями и подарить приятное пряное послевкусие. Однако «Неотразимая Марта» если и не нарушает эти установки, то обходится с ними весьма фривольно. Это не тающий во рту «Рататуй» из миловидных мышат и парижского шарма, подслащенный наивно-очаровательной лавстори, и не ванильно-мармеладная девчачья история Джули и Джулии, готовящих счастье по рецепту. Сандра Неттельбек, несмотря на половую принадлежность, смотрит на мир, не искаженный розовыми стеклами очков: пасмурная, как гамбургское небо, проза жизни и простой, как лосось с базиликом, рассказ о нелегкой женской доле.
Истоки интровертности и социального отчуждения героини стоит искать не в моралистическом пуританском ригоризме, предписывающем обходить стороной мужское внимание, и даже не в желании соответствовать эмансипированному образу современной деловой женщины. Причина лишь в том, что единожды проросшее в сердце ощущение одиночества с годами имеет свойство костенеть и выливаться в формы жизнедеятельности, далекие от романтики. Даже у консервов есть свой срок годности, а некогда цветущее создание под гнетом рутины и подавно далеко не всегда дожидается заветных «ягодка опять». В случае Марты одиночество стало ключевой причиной обсессивной привязанности к любимой работе. Кухня ресторана – как святая святых, языческое капище, где на алтарь кладется личная жизнь и семейное счастье, приносимые в жертву богам чревоугодия. А дома – белоснежные залежи чистых тарелок на полках и переливающиеся сталью столовые приборы – всего лишь инструменты, как гаечные ключи, шланги и сальники в гараже автослесаря. Аппетит все чаще и чаще предательски улетучивается, превращая таинство готовки в комплекс обыденных упражнений, а творца кулинарных шедевров – в сапожника без сапог. И вот, устремив взор в потолок, проминающая кушетку в кабинете психоаналитика королева кухни, вместо ожидаемых душеизлияний о долгих холодных вечерах, сыплет хитростями приготовления лангустов и прочей членистоногой фауны. Не обращая внимания на то, как ее принудительный слушатель давится слюной, она легкомысленно выедает ему мозг, орудуя изысканными фактами своей профессиональной пресуппозиции, словно вилкой для устриц.
Случай-то запущенный. И потому прочная конструкция карьерного благополучия, годами укрепляемая без права на передышку, досуг и вакацию, начинает трещать по швам с внезапной гибелью сестры и свалившимся как снег на голову долгом опеки над малолетней племянницей. Тут-то и приходит откровение, что все прелести бальзаковского возраста не за горами, а искусство владения ножом и кастрюлей не прибавляет поинтов в копилку жизненного опыта. Отчаяние как никогда близко в тот момент, когда осознаешь: ни в одной поваренной книге не найти рецепта того, как заменить ребенку потерянную мать. Метафоричный омар от долгого лежания в баке начинает поедать себя изнутри и потому весит меньше, чем кажется на вид. Клешни, казавшиеся такими острыми и сильными, сами собой опускаются, ведь быть сваренным заживо – долгая и мучительная гибель. С этими мыслями Марта видит его – полного энергии обаятельного конкурента, который поет, танцует, балагурит, пристально смотрит на хмурую владычицу поварешек черными заигрывающими глазками и расплывается в лукавой улыбке, словно ярмарочный щепетильник. И глаза бы не видели эту наглую небритую рожу, если бы не врожденное умение эксцентричного итальяшки обращаться с детьми.
Хорошо там, где нас нет. Рассекая меж серых домов по серой слякоти на сером «ситроене» и проклиная судьбу за все ее тяготы, ненароком погружаешься в мысли о солнечной Италии, о которой знаешь-то только по рассказам. Страна эта предстает чем-то далеким и прекрасным, едва ли не поэтичной Авзонией, утопающей в райских кущах садов и виноградников. Чужих детей не бывает, а материнский инстинкт потому и называется инстинктом, что способен воспарить над болотом социальной дезориентации и ядовитым туманом гордыни. И как бы ни было больно, слишком велико самоубеждение, что родной папка, в глаза не видевший своего чада, все же окажется лучшим родителем, чем несчастная одинокая тетка. Что хрупкий сорванный цветок снова оживет под теплыми лучами в плодородных почвах одной из коммун в Ломбардии – где-нибудь в Лекко, Мерате или Моджо – все равно, лишь бы не в этом дождливом городе, пропитанном тоской и печалью…
Паритет по-европейски академичной кинематографической манеры и почти голливудского мелодраматического подхода делает кино понятным и приятным для восприятия зрителями разных вкусов и предпочтений, как и повседневная актуальность, затрагивающая проблематику семейных ценностей, в сочетании с эстетичной, но не сваливающейся в пошлую смазливость атмосферой грустной сказки. Героиня Мартины Гедек пробуждает эмпатию не только за счет своего трудного положения, но и благодаря целостности и реалистичности самого образа, близкого, пожалуй, любой неглупой женщине. Как, впрочем, и Серджо Кастеллито, подкупающий истинно итальянским обаянием и темпераментом. Драматургически идеальное, классическое чуть ли не до эталонности, соотношение характеров. Все это в совокупности представляет собой набор ингредиентов, сварганить из которых плохое блюдо практически невозможно. Именно такие аппетитные пирожки и скупает со всего мира «фабрика грез», чтобы в условиях конвейера выпотрошить, разложить на составляющие и, добавив перца и глутамата натрия, слепить что-то свое, более калорийное и лишь от случая к случаю не пережаренное.
Так или иначе, на то и существуют в природе женщины-режиссеры, чтобы, несмотря ни на что, давать зрителю надежду (хоть Светлана Баскова и возразит). Да и не гоже кулинарной мелодраме соседствовать с хэштегом «безысходность». Пусть нет в ленте моментов, выжимающих розовые сопли и побуждающих к испражнению бабочками, пусть не разглядишь в кадрах фильма помпезного кинематографического экфрасиса, восхваляющего шедевры кулинарного искусства. Нет ни конфетно-букетной идиллии, ни ангелоподобных детей, давящих на жалость слезящимися глазами а-ля Кот из Шрека. А все же кино чисто женское. Женское не в стереотипном понимании, а в трактовке «о настоящей женщине для настоящих женщин». Так что стандартным синонимическим рядом «баба – кухня – борщ» тут не обойдешься. Иное дело лосось с легким соусом из базилика – блюдо простое лишь на первый взгляд, правильно приготовить которое – истинное мастерство.
712.4 тыс 
213 тыс 
202.2 тыс