Тенденция сюжетной примитивизации, охватившая все жанры голливудского кино, с неприкрытой подменой сценария спецэффектами и низкопробным юмором для имбицилов закономерно оскорбляет зрителя-носителя двухзначного IQ, который в гневе устремляет свой горящий взор либо в сторону славного прошлого, либо к берегам Европы или Азии, в то время как носители трехзначного IQ, на деле поступая точно так же, взирают на происходящее с философским смирением. Говоря о фантастических боевиках, фильмах-катастрофах и других представителях «зрелищных» жанров, нельзя не признать, что спецэффекты в них безоговорочно важны, однако зритель, идя в кино, в первую очередь идет смотреть на Человека, на Людей, млекопитающих-себе-подобных в контексте занимательной истории, а потому сводить на нет человеческий фактор, значимость сюжета и роль сценариста в создании фильма нельзя. Но они сведены. Даже при наличии готовой истории, как то рассказ Филиппа Дика в руках сценариста к 'Вспомнить все' 2012 года, сюжетная первооснова упрощена до такого предела, что сценарист нам представляется сущим ребенком, творя, соответственно, для таких же детей. Сей факт особенно загадочен для той части публики, которая знакома с новеллой писателя-фантаста и одноименной культовой картиной Пола Верховена начала 90-х, сравнения с которыми, увы, неизбежны.
Лен Уайзман, без сомнения, мальчишка, обожающий войнушку. Драки, перестрелки и погони в его кино всегда красивы и стремительны, однако как творец, лишенный воображения, отсутствие оригинальности он компенсирует объемом и скоростью файтинга, который за своей однотипностью очень скоро становится невыносимо монотонен и скучен для зрителя. А так как персонажи-драчуны на протяжении кина - одни и те же, движения их схожи, а локации почти не отличаются между собой, утомленный однообразием зритель обращается к хрестоматийному человеческому фактору, от которого Уайзман, как истинный мальчик, предельно далек. И вот уже любимец режиссера Экшн, вольготно занимающий 95% площади картины, беспомощен перед затюканным, униженным сюжетом, забитым в темный и сырой пятипроцентный угол. Как только в этот угол направляют свет, становится понятно, что в картине Уайзмана есть только три героя, двое из которых убегают, а один — преследует, и в этом весь 'высокий' смысл. К рассказу Филиппа Дика сия погоня имеет очень косвенное отношение; чуть более прямое — к картине «Возвращение воспоминаний» с Арнольдом Шварценеггером, от постыдного звания ремейка к которому сценарист пытался спасти свое детище, но, как обычно, нанес ему тем самым еще больший вред.
Ремейк — коварное явление. В его основе всегда лежит потребность обновить классический сюжет с помощью новых технических средств и 'переосмыслить' историю, пересказав без явных заимствований и повторений. В “Total recall” 90-ого года имелся ряд ярчайших характерных эпизодов, которые непроизвольно приходят на ум, не зависимо от давности просмотра фильма; имелся Марс с оригинальной атмосферой и, наконец, Даглас Куэйд железного Арнольда, героический образ которого, с его непобедимостью и юмором, был обожаем публикой. Тщеславный Курт Уиммер и Ко запальчиво решили не ступать по следам предшественников, и первым делом удалили из истории Марс; вторым — ряд характерных эпизодов, а третьим — личность Куэйда старого формата. Но, как это часто случается с амбициозными «продажниками», которым до искусства - как до Рая, образовавшиеся сценарные дыры заполнить чем-то собственным никто не смог, идей не оказалось, а потому овраги в сюжете были наскоро залиты новой порцией густого спецэффекта. Остались только те моменты, без которых история вообще теряла всякий смысл, но чтобы к ним не привлекать особого внимания, их 'проскочили' на скорости Ската. При том, что именно они являлись ключевыми. Чудеса.
Пример: в оригинале 90-ого года эпизод посещения Куэйдом корпорации «Вспомнить все» был очень важен и оттого прописан со всевозможной тщательностью - от описания офиса, программы и выбора персональных клиентских настроек до неудачной попытки внедрения объекту ложной памяти. У Уайзмана небоскреб с алюминиевыми витражами заменен захолустным подвалом в Чайнатауне наподобие дешевого тату-салона, беседа между покупателем и продавцом сведена до обмена приветствиями, а неудачная попытка прожига болванки в голове героя Фаррела урезана до двухсекундного мельтешения, тут же смененного очередной файтинг-сценой. Если судить по увиденному, ни один человек, хоть как-то дорожащий своим мозгом, не обратился бы в подобный подозрительный салон, а новый Куэйд не просто смело плюхнулся в указанное кресло, подставив голову под «лазерный луч», но даже не спросил, как именно работает машина, бывают ли побочные эффекты и что конкретно китайские гастарбайтеры с немытыми руками планируют впихнуть ему в голову. Таких примеров здесь — вагон и две телеги. Абсурд зашкаливает, логика хромает и падает под ноги неуместной и нелепой на фоне здоровой толпы трехгрудой проститутки, а двое персонажей - Фарелла и Билл - спасаются от фанатичного преследования героини Бэкинсейл, похожей на робота гораздо сильнее, чем синтетические полицейские в ее команде. Этот образ, намеренно расширенный под самомнение актрисы, ужасен в изначальной примитивности и ограничен в исполнении. Все двадцать раз, что Лори появляется в кадре, она повторяет одни и те же механические фразы и движения, напоминая инструктора по фитнесу.
В общем, ждать чего-то внятного от фильма Уайзмана — напрасное, неблагодарное занятие. Он слаб, беспомощен и представляет собой очень средний боевик. Задумка писателя-фантаста оказалась сведенной к единственной вырванной из общего контекста фразы, герои в пустоте своей также утомительны, как долгий и однообразный экшн, а слоган картины в правдивости своей звучит примерно так: «если вам нравится история Филиппа Дика, забудьте все, что вы только что видели, и пересмотрите «Вспомнить все» 90-ого года».
1 из 10
за сцену с роялем. Красивая мелодия