Nunca mas!
'Аргентина, 1985' - не самое смотрибельное, но крайне своевременное напоминание о том, что зло неизбежно проиграет
Есть фильмы, в которых сложно разобраться без знания исторического контекста. Судебная драма Сантьяго Митре - из таких. Тягучее кино с четко различимым латиноамериканским колоритом. Но без исторической справки никуда.
Вот и она. Власть в Аргентине в 1970-е захватила военная хунта. Смена диктаторов убила в стране все зачатки демократии. Против оппозиции и случайных несогласных граждан началась 'грязная война'. Похищения, изнасилования, огромные сроки стали нормой жизни. Шаг за шагом страна трансформировалась в крайне правую диктатуру. Дела в экономике спустя годы ухудшались, и хунта решилась на 'маленькую победоносную войну' за Фолклендские острова. Войну проиграли, а диктаторов во главе с Виделой свергли. Начался суд в стране, где еще недавно все судьи были послушны, а прокуроры куплены...
А теперь про контекст фильма, который мы видим глазами того самого прокурора, работавшего на систему, а теперь вынужденный вынести приговор и ей, и отчасти себе. Здесь противостояние демократии и диктатуры - это не банальная борьба света с тьмой. Скорее, правильного с преступным, независимо от цвета кожи, религии и политических предпочтений. Митре избегает разговора о 'диктатуре' вообще. Диктатура - не преступление по определению, никаких розовых очков с точки зрения антидемократизма. Диктаторы виноваты в конкретных преступлениях. Такой изысканный и очень юридический подход.
Почему так? Да потому что иной разговор - это сценарий для сказки. Продвигаемый твиттером, но практически невозможный в условиях реальной Латинской Америки, где весь 20 век менялись режимы. Стран, где не было диктатур на континенте, минимум. Все с детства знают имя Пиночета, а копнуть глубже, то можно зависнуть на статьях Википедии про Сандино, Порфирио Диаса, Трухильо, Дювалье или Стресснера. А где-то там же еще бунтовали Фидель, Че, Эво Моралес. Да Уго Чавес в конце концов.
Левые, правые, просоветские, проамериканские. Латинская Америка - это политическая лаборатория. Напрасно думать, что главный эксперимент в истории человечества случился в 1917-м в России. В другом полушарии они не прекращались. Тем не менее, эти реликты Холодной войны - сегодня всемирный аттракцион для студентов из развитых стран. Правда, сущий кошмар для тех, кто все еще живет с диктаторами в рамках одних границ.
Недавно на 'Оскаре' был очень похожий фильм. Режиссер-отличник Соркин снял свой 'Суд над Чикагской семеркой', и там посыл был куда проще. Власть, продолжающая войну во Вьетнаме - зло, народ, протестующий против нее - добро. Суд зла над добром приводит к победе добра. Моральной и нравственной.
У Митре ситуация-перевертыш. Уже победившее добро судит зло. Будет ли оно милостивым? Не наденет ли одеяния зла? А может грань настолько сотрется, что разница будет едва различима?
С другого ракурса 'Аргентина, 1985' - это монотонный набат. Память о том, что было. Эйфория выплеска того, что держалось внутри жертв. Беременная женщина, прикованная наручниками к машине, вынуждена рожать прямо там. В ногах солдат, везущих ее на пытку. Nunca mas! - главный посыл этого фильма. Чтобы снова не стать злом, надо помнить, каково быть им. Память - предохранитель, самая консервативная скрепа в истории человечества. Теряя ее, мы отдаляемся от Бога. Для католической Аргентины так происходит подготовка ко Второму пришествию. Не иначе.
И как бы не был глобален в своем посыле фильм, он рассказывает всего лишь об одном судебном деле. Кино остается историей про маленького человека. Не такого уж и способного, лишенного ораторского мастерства, но давшего присягу своей честности.
Есть в фильме сильнейший эпизод, но комедийный. Когда главный прокурор собирает команду, он перечисляет другу имена известных адвокатов. 'Да нет, он же фашист. А этот вообще обдолбанный фашик. Вот тот умер, но тоже был фашистом'. В мире после беды не останется рыцарей в белых доспехов. Испачкаются все. Поэтому путь всегда в компромиссах. От новых преступлений спасает совесть, общество вылечивается не новыми фанатиками и не слезами растерзанных, а хладнокровной работой над ошибками.
Слепцы прозреют правдой тогда, когда ее станет невозможно отрицать. Еще один библейский посыл, коих в 'Аргентине, 1985' на самом деле много. В этом контексте искренне поражает линия молодого адвоката, чья мать, убежденная фашистка, звонит в ночи и рыдает, не понимаю, КАК ЛЮДИ МОГЛИ ДЕЛАТЬ ТАКОЕ.
'Аргентина, 1985' - летопись одной страны, которая смогла. Увидев свет, не побежала к нему, а медленной поступью задвигалась к блику. Конечно, история в какой-то мере циклична. И за поворотом мы снова увидим призраки прошлого. Но этот фильм - настоящий пиар-менеджер сэра Уинстона Черчилля. Ведь демократия, как говорил главный острослов XX века, по-прежнему омерзительна, но ничего лучше человечество еще не придумало.
