Лес

год
страна
слоган-
режиссерВладимир Мотыль
сценарийВладимир Мотыль, Александр Островский
директор фильма-
операторВладимир Ильин
композиторАлександр Журбин
художникВалерий Кострин
жанр драма, комедия, ... слова
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время97 мин. / 01:37
Госпожа Гурмыжская — некогда блиставшая своей красотой барыня, встречает старость в своем имении, в глухой провинции. К ней в поместье приезжает племянник, недоучившийся гимназист, и хозяйка, скуки ради, решает завести с ним интрижку… Тот охотно отвечает богатой тетушке «взаимностью».
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей


    Одна из популярнейших пьес Островского «Лес», достаточно вольно экранизированная Владимиром Мотылем в 1980 г., хоть и выпущенная на свободу только в 1987 г., предстаёт перед нами в крайне растрепанном виде, где режиссер, пытаясь сохранить и собрать воедино все ее колючие актуальности, меткие словечки, остроты жизненных и политических коллизий, театральные аллюзии и красоты актерской игры, делает в результате доморощенный водевиль, где из-за размытых «спецэффектами» кадров под бодрую, написанную Журбиным словно для цирка музыки, прорывается та звенящая нота, та удивительно сегодняшняя интонация, где все — каждая строка пьесы и каждый недочет фильма — становится доказательством живучести написанного в 1870 году текста.

    Чем данный фильм мог оскорбить чувства и мысли работников советской кинобюрократии остается только гадать, поскольку зеркало, поставленное перед Россией более 100 лет назад Островским и ставшее достаточно кривым в выбранном Мотылем фарсовом жанре, вряд ли особо ярко высветило «язвы общества» до такой степени, что кто-то усмотрел в фильме крамолу, когда все во фраках.

    Очаровательную, как не парадоксально, в своей недалекости Гурмыжскую в рюшах и турнюрах, здесь слишком сильно затеняет своей харизмой Людмила Целиковская, чья простодушная и отнюдь не злобная душевная пассивность может заставить воскликнуть «Ах, Боже мой, прелесть же какая дурочка», но и только. Садальский в роли Буланова, переигрывая и хлопоча лицом, слишком скоморошен и убог, чтобы на полном серьезе можно было рассуждать о падении нравов или же «дикости лесной». Метафора с гиперболой хороши тогда, когда первоисточник не так злободневен и очевиден. Иначе и так все знают, что про недорослей только влюбленной даме пристало говорить, что «он родился повелевать, а его заставляют учиться в школе». Этот же персонаж не то, что учиться, а даже ровно стоять в соответствии с теорией Дарвина еще не привычен.

    Злой и практичный, рельефный, словно вырубленный из идеальной поставки про русского купца-удальца, Восмибратов Пуговкина сильно напоминает здесь чеховского Лопахина, которому в зависимости от времени и текущей политической ситуации критики и учителя жизни ставили знак от «минуса» к «плюсу» и наоборот, потому что когда практичность для людей с возвышенной душой является качеством, оскорбляющим их нежные чувства, а когда и наоборот. Можно сколько угодно осуждать железную хватку купца с его вымораживающим взглядом, но глядя на беготню челяди вокруг неловкой любовной истории барыни и возню в лесных чащах молодого поколения с хаотичными метаниями, безволием, слезами и киданиями в реку, так и накатывает тоска от всех этих enrages de la passion, и хочется побольше купеческой приземленности.

    Однако все это шумное, нелепое и мельтешащее отступает назад, уступая место ставшему уже именем нарицательным Несчастливцеву в исполнении Бориса Плотникова, который в совершенно бешеном ритме, где сплелись воедино и истинное актерство, никогда не вылезающее за те края, откуда свешивается маслянистая физиономия затрапезного Актер Актерыча, и какая-то вселенская тоска по несбыточному, и вечное потрясание пистолетом, который таки выстрелит заведомо холостым, дает этой постановке настоящее «всамделешное» звучание и выкристаллизовывает само понятие «благородного артиста» в пику ремесленному «комедианту», которым большинство, собственно, и является.

    Несчастливцев, этакий голос совести, максимализма, правды и бессеребреничества, при всей своей актерской позе обманутого жизнью Гамлета, бросаясь из крайности в крайность, парадоксально высвечивают горьковатую истину о том, что несчасливцевы, довольствуясь в итоге перепадающими на их долю моментами «гордости и чистого искусства», гораздо счастливее довольствующихся малыми крохами счастливцевых. Мотыль, который явно затеял этот фильм именно из-за фееричного персонажа Несчастливцева (даже с учетом «кастрированности» финального монолога), почему то упустил из виду, что грандиознее и могущественнее они выглядят только на фоне реального цинизма и бездушия, а не расфуфыренного шута Буланова. Но спина традиционно и бодро уходящего в даль Несчастливцева-Плотникова явно дает понять, что его бой с ветряными мельницами еще не проигран, потому что никогда не будет закончен!

    10 сентября 2017 | 20:24

    Фильм и зрители разошлись в чем-то главном, если на месте отзывов зияет красноречивая пустота. И это при том, что основа экранизации — пьеса Островского, заметное явление русской культуры уже в течение века.

    У кинозрителя повышенные требования к динамичности зрелища. Слово — то, чем впечатляет сцена, оставляет его равнодушным. Декларация истин, пусть о самом главном в жизни, ставит создателей фильма в положение, где они проигрывают театру. Даже пламенный финальный монолог Несчастливцева-Плотникова, уместный на сцене, тут не находит живого отклика, не вызывает в зрителе сопереживания-прозрения.

    И тут следует обратить внимание на зрителя. Кто он? Возможен ли резонанс чувств, не в пустоту ли обращен призыв главного героя? Быть понятым, способности увлечь своим видением главного в жизни, именно этого лишен Несчастливцев. Его стремление быть выше обстоятельств, покорить жизнь своим «благородством», приводит к разным несуразностям, (эпизод с часами в конце фильма). Отрицание прозы жизни делает его в глазах окружающих непонятным чудаком, при всех его попытках быть пророком человечности и сострадания.

    Ведь окружающие воспринимают счастье, как сумму удовольствия. Им непонятна другая математика — разделенное счастье, ставшее большим, для каждого, давшего счастье другому. И мы, современные зрители — такие же пленники арифметики эгоизма, как и век назад.

    Театр Островского стремился воспитать свою публику, заставив преодолеть животный эгоизм каждого общим сопереживанием, воспитанием нового чувства — гражданственности.

    Об успехе этих попыток творцов театра, творцов идеалов гражданственности мы можем судить, оглянувшись вокруг. Об этом свидетельствует невосприимчивость публики, пустота на месте отклика о фильме на эту тему. Будем ждать более удачных воплощений мечты о человечности не оставшейся без отклика, дошедшей до каждого зрителя. Обращения на равных, и на понятном языке.

    Фильм наводит на мысли о необходимости такого обращения.

    30 мая 2018 | 11:28

    Заголовок: Текст: