всё о любом фильме:

Рай: Любовь

Paradies: Liebe
год
страна
слоган«Повезет мне в сексе. Не везет в любви»
режиссерУльрих Зайдль
сценарийУльрих Зайдль, Вероника Франц
продюсерФилипп Бобер, Кристин Рупперт, Ульрих Зайдль, ...
операторЭдвард Лахман, Вольфганг Талер
композитор-
художникАндреас Донхаузер, Ренате Мартин, Таня Хауснер
монтажКристоф Шертенлайб
жанр драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в России
зрители
Германия  44.5 тыс.,    Нидерланды  25.6 тыс.,    Испания  20.5 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время120 мин. / 02:00
Номинации:
Если даме слегка за пятьдесят, означает ли, что её сексуальная жизнь закончилась?! В строгой, флегматичной Австрии, откуда родом наша героиня Тереза, — вполне вероятно. Но в жаркой, чувственной Кении, куда она собралась в отпуск, секс только начинается! Ведь здесь к услугам любой белой женщины десятки черных жрецов любви с белозубой улыбкой и отменной эрекцией. Проблема «активного» отдыха для дам пост-бальзаковского возраста лишь в одном: вулкан доступной эротики детонирует невостребованный запас нежных чувств, которые безжалостно разбиваются о неприступную меркантильность местных альфонсов.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.10 (6053)
ожидание: 91% (211)
Рейтинг кинокритиков
в мире
73%
29 + 11 = 40
6.6
в России
91%
21 + 2 = 23
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 1697 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Мне ещё с «Импорта-Экспорта» начало казаться, что Ульрих Зайдль, позиционирующий себя как главный социальщик европейского кино, на самом деле прячет за своим явно эпатажным, явно ранне-маяковского толка гиперреализмом нежные ушки антрополога. Все его анально-влагалищно-блевотные пощечины общественному вкусу, уже скучно-привычные, а то и вовсе трансформировавшиеся в элементы лёгкого, щекочущего нервишки садо-мазо, служат, похоже, не более чем дымовой завесой для критиков и балаганной завлекалочкой для зрителя, тогда как истинная режиссерская сверхцель — в исследовании эволюции социума и самое человека, эволюции, в наши дни стремительной, а оттого — остро нуждающейся в детальном фиксировании. Навязчивая же идея Зайдля — в отслеживании изменений антропологической нормы: «Импорт-Экспорт» занимался барьерами трудоспособности, «Любовь» — гранью, за которой полноценность становится медицинской ущербностью.

    Инвалидность до сих пор воспринимается как состояние ограниченности возможностей в обществе у человека-носителя физических, умственных, сенсорных или психических отклонений. Стало быть, — продолжает логическую цепочку Зайдль, — при увеличении спектра возможностей в социуме неизбежно должно расти и разнообразие неполноценностей вкупе с количеством затронутых ими людей. Происходит своего рода выворачивание наизнанку программного «мне невозможно быть собой, мне хочется сойти с ума, когда с беременной женой идет безрукий в синема». Если сто мракобесных лет назад душа поэта содрогалась от неестественной включенности убогого калеки в семейно-репродуктивный контекст, то сейчас из этого контекста по физическим же критериям оказываются исключенными уже не обделенные, а просто недостаточно щедро (или надолго) награжденные природой. Постклимактерические, например, тётки, вполне себе физиологично располневшие за порогом пятидесятилетия. Пришла проблема пола, румяная фефёла, и громко заявила, что «парням уды мочалить — не токмо для молодух». Навязав тем самым матронам с недостаточно упругими попами и недостаточной же феерией у койке слегка брезгливое, но стойкое, тянущее вниз ощущение собственных обделенности и ущербности. Впрочем, именно в помощи ущербным — первейшая задача общества всеобщего благоденствия. Оно милосердненько позволяет олигофрену время от времени порулить на игрушечной машинке, а бабе-ягодке-опять — взаимообразно поиграться с гарантированно качественным фаллосом.

    По Зайдлю, нет ничего вредоноснее, чем повсеместное насильственное, навязанное обществом вторжение этики, эстетики и функциональной логики сферы услуг в самые интимные уголки человеческого естества. Ибо порождает оно не чудовищ даже — уродов. Его «Рай» — это своего рода ременный бич, которым он наотмашь хлещет ангелов двадцать первого века с их эльфийскими, толерантно-либеральными социальными формулами. Компетентная, под присмотром специально обученного воспитателя инклюзия инвалидов, достойная, с экзотическим отпуском, оплата труда такого воспитателя, клуб-отель в далекой бедной стране, дарующий европейцам — каникулярное счастье, а местным — рабочие места, сам скромный, обоюдовыгодный блуд даже — всё эти достижения нашей цивилизации, по отдельности замечательные, будучи выстроены в строгую причинно-следственную цепь, парадоксально превращаются в конвейер по изготовлению калек из медицински нормальных людей. С наглой алчностью искусственно возгоняя до непропорциональных размеров потребности, стоя на подхвате у каждой хотелки, предлагая платный суррогат жаждущему живого — этот конвейер становится прямым источником депрессий, фрустраций, семейных отчуждений, ненависти и самоненависти, экономического унижения и психологического насилия. Бедности, сирости, убожества.

    30 августа 2015 | 20:41

    Когда буквально за минуту до начала рекламного блока передо мной продефилировала девушка анорексичных форм с ведёрком попкорна, и, хотя зал был скорее пуст, чем полон, села рядом, я понял, что надо быть готовым ко всему. Лично я перед Зайдлем всегда стараюсь не есть, хотя бы часа три, но лучше — четыре-пять. Девушка делала всё наоборот. Уже к концу рекламы ведёрко было опустошено наполовину, притом что роликов было не так уж и много…

    Фирменный Зайдль не заставил себя долго ждать, в первом же кадре бросив зрителей в эпицентр гоночных баталий. Ребята и девчата — с синдромом Дауна и аутисты — гоняли, как сумасшедшие, на электрических гоночных машинках под наблюдением женщины-воспитателя, которой и предстояло стать главной героиней данного фильма.

    Дождавшись заслуженного летнего отпуска, и пристроив кота и неповоротливую, как тюлень, дочь-тинейджерицу в руки родственницы, Тереза — бюргерша рубенсовской комплекции и пост-бальзаковского возраста с доверчиво-вопрошающим взглядом тургеневской барышни — отправилась в свой первый «афро-тур» на берега Кении. Чтобы «отдохнуть» там в том эвфемистическом смысле, который вкладывала в это понятие одна из проходных героинь довлатовского «Заповедника».

    Введенная в курс дела ушлой подружкой, Тереза быстро сориентировалась в экзотической местности, и начала использовать в свое благо нехитрые услуги местной секс-индустрии. Правда, всякий раз наступала на одни и те же грабли: «влюбляясь» в очередного шоколадного «вьюношу», она снова и снова опустошала свой кошелек до последнего цента. Так, теша себя иллюзией, что листья ещё не опали, она наивно искала чувств и внимания там, где всё давно уже обратилось в бизнес.

    Зайдль, до поры до времени щадящий зрителя, в конце всё-таки не выдерживает и выдаёт по полной. По случаю дня рождения Терезы, подружки приходят к ней в номер с вертлявым как обруч кенийским «мальчиком». Вечер, обещающий быть томным, перерастает сначала в диковатый мужской стриптиз, а потом в вакханалию свального бабьего греха, во время которой пьяные пузатые австриячки хватают испуганного афро-африканца за вялый член, в надежде, что он таки приободрится…

    Поскольку в этот момент меня начинает слегка подташнивать, я невольно вспоминаю про свою соседку и с опаской поворачиваю голову вправо. Надо сказать, что, против ожиданий, мне с нею определённо повезло: мало того, что она не только ни разу не напомнила о себе, так ещё и явила собой пример абсолютной сдержанности, не выразив никаких эмоций, даже в такой, казалось бы, совсем уж экстремальный момент.

    Я же ловлю себя на том, что первый раз в жизни вижу мужской стриптиз. И то, что я вижу, мне как-то нравится не очень. Вернее, очень не нравится. И поскольку Зайдль всегда снимает в условиях максимально приближенных к боевым, я догадываюсь, что в жизни оно примерно так всё и происходит. Судя по шальному взгляду стриптизёра — парень явно под наркотой, а по замедленным и неточным реакциям тёток — все они «под хорошим шофе». И поэтому не понятно: то ли сочувствовать тем, кто оказался перед камерой, то ли просто пойти и (простите) поблевать.

    После премьеры Зайдль грамотно впаривал журналистам концептуальные умозаключения про неоколониализм, но сам вполне осознанно выступил тут как колонизатор, эксплуатируя услуги не только своих малоизвестных соотечественниц, которых понабирал на австрийском ТВ, но и дешёвый труд кенийских жиголо, тоже по большей части дебютирующих в «продвинутом кино».

    Начинавший свою карьеру в 1990-е годы как документалист, он довольно скоро начал дрейфовать к берегу игрового кинематографа, но окончательно к нему так и не причалил. Категорически отказываясь от работы с известными профессиональными исполнителями, они всецело продолжает полагаться на достоверность поведения своих «натурщиков», которых погружает в естественную среду современной жизни, часто весьма экстремальной, а порой и весьма нехорошо пахнущей.

    При этом его цепкий взгляд — кинодокументалиста-наблюдателя — фиксирует вещи, которые, как правило, ускользают от замыленных объективов телевизионных СМИ. Статичные кадры, необремененные действиями персонажей, сканируют более глубокий информационный слой — уже не быта, но (простите за пафос) бытия. И в этом основная сила Зайдля как режиссёра. Но чем интенсивней он пытается интерпретировать реальность, тем чаще соскальзывает в банальность. И в этом его слабость.

    Однако стиль, получаемый в сухом остатке противостояния двух этих начал, с некоторых пор сделал австрийского режиссёра завсегдатаем Каннского фестиваля.

    9 октября 2012 | 21:35

    «Мама». Поиски любви и желание отдохнуть от рутины, приводят героиню к мысли посетить солнечную страну — Кению. Героиня фильма мать одиночка, воспитывающая трудного подростка (историю которой можно посмотреть в фильме «Рай: Надежда». Она уже не молода, весьма тучная и полна комплексов. вот она возможность забыть о проблемах и найти, то чего не хватало- быть любимой и оцененной по достоинству. Окрыленная желанием любви ищет знакомства с местными мужчинами, которые готовы дать любовь, но увы только за деньги. Наблюдая успешный пример своей новой знакомой, у которой уже есть молодой любовник. Местные юноши наподдают на туристок как только они покидают территорию отеля, зазывая их «мама». Воспевая им дифирамбы, предлагая безобидно фенечки и бусы заманивают их в свои «логова», дарят любовь, а потом начинаются проблемы в его семье. И тут уже не откажешь «страстному, влюбленному» с его проблемами: болезнь кузины, оплата больницы племянницы, помощь брату попавшему в аварию. Ничего не надо — просто помоги материально. Печальный образ одинокой женщины которая не нужна даже собственной дочери и сестре снимает «последнее» с карточки в надежде продлить этот — РАЙ любви. Все мы хотим что бы нас любили ни за что — то, а вопреки. Вот и одинокие дамы приехавшие отдохнуть в Кению этого ждут. фильм полон сцен любованием контраста тел: юного и старого, спортивного и полного, темного и светлого. Режиссер затронул вечную тему и снял это все на фоне красивейшего пляжа.

    Всю трилогию я не смотрела, но продолжу. Сюжетная линия трех фильмов соединена родственными связями.

    4 из 10

    4 июня 2014 | 14:05

    Помните цветаевское: «Простите Любви — она нищая! У ней башмаки нечищены, — И вовсе без башмаков!»? В общем-то, в фильме Ульриха Зайдля любовь тоже и разута, и раздета. И в общем-то, ее откровенничающая самой собой нагота почти что в шаге от юродства, которым спасался и, может, все еще спасается мир. Но очень большой вопрос в этом «почти», т. е. в том, о такой ли, как Цветаева, любви говорит нам австрийский режиссер, уверенно, строго, красиво, шокирующе и холодно-справедливо снявший свой «Рай» (часть 1).

    Видите сами, у Цветаевой, как у Павла, сказано о любви райского типа, той, что долготерпит, милосердствует, не превозносится, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит… И нет богаче нищего, который все отдал любви или во имя нее. Он обретает рай и сияние вечности.

    У Зайдля «нищие любви» любви не обретают. Оно и понятно. Это раньше писали и снимали о простом, о том, что миру отчаянно не хватает любви. Цветаева вот тоже… А сейчас, в мире, галлюцинирующем пустотой и до зубов укомплектованном всевозможными подделками под настоящее, снимают и пишут, что любовь ему — миру этому — не нужна вовсе. И если вдруг пробьется она (то ли смело, то ли слепо) сквозь замурованность чьей-то отчаявшейся души, то будет выглядеть как эта голая австрийская тетка, как безумная (чудинка, ненорма, аномалия, помеха), странная, чужая…С каким упорством, с какой непрошибаемой наивностью Тереза готова отдать себя и деньги красивому кенийцу с дредами, веря, слепо, бесконтрольно, как лунатичка, веря, что можно любить, и ей, и ее — можно! Рай иллюзий так ласков и откровенен своими миражами… Только изгнание из него незамедлительно. Что было пропуском в этот рай? Деньги — протезы цивилизованного потребления всего-всего: от напитков в баре — до тел и душ.

    В этом раю, где Терезе так хорошо поначалу, она никакой паутинкой, никакой вуалькой режиссерской от нас не спрятана (хоть самые роскошные сцены фильма как раз под вуалью-тюлем-сеткой). Наоборот — вся как на ладони, голая королевна любви… и рядом такой же голый король, только знающий, что голый.

    А когда все сломается, когда она поймет, что ее любовью был лишь живой вибратор, когда визгами и стонами поманит удовольствие и прикажет лакомиться до отвращения и забытья, и когда в бесконечной ловле сексуальных отрад будет уже непонятно (да и неважно), кто плотва, а кто щука, кто курица, а кто крокодил, когда Ева съест почти все яблоки, а последним сломает зубы… Тогда станет окончательно ясно, что этот фильм не о любви, а о ее фантомной боли (хоть ампутирована, но ноет). А его режиссер из тех великих (что ж поделать, сейчас именно такие великие), кто гасит свет, приговаривая, как мамаша Кураж: «подкупность у людей — то же самое, что у Господа Бога милосердие», а потом берет мир за хвост, бросает его к черту и зовет апокалипсис на «ты», то ли как друга, то ли как младшенького: джамбо тебе, джамбо! И полное акуна матата…

    Уверена, ни любовь, ни веру в нее, режиссер опорочить и опозорить не хотел, нет в его замаскированном под потеху вопле ни стеба, ни самомнения, ни легкомыслия (грех — искать в этом фильме что-то веселенькое). И, наконец, свою героиню он любит, давая и ей возможность какое-то время тоже любить…

    По большому счету, я не могу принять в талантливейшем Зайдле одного. Любя и говоря о любви, он остается трезвым в стельку (и его строгий, фронтально-симметричный, выглажено-правильный и до буквальности красивый эстетизм — тоже трезв). Режиссер дает нам правду факта — слезы опустошения поломанной стареющей женщины в одиноком номере ее несбывшегося рая, слезы никому и ни зачем. А мог бы дать, т. е. подарить, правду Любви: «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится…».

    Именно поэтому кино «Рай: любовь» кровью и плотью принадлежит своему разочарованно гасящему свет времени, а не вечности. А вечность ждет того, кто возвратит не раз шельмованному и обесславленному современным искусством слову «любовь» его исконно-первоначальный возвышенный — райский — смысл.

    5 июля 2016 | 10:52

    Африканские мальчики зреют для бледных красавиц, танцоры по найму без устали и печали. Спокойные спины хранят стволы и патроны, на дерзости не отвечают (с)

    Как же ещё завершать год, если не просмотром столь безнадежно-реалистично-упаднических картин Ульриха Зайдля. Его трилогия словно три великана, на которых держится мир каждого отдельного человека — имя им Вера, Надежда, Любовь. И то, как видит эти светлые добродетели Зайдель, то какими он представляет их — в виде документального кино, способно шокировать даже самого стрессоустойчивого зрителя.

    Любви хотят в любом возрасте, в любой расе, в каждой стране и на каждой улице. И получить её можно любым способом, а за деньги даже ещё проще. Зайдель убрал из фильма весь романтизм и теплоту, что связывают со словом «любовь», представив наш мир таким, будто никакой любви здесь не водится. Полная безысходности и мерзости картина, она не вписывается ни в какие моральные рамки и тем самым пугает. Ты понимаешь, что так ненормально, не должно быть, но тем не менее это происходит, пусть на другом конце света и не с тобой, но это реальность. Есть такие моменты в фильме, в которые хочется ослепнуть — слишком остро чувствуется самоунижение главной героини.

    Тереза приехала из прагматичной, сдержанной Австрии в жаркую и «горячую» Кению за отдыхом, солнцем и морем, а пылкие африканские юноши оказались приятным бонусом к отпуску. По началу и для Терезы эта связь кажется дикой, невозможной, но глядя на развратную, смелую подругу, она словно послушное дитя вторит её, идёт на поводу, что в итоге приведёт её только к разочарованиям и бесконечному унижению. Тереза сама делает выбор. Она могла в любой момент сойти с этого пути и не поддаться искушению, но делает кардинально другой выбор и шагает к запретному плоду. Пока неуверенно и маленькими шажочками, но чем «глубже в лес», тем раскованнее становиться главная героиня, и дальше она уже знает правила игры, поэтому больше не допускает ошибок. Весь фильм ты разрываешься между жалость к главной героине, отвращением к ней и раздражением. Вот именно этими контрастами играет режиссер: от заметных и очевидных (сцены с толстыми австрийками и грациозным негритянским юношей), до чуть интуитивно-понятных (когда Тереза осознаёт, что её просто использовали).

    Это не рай любви, это самый настоящий ад господства, самоуничижения, похотливости и вседозволенности. Сначала пожилые австрийки играют чернокожими юношами, как куклами, дергая их за все возможные ниточки. Потом уже черёд юношей отыграться на богатеньких дамочках. Вот и получается, что Любовь в этом райском месте не живёт.

    Отдельно хотелось бы отметить Маргарет Тизель, которая сыграла Терезу. Такая преданность свой профессии не может не восхитить. Ведь этой актрисе ещё жить с грузом такой роли, где ты выставляешь себя в самом омерзительном свете. Мало кто согласился бы показать свою непривлекательную наготу перед камерами.

    «Рай: Любовь» — это та часть трилогии, в которой Зайдель даёт возможность каждому зрителю оценить свои чувства к героине, осмыслить их, осознать. Ведь сам он к ней по сути безжалостен и концовка не несёт облегчения — искупав героиню в волнах унижения, разврата и пошлости, он вернёт её к обычной жизни.

    7 из 10

    30 декабря 2013 | 15:13

    Независимые кинофестивали очень часто дарят миру кинематографа неординарные и подчас скандальные ленты, вроде этой. Режиссер Ульрих Зайдль прославился тем, что не скрывает в своих работах ничего. Как говорится, только голые факты (частенько, в прямом смысле этого слова) и ничего более. Одна из последних его картин «Рай. Любовь», входит в цикл, рассказывающей о различных выражениях женской любви. Вариации на эту тему уже рассматривали многие известные авторы, но то, как это делает австрийский постановщик, выделяет его на общем фоне. Дамы бальзаковского возраста, которые во всей своей красе, наслаждаются жизнью, пользуясь своей финансовой мощью — это, как минимум, неординарно и провокационно. Но привлекла мое внимание эта лента прежде всего своими положительными отзывами с кинофестивалей и опять же, известной фамилией постановщика.

    Чтобы лучше подготовиться к просмотру, я прочел множество отзывов и посмотрел несколько ранних работ автора. Так что, была полная моральная готовность к тому, что предстояло увидеть за два часа. В целом, фильм не то, чтобы шокировал, но оставил после себя крайне неутешительное чувство грусти и безысходности. Не из-за вида обнаженных женщин, которым слегка за пятьдесят. Все из-за мрачного сценария, который в очередной раз продемонстрировал, что настоящей любви после определенного возраста не бывает и рассчитывать приходиться на низость мужчин, готовых за дешевую цену ублажить хоть труп с кладбища. Ничего позитивного или весело, я от «Рая» и не ждал, но что будет все настолько бесперспективно, даже и не предполагал.

    Даже сцены, где приезжие дамы устраивают вечеринку, приглашая чернокожего паренька, трясущего перед всеми своим специально украшенным по случаю торжества прибором, вызывают даже не мрак, а жалость. Жалость от того, что все происходящее на экране, вполне возможно происходит и в реальной жизни. И дело тут не только в богатеньких «почти бабушках», жаждущих плотских утех на старости лет, но и в черных работягах, согласных на любую жесть (иначе я этого назвать не могу), лишь бы им за это было заплачено. Согласитесь, ничего жизнеутверждающего в этом нет, как и в финале, показывающим что в конце нас всех ждет пустота, да и только.

    Вообще, основной сюжет повествует о Терезе — весьма обеспеченной женщине, которая отправилась из родной Австрии в экзотическую Кению. Если в домашней стране, найти себе мужчину или даже снять себе кого-нибудь на ночь, не видится возможным, то на африканской бедной земле желающих ублажить героиню будет огромное множество. Найти мужика с большим пенисом и желанием заработать по быстрому — не проблема. Но что стоит за нескончаемыми постельными встречами за деньги? Ведь в таком то возрасте хочется не просто обычного секса, а любви и нежности. Жизненный экватор уже преодолен и так уж сложилось, что люди смертны также, как и одиноки. Это все относится и к Терезе, которая даже в объятиях кучи негров не чувствует того, за чем приехала на отдых.

    Сценарий неправомерно тяжелый, хотя от независимого проекта со столь тонкой темой, ожидать иного не стоило. Смотрится все происходящее ну очень тяжко, и дело не только в грузной сюжетной линии, но и в неспешности происходящего. Все двигается так, как будто проходит медитация у монахов — никуда не торопясь, погружаясь все глубже и глубже. Это все позволяет прочувствовать и понять творящееся на экране настолько хорошо, насколько это возможно. Но параллельно, погружает зрителя в бездну меланхолии, а в некоторых сценах и вовсе действует как снотворное. Все это — детали постановки Зайдля, но как раз из-за этого, фильм не для всех. И не для меня.

    Столь сложная по строению и идее лента, мною больше не будет пересмотрена ни разу. Единичного обращения к «Любви» вполне достаточно, чтобы понять ее основную мысль и домыслы режиссера. К просмотру советовать не буду никому, так как зрелище не для каждого. Да и кому захочется смотреть на сексуальные проблемы старух, к тому же когда снято все в жестком арт-хаусном стиле. Впечатления весьма двоякие, поэтому и оценка такая:

    6 из 10

    15 июля 2013 | 10:00

    К сожалению, до сих пор не ознакомился с самой знаменитой работой Ульриха Зайдля в кинематографе — «Собачьей жарой», которую многие из авторитетных для меня кинокритиков называли чуть ли не лучшим фильмом 2001 года, но его последний на данный момент фильм «Рай: Любовь», открывающий собой целую трилогию, судя по имеющимся у нас сведениям, эдакое австрийское «Шапито-Шоу» о толстушках, меня не сказать, чтобы впечатлил.

    Главная героиня, возраст которой потихоньку приближается к 50 приезжает в Африку в поисках то ли новых ощущений, то ли просто отдыха, но потом узнает от таких же, как она австриек бальзаковского возраста, что приезжать сюда нужно исключительно в поисках доступного секса. Что местные аборигены «большие во всех местах» и с радостью отдаются немолодым немкам, готовым подарить им большие, светлые чувства и, собственно, физическое удовольствие (хотя, на мой взгляд, удовольствие сомнительное). И вот наша протагонистка сперва осторожно, а затем все с большим рвением пытается найти здесь, в экзотической Африке, настоящую любовь.

    Этим своим поведением Тереза (так зовут нашу героиню) производит впечатление совсем ещё маленькой девоньки, оказавшейся в старом и неприглядном (хотя, что уж греха таить) отвратительном теле. Какая, к чёрту, любовь между 50-летней далеко уже не девушкой и молодыми, здоровыми, крепкими, но не очень богатыми горячими африканскими парнями? Тереза этого искренне не понимает и с готовностью материально вкладывается в своих «поклонников» — тут и папа больной, и у сестры проблемы, и дочку в школу устроить надо. Самое смешное, так это то, что, когда обман раскрывается, оказывается, что героиня и понятия не имела о том, что аборигенам от нее нужны только деньги. Осознав это, она, между тем, продолжает нанимать таких своеобразных проституток — уже осознанно.

    Вот, собственно, о чем повествует фильм. И после просмотра хочется задать вопрос: И что? В чем, собственно, соль данного произведения? В том, что в пятьдесят все еще хочется плотских удовольствий? Тоже мне, удивили. В том, что в отношениях молодой он — старая она он всегда выступает в роли дорогой проститутки? Так это тоже всем давно известно. В том, что толстые немолодые австрийки, занимающиеся сексом — это омерзительно? Да уж, спасибо за эти ценные сведения, но мы могли бы и обойтись.

    Самое страшное, так это то, что фильм очень талантливо сделан — тут и операторская работа красивая, и стиль «Догмы» виден, и работа с актёрами неплохая произведена была, и сценарий хорош. Но сценарий это не о чем, а красивая картинка, модный европейский стиль и хорошие актеры, увы, в подобного рода фильмах такой сценарий не спасают. Видно, что Зайдль старался сделать отличное кино, и очень обидно, что ему это почти удалось. Ведь фильм забавен (первая половина смотрится, как чистая комедия), содержит в себе провокационные мотивы, но при отсутствии здравой мысли это все уходит куда-то на второй план. И остается вопрос: «И чё?»

    Кино хорошее. Но не больше.

    6 из 10

    30 ноября 2012 | 15:24

    Во многих аннотациях, в том числе и на сайте ММКФ, а также в многочисленных рецензиях сказано, что это фильм о женщине, которая уезжает в Кению с целью секс-туризма. Захватывающе, да? Но это неправда. Главная героиня Тереза, полная среднестатистическая женщина лет пятидесяти, едет в Кению просто отдохнуть, ни о чём ТАКОМ даже не помышляя. В секс-туризм её втягивает подруга, персонаж третьего плана, которая уже давно подсела на это дело и ездит в экзотические страны исключительно за ЭТИМ.

    Фильм очень натуралистичный, но не противный, как это иногда бывает. Здесь нет хороших и плохих — все герои по-своему правы и по-своему омерзительны, как в реальной жизни. Все поступки понятны и логичны. Всё очень похоже на реальную жизнь. Во всяком случае, то, что касается обычного туризма, когда ты приезжаешь в Африку.

    Надоедливые местные жители не дают в полной мере насладиться райской природой, обступая тебя со всех сторон и дружелюбно предлагая всякую ерунду или просто поболтать. И ты уже не знаешь, как от них отвязаться, и начинаешь беспомощно кричать, как главная героиня: мне ничего не нужно, у меня нет денег! Очень достоверно героиня в разговорах с местными иногда переходит с международного английского на свой родной немецкий. И потрясающе достоверный «африканский» английский, на котором говорят кенийцы.

    Режиссёр фильма Ульрих Зайдль долгое время снимал документальные фильмы — видимо, именно поэтому ему свойственна такая точность в переносе действительности на экран. Надо отдать ему должное, он делает это искусно и кинематографично, ему удаётся показать именно то, что он хочет, не заставляя при этом зрителя скучать.

    Фильм вызвал неоднозначную реакцию среди зрителей и критики — ханжи дружно фыркнули, любители «клубнички» порадовались, кто-то воспринял фильм слишком буквально и поверхностно — впрочем, сколько людей, столько и мнений. Меня же этот фильм заставил задуматься о самых разных вещах, происходящих в сознании человека и влияющих не только на его жизнь, но и на жизнь окружающих. И эти вещи необязательно связаны с сексом, ведь фильм, в общем-то, не о нём.

    Эта картина охватывает множество тем, либо вообще не связанных с сексом, либо связанных с ним не больше, чем любая вещь на Земле. Это фильм о женском одиночестве — чудовищном женском одиночестве, когда спутника жизни нет, а тебе уже за пятьдесят.

    Самый любимый человек — это ребёнок, но ведь ребёнок не может быть соратником и спутником жизни. Дети вырастают и строят свою собственную жизнь — редкий родитель сознательно пожелал бы, чтоб его чадо всю жизнь провело с ним бок о бок.

    Есть подруги, но ведь женская дружба это не более чем пустая болтовня в свободное время, и вообще женской дружбы не бывает. Героиня изнывает от тоски, ведь просто рая недостаточно, нужно ещё человеческое тепло и постоянное напоминание о том, что она женщина. У неё прекрасная комната в отеле с видом на океан, но её неудержимо тянет в бедные городские кварталы, не предназначенные для туристических глаз, где она предаётся любви с юными аборигенами.

    Но главная мысль фильма, мне хочется верить, заключается в том, как меняется отношение героини к предмету, как она постепенно привыкает и из робкого новичка превращается в продвинутого пользователя. Этот её прогресс и является самой интересной вещью в фильме. На месте секса за евро может быть любая другая вещь, как положительная, так и отрицательная.

    9 июля 2012 | 23:27

    Смотреть такое кино о вот такой вот жизни: очень сложно и противно, и мерзко, и вообще, как то не хочется.

    Ульрих Зайдль снимает не просто кино, он показывает пороки. Эта мысль прослеживается лейтмотивом во всех 3-х частях Рая. И вряд ли можно остаться равнодушным. А после просмотра, эмоции будут отрицательные, не потому что фильм плохой, потому что в таком мире жить не хочется.

    Как и в любом хорошем арт-хаусе жизнь героев слишком утрирована, но тем ярче показана грань. Каждый хочет любви, каждый хочет верить, что она взаимна. Но этот фильм не про любовь, здесь она даже рядом не стояла, название не в счет. Секс? Здесь даже как такого секса нет, одни инстинкты. Зато отлично показаны «люди-инвалиды» со всеми вытекающими отсюда последствиями.

    Хочешь постичь высшее чувство доступное человеку? Тогда не превращайся в животное.

    За ощущение холодного душа, среди всеобщей засухи:

    10 из 10

    12 ноября 2013 | 16:29

    Фильм очень печальный.

    Жалко белозубых кенийцев, наперебой ублажающих австрийских дам под хруст тысячных купюр. От того, что вокруг ужасающая нищета, а кроме разноцветных стекляшек и собственного тела им больше нечего продать.

    Жалко толстых и некрасивых тетушек, бегущих от одиночества в далекие райские дали, надеясь забыться в объятиях африканских мальчиков. В некоторые моменты от мерзости и реалистичности происходящего на экране хочется зажмуриться, отвернуться, обособиться. Как спешишь проскользнуть мимо зеркала, поймавшего неудачный ракурс. Но камера крепко держит взгляд зрителя, проводя его через обилие не слишком эстетичных постельных и около постельных сцен за грань нравственного падения, к тому животному страху одиночества, что таится внутри каждого. Кому-то, как одной из подруг героини, удается весело глушить этот страх алкоголем и оргиями, а кто-то, как героиня, глохнет сам, и на самом дне не находит уже ничего кроме обманутых надежд и пустоты.

    Однако пусть вас не пугает мрачность отзыва, это подоплека, подтекст, это кино ни в коем случае не заумный затянутый арт-хаус. Напротив — фильм очень жизненный, с остроумными диалогами и яркими персонажами. Очень рекомендую всем, кто любит кино цепляющее и переворачивающее, заставляющее думать во время и после просмотра.

    10 сентября 2013 | 19:12

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>