Не погибла молодость, молодость - жива!
Этот великий, отмечающий вот прямо сейчас своё нешумное семидесятилетие фильм велик, кроме всего прочего, ещё и тем, что в нём единственном изображены военная молодость, подвиг её и слава - фактически ровесниками юных героев, прошедшими через ту же войну в том же возрасте, так же ею опалёнными, так же на ней повзрослевшими ('абитуриентами в кирзовых сапогах, гимнастерках, с нашивками о ранениях' были на курсе Герасимова и Владимир Иванов, и Сергей Бондарчук, и Сергей Гурзо, и Георгий Юматов, да все почти сколько-нибудь подходящие по возрасту студенты). А потому эмоция и жизнеощущение, транслируемые актёрами с экрана - предельно точны, предельно достоверны. Собственно, за достоверностью Герасимов и гнался, перенеся съёмки с риском для немногочисленной, частично трофейной кинотехники и дефицитной плёнки из студийных павильонов в Краснодон, степной, открытый миру и небу, с терриконами в горячем полуденном мареве на горизонте, в деталях воссоздавая одежду и убранство домов молодогвардейцев на киностудии, поселяя актёров, пущего погружения для, в семьи воплощаемых ими персонажей, а главное - торопя, торопя работу, снимая с листа не дописанного ещё толком романа Фадеева, с небывалой плотностью упаковывая сцены в съёмочные дни. Ему важно было не потерять дыхания военной молодости, спокойной обыденности её героизма в ощущениях актёров, не допустить замены реальных воспоминаний души и во многом ещё и тела - опосредованными, пропущенными через фильтры сознания и начавшего уже формироваться официального видения войны.
И добиться со своим актёрским курсом Сергею Аполлинарьевичу удалось невероятного: 'Молодая Гвардия' была на экране не просто воссоздана - она ожила. 'Доню моя, доню!' - причитала над Нонной Мордюковой в тюремной камере мать Ульяны Громовой, силясь шагнуть на экран, заплести ей растрепавшуюся косу, как сына и внука принимали у себя в доме Владимира Иванова мать и бабушка Кошевые. Семьи страшно погибших комсомольцев Краснодона все, как один, увидели на экране не актёров, но своих детей. Конечно, ощущению от фильма как от зачерпнутой ковшом части жизни немало способствовало уже сложившееся между актёрами-однокурсниками студенческое товарищество, пронизавшее их сценарное соединение сотнями эмоциональных и чувственных нитей, конечно, заметно полыхающие любовные искры между Сергеем Бондарчуком и Инной Макаровой, Нонной Мордюковой и Вячеславом Тихоновым согревали, расцвечивали дуэты и массовки, но главное было в безошибочно считываемом и сейчас внутреннем сродстве актёров с персонажами: плясавшая перед ранеными в госпиталях свою 'Кармен' Инночка Макарова очевидно, не дрогнув, подожгла бы и немецкую биржу труда, как Любка, если бы это было нужно, а красноармеец и танцор Глеб Романов, игравший народное, молодцеватое и лирическое на передовой, перед атакой, на всю войну прошедшем с ним баяне, так же пел бы у отверстой, готовой принять его на смерть шахты, как Туркенич. В актёрской поросли жива была кипящая через край льющейся удалью, готовая к труду, готовая к подвигу молодёжь - это транслировал фильм Герасимова с экрана. И страна, побитая, измученная войной и послевоенным, на пределе всех сил трудом - верила и расправляла крылья.
В этом смысле 'Молодая Гвардия' осталась фильмом идеологически уникальным - действительно, вкладываться столь дорогостоящие проекты в конце сороковых чаще у нас просто не могли себе позволить. Позже, к концу Оттепели, когда средства появились и война стала обязательным для любого режиссёра творческим испытанием, своеобразным аттестатом зрелости, восприятие её закономерно начало сначала матереть, а потом - и стареть вместе с ветеранами, приобретать глубину, нюансы, задаваться не всегда (во временной дистанции) удобными вопросами о цене Победы, скорбеть (порой чрезмерно эмоционально) о поруганных, об убитых, угнанных, масштабировать и по-разному фокусировать военные события. Но непосредственность не рассуждающей о цене и целесообразности своей жертвы, умной, весёлой, смешливой, деловито будничной в своём служении Отечеству молодости - оно утратило навсегда. И вот этой молодой витальности нашему кино о войне всегда, как по мне, не хватало. Не хватало простого, русского умения не жалеть себя и здоровой избирательности памяти. Чтоб в черный дым сражений, на броне покатой уезжали мальчики – стиснув автоматы, повидали мальчики – храбрые солдаты – Волгу – в сорок первом, Шпрее – в сорок пятом, показали мальчики за четыре года, кто такие мальчики нашего народа.
42.4 млн , ...