спасти рядового копылова
Мир цвета хаки. Даже там, где нет людей в форме и погонах, во вполне гражданских интерьерах и пейзажах, царит тускло-оливковый цвет. В одеждах, городской пыли, стенах домов, пожухшей листве, камнях, воде горных речек, обивке сидений пригородного автобуса- цвет «милитари» доминантный. И на фоне серо-оливковых стен пацаны играют в войнушку. Кто-то стреляет, кто-то погибает. Режиссер Владимир Битоков и оператор Ксения Середа такую палитру выбирают не только для того, чтобы подчеркнуть: война на пороге, военные правила, приказы, распорядки уже норма гражданской жизни. К финалу картины эти краски будут восприниматься иначе: мир цвета хаки- это мир, который затаился, спрятался, закамуфлировался. В том числе, и от самого себя.
В какой момент сквозь жесткий критический реализм начинает прорастать высокая горькая экзистенция сказать трудно. «Мама, я дома» из тех фильмов, которые настроив зрителя на волну «кино морального беспокойства», полностью берет его в плен подробностями быта, лихо закрученной интригой, гениальной сменой имиджа, до степени неузнаваемости, актрисы Ксении Раппопорт. И когда сместился прицел, когда беспощадная социальная критика проросла в полотно тончайшей отделки жизни души- не суть важно. Важно, что это произошло. А случается такое в последнее время крайне редко.
Единственная во всей Кабардино- Балкарии женщина- водитель автобуса Антонина Копылова получает 5 миллионов рублей и ведомственную медаль за погибшего в Сирии сына Евгения. Про то, что сын в Сирии, она знать не знала- семья была уверена, что он подался куда-то на заработки, но уж точно не в Сирию и не в военной форме. Больше того: по официальной версии сын погиб 7 марта, а сестра «убитого» получила от него СМС 9-го. И во время торжественных похорон с военным оркестром хоронят не тело погибшего, а его куртку, взятую из дома. Все эти несостыковки заставляют Антонину добиваться организации поисков, которые организовывать не то, что никто не собирается, никто не может понять: а в чем вопрос- деньги и медаль ведь получены? Это поверхностный пласт картины. Мир, в котором человек не нужен вообще. Цена жизни определена четко и однозначно- 5 миллионов рублей. В соответствии с Уставом мира цвета хаки.
Сказать, что Ксения Раппапорт в роли Антонины Копыловой неузнаваема- ничего не сказать. Куда делись аристократическая осанка, царственные повороты головы, внимательный, пристальный взгляд? Мужицкие замашки, резкие оценки, общая одутловатость лица и волосы паклей, крашенные в «рыжий каштан»- вот ее Антонина Копылова.
Режиссер не играет в поддавки. История матери, убитой горем по любимому сыну- не отсюда. По контексту понятно: бултыхался парень без дела, работы не было, пиво жрал, пока не «уехал на заработки». Степень семейных любви и доверия в этом вся: уехал, слава Богу, приработок нашел. И требования Тони идут не только от материнских чувств- какой бы ни был, а все же сын. Шоферка не может примириться с алогизмом ситуации: парень мертв только по словам невесть каких очевидцев, есть приметы, что жив рядовой Копылов. Но подавляющее большинство земляков Евгения предпочитает версию о его гибели- она устраивает всех. Пушкинское «Они любить умеют только мертвых…» здесь в самый раз в рифму. И касается это не только властей, которым очевидно мертвый герой нравится больше живого неприкаянного парня. Битоков помнит и предыдущую строку из «Бориса Годунова»: «Живая власть для черни ненавистна».
Никакой живой власти и нет. Есть только чернь, готовая признать любую фантасмагорию реальностью, если прикажут. И местные власть предержащие, которые в фильме выведены как трупные черви, питающиеся разлагающимися телами бывших вождей. История Антонины Копыловой обрамлена повестью о надеждах местных районных властей восстановить дачу бывших лидеров СССР («здесь и Хрущев бывал, и Брежнев»). Именно возможный грядущий приезд Высоких гостей и заставляет районных упырей- начальников активизироваться в борьбе за нейтрализацию чересчур настырной Антонины. Полуразрушенный дом, овеянный легендами о хрущевых и брежневых, где со стен неожиданно выглядывает сталинский лик, становится образом обветшалого былого величия, вокруг возрождения которого суетятся серые и безвольные «наследники».
Несговорчивость Антонины влечет за собой новый поворот фабулы- сын вернулся. По паспорту – Евгений Копылов, называет Антонину мамулей, устанавливает в доме порядок кому и куда можно, а куда нельзя. Проблема в том, что Антонина сына не узнает. Его «узнали» уже все – и отец, который давно живет с другой семьей, и сестра, обремененная сыном- аутистом, которого лечить надо. Очень вещный, документально-точный, густо-прописанный быт в «Мама, я дома» начинает превращаться в фантасмагорию тем более страшную, чем документальнее и точнее она прописана. Эту пограничную реальность когда-то в совершенстве освоили Александр Миндадзе и Вадим Абдрашитов. Новое российское кино такой тип кинописьма списало в архив. Битоков воссоздал эту предельно-осязаемую реальность, которую пронизывает беспощадно-жестокий и мертвенно-холодный свет фантасмагории.
Актерский дуэт Ксения Раппапорт- Юра Борисов -это диалог тончайше прописанных движений души. От ненависти к усыновлению. Надзиратель и узница. Свобода на грани анархии против устава, где приказы обсуждению не подлежат. С какого момента вражда начинает прорастать взаимопониманием? Когда Антонина поняла, что у этого «Евгения» тоже есть мать, которая может быть не в курсе на каких «заработках» ее сын сейчас? Что заставило «Евгения» увидеть в настойчивости Тони не твердокаменность, а нежелание жить по лжи? Этот пласт, который взлетает над социальной злободневностью в сферы высших генетико-душевных отношений, исследованию которых посвятил большую часть своего творчества учитель Битокова- Александр Сокуров. Битоков оказался достойным учеником. Он не повторил за Александром Николаевичем. У него не «Мать и сын», даже не «Александра». Его конструкция более разветвлена, прихотлива и прочна. Матери и сыновья, которые бьются за жизнь родных до последнего, даже если всем остальным мертвыми они милее.
В новом мире никто не рвется спасать рядового Копылова. Большинство хочет его с почестями похоронить. Безумие мира, в котором потеряна главная ценность – жизнь. Мир в отсутствии целей, идеалов, принципов, а нормой становится бред. «Жалок тот, в ком совесть нечиста»- это о неглавных героях «Мама, я дома», о людях, чьи маленькие сыновья играют в войнушку, пока родители собирают дармовые помидоры в рамках акции социальной заботы. Группа Битокова нарисовала мир, который устал сам от себя, от бреда и бессмыслицы. Мир, который камуфлируется в защитные цвета не для того, чтобы спрятаться от врагов, он прячется от самого себя.
3.3 тыс , ...