Запустили сюжет, но перевернули представление о кино в очередной раз.
До начала съёмок 'Человека-амфибии' сценарий фильма провалялся в столе 'Ленфильма' десять лет. Никто не брался за такое ввиду по-настоящему авантюрной составляющей проекта, где работы в море невозможно было бы избежать. До эталонных продвижений Сергея Урусевского в этой области оставалось три года, когда он будет ручной камерой снимать со дна бассейна без склеек в фильме 'Я - Куба' двадцать минут подряд. И даже киноделы из Америки отказывались браться за столь тяжкую миссию и высмеивали русских-безумцев, когда всё-таки сталось, что фильму быть. В общем-то, прошло более пятидесяти лет, и, как видим, всё у наших постановщиков получилось, фильм полюбился 65-миллионной аудитории и держит одиннадцатое место в лидерах советского кинопроката.
Но как бы ни прогрессивно было время, в фильме помимо техники должен быть хороший сценарий. И вопросов к нему, откровенно говоря, возникло много. Не получится списать всё на книгу Александра Беляева, написанную ещё в годы НЭПа, потому что много времени прошло, и адаптация в свете достижений искусства оного фильма должна была пройти серьёзная. Получилось, что получилось: не очень умный и откровенно поверхностный сюжет, где часть событий, из которых фильм собран в пазл, хороша, а часть вообще необъяснима. Как бессознательная Гуттиэре не захлебнулась за внушительно-проведённое под водой время? Почему это не как на ней не отразилось? Почему Ихтиандр устраивает сцену в магазине Бальтазара? И последнее ещё можно было бы списать на непонимание того, как устроен мир, но только для человека с жабрами акулы. Как же красавица Гуттиэре? Её не смутило то, что какой-то мужик ведёт себя, как маньяк: хватает её, перелезает через стойку, говорит весьма ненормально, провоцирует всеквартальный караул. Очень странная сцена. Не была бы она такой странной, если б возник хотя бы иллюзорно какой-то букетно-конфетный период в отношениях Ихтиандра и девушки. Но его не было, как и какого-нибудь объяснения происходящего. Странно было бы списывать это на бурление чувств, хоть и действие происходит в горячей Аргентине. Хорошо, что во второй части история больше склонилась к логике.
Вообще, сама вторая часть состоит из действительно запоминающихся эпизодов. Не из разряда пограничного и революционного по типу босоногой Варвары из 'Летят журавли' (в 'Человеке-амфибии' 17-летняя Анастасия Вертинская однажды предстаёт в мокром купальнике - в условиях СССР невероятно смело), а другого. Например, сцена, где главный герой в порыве гнева выбрасывает жемчуг в море, в которой чуть ли не впервые чувствуется эмоциональность участников истории и которой веришь. В концовке будет точно также - эмоциональность и чувства достигают экзистенциального состояния. Не испортит их и довольно театральная манера актёрства, присутствующая повсеместно, где даже Михаил Козаков немного перегорел ближе к развязке. Жаль, что так не было на протяжении всего фильма, хотя каждого персонажа удалось обрисовать в меру хорошо. Мы понимаем цели и мотивацию, но действия озадачивают.
Ввиду того, что сюжет не впечатлил, впечатляет техника. Хоть не за горами отлёт Юрия Гагарина в космос, кино ещё не оснастили высококлассной аппаратурой, и даже упоминавшийся Голливуд этого не отрицал. Так что все эти подводные съёмки, к которым отнеслись при творчестве с полнейшей серьёзностью, оправдали себя больше, чем на сто процентов. И так - вся работа операторского цеха, ведомого Эдуардом Розовским. Те самые сцены, накал которых сравним со встречей Скотти и Мадлен на скалистом заливе под Золотыми воротами в 'Головокружении' Хичкока, оператор снимал с душой, что называется. Где только камера не побывала, радуя невиданными доселе трюками и создавая атмосферу этой самой научной фантастики, которая ввиду наличия простецкой лирики терялась. Радует и футуристическое окружение, эпизодами мелькающее, вперемешку с статичной латиноамериканской действительностью. Вообще, само ощущение океана, с 1961 года ставшего для зрителя реальностью, будоражит, а с музыкой Андрея Петрова превращается в фантастику окончательно, в которую верится.
Есть важный итог, поставленный этим фильмом. За 'Человека-амфибию' режиссёров Чеботарёва и Казанского можно приравнять к Вертову, Эйзенштейну, Протазанову и многим другим праотцам кинематографа, на опытах которых весь мир учился снимать кино так, чтобы это выглядело, как профессиональное искусство. Потому что как всегда у наших не было (и не будет) оборудования даже наравне с мировым, но в таких условиях они 'крутятся' и пишут на плёнку учебники. Вот и в далёком 61-м мир узнал, что вот так, как эти русские, снимать можно. В этом - основное величие фильма 'Человек-амфибия'.
7 из 10
65.4 млн , ...