Мясодавка
Если в середине фильма на стене висят легкие – в конце они обязательно выдохнут.
Этому фильму стоило родиться мультфильмом: hard-blood-версией школьного аниме типа «Розарио + Вампир». Дурная графика вместо дурных спецэффектов, двумерные картинки вместо двумерной актерской игры, потеки алого на экране – вуаля! То, что казалось жуткой жутью, странной странностью и самую малость дешевой дешевкой, в одночасье становится отличным, а если немного повезет, то и культовым проектом.
В натуральном же кинематографическом виде «Девочка-вампир против девочки-франкенштейн» способна повергнуть зрителя в восторг / изумление / отвращение / ужас / культурный шок (нужное подчеркнуть). К чести создателей, об отсутствии у себя тормозов они сразу предупреждают и на внимание нецелевой аудитории не претендуют. Красным флажком у края - первая сцена фильма, где симпатичная дева-вамп клинками из застывшей крови шинкует в капусту трех милых зомби в костюмах псевдогейш. Теплое и алое брызжет во все стороны, стальные челюсти лоскутами сдирают с одной из красавиц личико, бутафорские черепушки лежат кучкой и бессмысленно таращат глазки… Вы все еще хотите это смотреть?
Японская невозмутимость и кавай вампирам определенно к лицу. Кавамура Юки, прежде блиставшая в таких фильмах как «Женщина с разрезанным ртом 2» и «Жуткие прятки», на полную катушку использует возможность поиздеваться над родным жанром. Ее Монами в высшей степени практична, устрашающе жизнерадостна и патологически честна, даже если цена откровенности – билет в топку, где хмурый дворник Игорь жжет хозяйкины объедки и собеседников. В сущности, она - луч света в темном царстве обычной токийской школы, в этом царстве нимфеток, афрофилок, чемпионок по порезам и прочих чуть тронутых женских особей. Немногочисленные мальчики крадутся по стеночке, ежечасно опасаясь, что за ними придут. Преподаватели фотографируют девичьи трусишки и питаются собственными ногтями. Из медпункта доносятся приглушенные стоны похотливой медсестры, приглушающие вопли из подвала, где очередной зазевавшийся недоросль превращается в икебану… А те, кто выжил, входят во взрослую жизнь, разучившись удивляться чему бы то ни было.
Поначалу фильм тяготеет к гротескной школьной комедии, но все меняется, когда живые, пьяные от вампирской крови саморезы вонзаются в плоть незадачливой королевы класса, рухнувшей с крыши в попытке отбить свое движимое имущество. Кейко умерла – да здравствует Кейко, и кто скажет, что франкенштейн-тюнинг ей не идет, может съесть свою ногу… Крышесносящие сцены, которыми изобилует вторая половина картины, на [отрезанных] пальцах объясняют, зачем все это снималось. Не смотря на явные проблемы по части буквально всего, «Девочки» - отнюдь не любительский фильм, сляпанный группой энтузиастов. Просто создателям не важно «снять красиво» или хотя бы реалистично. Важны конкретные сцены, визуализирующие буйство чьей-то богатой, насмешливой и отчасти больной фантазии – сцены, выполненные с тщанием и отодвигающие все прочее на задний фон. Полеты гигантского креста-бумеранга. Вампир, мчащийся на колесах из собственной, бьющей из лодыжек крови. И, конечно, питстопы Кейко, деловито прикручивающей шуруповертом руку к макушке, превращая себя в девочку-руколет.
В общем, налицо пример фильма, столь чудовищного, что уже без всяких оговорок прекрасного. Но чудовищность никуда не девается. Отхохотав всю картину и получив заряд хорошего настроения, возвращаешься к своим делам. А через несколько дней, в очередной раз проснувшись после нестрашных, но очень ярких и специфичных кошмаров, вдруг понимаешь, что иногда смех – это просто способ не заорать.