В ней есть элегантность ежика: снаружи сплошные колючки, не подступиться, но внутри… что-то подсказывает мне, что внутри ее отличает та же изысканная простота, какая присуща ежикам (c)
Спешу признать, что в свое время Мюриель Бербери вернула мне любовь к литературе и едва ли не вывела из сильнейшей хандры, подарив моей душеньке необычно тонкую светло-голубую книгу, на обложке которой чинно восседал кот и глядел на Эйфелеву башню из окна. «Элегантность ежика» (именно так название и звучит в оригинале, «Ежик» - это, сдается мне, вариант сильно упрощенный, адаптированный под неразумного зрителя, неспособного на элементарное сравнение) буквально пропитана светлым духом писательницы, с одной стороны – это истинно французское чтиво, с другой – подобных нахальства, самоуверенности и едкой ироничности я не встречала уже очень давно, и крайне сожалею о том, что навряд ли встречу. Персонажи, консьержка Рене, девочка из обеспеченной семьи Палома и поселившийся в их доме мудрый и рассудительный мужчина, стремительным потоком прорвались со страниц книги в мою серую реальность, переставив все с места на место. Мне помнится, что во время прочтения сего произведения родилась презабавнейшая традиция – ежедневный подъем с первыми лучами солнца и непременное чаепитие. Да-да, так как автор книги завещала, созерцание, испитие чая, медленно и с осмыслением всего благородства этого напитка, плюс всенепременная доля ироничной философии. Свой «дневник всемирного тяготения», только воображаемый, написанный где-то в голове. Кто бы сомневался, что как только до меня дошел слух о том, что существует экранизация этого литературного чуда, я бросилась искать сие кино, дабы иметь возможность лицезреть всех любимых персонажей воочию. И хотя уровень моего французского навряд ли может позволить себе подняться выше планки «средний», я решилась на просмотр в оригинале, так что пришлось изрядно напрячься, что, однако, стоило того.
Итак, знакомьтесь, это Рене. Рене – старовата, по её же собственным словам неуклюжа и неказиста, ворчлива до неприличия, а все оттого, что она очень старается соответствовать классическому образу консьержки, человеку второго сорта, отодвинутого на задний план. Она ядовито шутит об апокалипсисе, который произойдет с напыщенными обитателями дома, у которых разве что из задницы перья не торчат, если она, упаси Господи, признается, что читала Маркса. В самом деле, это женщина удивительного ума, она настолько трезво, ясно и глубоко мыслит, что с самого начала, не даваясь в детали её внешности, дорисовываешь весьма симпатичные и милые сердцу штрихи, потому что хочется с искренним теплом пожать этому человеку руку. И лапу её коту. Палома – это совсем юная девочка, только гениальная. И самое паршивое – она это знает. Причем уверена, что места на земле ей нету, так как она в слишком раннем возрасте поняла суть вещей и столкнулась с тем, что все люди являют из себя моральных и духовных уродцев. Выход, по мнению юной мамзель, один – самоубийство в знак протеста. Правда перед этим героиня постарается оставить после себя все свои мудрые мысли, записанные в дневник, чтобы наше поколение могло оценить масштабность потери такого юного ума, как она, да и чтобы было не так обидно.
Никто, само собой, и не берется устраивать соревнование между книгой и картиной – разница очевидна, но заданные образы были заметно искажены в угоду киношникам. В целом, светлая и лаконичная картинка прекрасно воспринимается одновременно с пониманием книги, если же человек впервые соприкасается с «Ежиком», то его ждет болезненный укол непонимания и неизменное чувство «обрывочности» этой истории, непроясненности и неказистости. Я получала от картины истинное удовольствие, но сейчас, задумываясь почему, отмечаю, что строила собственные волшебные замки на фундаменте из впечатлений от книги, сама вклеивала нужные реплики в соответствующие моменты, и ни разу не погрузилась в фильм с головой, забыв обо всем постороннем. Да, разнятся даже образы персонажей, некоторые весомые изменения искажают литературную реальность – Рене кажется глуповатой и наивной, чего она, конечно же, напрочь лишена, Палома от времени к времени ведет себя, как пятилетнее дитя, что опять же не характерно, Какуро слишком лаконичен и задумчив. Актеры привносили что-то свое в персонажей, что не меняло сути, но меняло детали. Хотя образ матери Паломы однозначно удался – лучше и не придумаешь, все пороки просто сверкают при свете дня – вот она, эта мадам, которая разговаривает с растениями, прежде, чем полить их, плачет из-за формальностей и часами разговаривает со своим психотерапевтом, но не может уделить времени семье.
Местами радовала даже реализация, например, те моменты, когда Палома рисовала, были проникнуты такой нежностью и сосредоточенностью, что тоже хотелось творить. Великолепно был обыгран финал, в конце концов отдельные сатирические сцены вышли весьма забавными, за что уже можно многое простить. В итоге, «Ежик» неповоротлив, иголки торчат во все стороны и неясно, что из себя представляет композиция в целом. Преданные читатели поймут и уловят знакомые мотивы, остальные зрители рискуют испытать неудовлетворение. С другой же стороны, это доброе кино, светлое и по-своему замечательное. Замурчательное.
737.9 тыс 
221.4 тыс 
3.4 тыс