Киноглаз

год
страна
слоган-
режиссерДзига Вертов
сценарийДзига Вертов
директор фильма-
операторМихаил Кауфман
композитор-
монтажЕлизавета Свилова
жанр документальный, ... слова
премьера (мир)
время78 мин. / 01:18
Документальный фильм о новом государстве — СССР. Представляет собой сборник небольших эпизодов о жизни Советского Союза, объединенных в серию «Жизнь врасплох». Большое внимание уделено детям и их пионерской организации. Также показаны кооперативы того времени, слон, борьба с туберкулезом, скорая медицинская помощь, сумасшедший дом, занятия по физике для рабочих.
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Снимался в Москве и Подмосковье.
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    Начало двадцатого века — задорное время, когда творческие манифесты появлялись едва ли не чаще, чем сами предметы искусства. Одни предлагали сбрасывать кумиров с парохода современности, другие закрашивали черной краской прежние достижения живописи, третьи крушили законы гармонии. Но даже в этом котле безумных идей программа убежденного документалиста Дзиги Вертова, принципиально отрицавшего игровое кино, смотрится немного пугающе. Из нее следует, что человека необходимо исключить из киносъемки за присущие несовершенства, а художественная эволюция объекта в кадре сформулирована как «через поэзию машины к совершенному электрическому человеку», финальной же точкой творческого проекта будет «новый человек, освобождённый от грузности и неуклюжести, с точными и лёгкими движениями машины». «Киноглаз» — первый, воплотивший замысловатую теорию, фильм, из которого становится ясно, что в авторском заявлении практически нет преувеличений и переносных смыслов, манифест здесь почти строгая инструкция, набор директив. Хотя внешне перед нами всего лишь бессюжетная документальная работа, объединяющая малопримечательные случаи из жизни простых людей.

    Самые запоминающиеся эпизоды картины для большинства зрителей, как правило, связаны с обратным монтажом: куски мяса превращаются в живого быка, свежеиспеченный хлеб рассыпается на зерна пшеницы. Вертов буквально одержим идеей управления временем, но не из романтических порывов, не с целью породить символ, в этом видится предельно конкретная польза. Монтаж как «машина времени» — всего лишь одна из деталей гигантского конструктора реальности, доступ к которому дает исключительно кинокамера (киноглаз) и который позже окончательно разрушит устаревшее миметическое искусство. Словно где-то существует конвейер, выпускающий идеальные фигуры, а среди фигур будет и идеальный человек. Идеальный, потому что созданный машиной и подобный машине. В «Киноглазе» такое уподобление достигается сверхчастыми склейками: разные люди дают разные части тела или даже разные чувства. Фокусник во дворе — творческий азарт, мать с грудным младенцем — забота, дети в лагере — искренность. Получившийся на выходе кинофранкенштейн или, пользуясь авторской терминологией, «электрический человек» — дитя будущего, эталон, с которого снимут копии для новых конвейеров. Недаром режиссеру так нравится снимать юных деревенских пионеров, в которых уже угадываются механические черты: почти все ребята настойчивы, решительны, малоэмоциональны. По задумке именно они воплотят проекты, слишком смелые для сегодняшнего дня.

    Смелые, если не сказать больше, ведь человек-машина — жутковатая атеистическая (или даже технотеистическая) концепция, по которой Вертов выстраивал все свое кино. При этом творческий метод укладывается в более глобальный культурологический процесс: когда-то давно негласно предполагалось, что внешний мир существует по законам Аристотеля, нечто под названием «душа» приводит в движение абсолютно все тела, вещи обладают тайной; появление сложных машин будто бы перечеркивает метафизику, оказывается, материя может приводить в движение сама себя, пароход, паровоз или трамвай запускаются человеком, не высшим существом. Однако прогресс идет еще дальше, новейшие механизмы работают столь долго, что момент запуска теряет свое символическое значение, техника воспринимается вечной, бессмертной — творец и тварь мистически меняются местами. Неудивительно, что Вертов, как и многие авторы того времени, испытывает в равной мере страх и восхищение при виде современных ему техногенных чудовищ. Когда в одном кадре работники цеха неуклюже возятся с мукой, а рядом величаво орудует роскошный металлический ковш, уже по положению камеры ясно, на чьей стороне симпатии оператора, а сам эпизод выглядит грустно-ироничной отсылкой к есенинскому «Жеребенок и поезд».

    Выходит, что у человека здесь более нет альтернатив: он вынужден будет слиться с упорядоченным скопищем лязгающих и ревущих кусков металла. Примерно так и случится в авторском opus magnum, в «Человеке с киноаппаратом», где высшей точкой прогресса будет новый индустриальный город как абсолютная машинерия, машина машин. Впрочем, симбиоз механизмов с живой материей может оказаться вовсе не таким страшным и болезненным. В конце концов, для Вертова это мечта, поэзия, водопад образов и искренняя любовь. Лучшие моменты «Киноглаза» — общие планы трамваев, которые по круговым траекториям рельс изящно огибают хаотичные толпы спешащих на работу горожан. Дзига Вертов, вожделеющий преодолеть все человеческое, запускает и противоположный процесс: очеловечивание кино, но не только на уровне сюжетов или смыслов, он приручает его сугубо техническую сторону. Камера как киноглаз не просто фигура речи, термины «киноправда» и «фабрика фактов» не отвлеченные конструкты: этот подход открывает съемочной группе полную сокровищницу приемов, к которой не имели доступа отчуждающие аппаратуру современники и которой по сей день не прекращает пользоваться европейский кинематограф. «Гражданин Кейн» повторяет операторские трюки, Жан-Люк Годар организует Groupe Dziga Vertov, даже в «Догме-95» фон Триера и Винтерберга можно увидеть продолжение идей советского режиссера.

    «Киноглаз» — артефакт времени авангарда, когда авторы всерьез верили, что символы и метафоры можно найти в окружающем вещном мире, а искусство может влиять на реальность не только косвенно, когда великие умы пытались заменить только что разрушенные абсолюты из прошлых эпох монструозными материалистическими конструкциями. Финальная сцена фильма: установка радиовышки, окрестные жители, улыбаясь, изучают переданный аудио-сигнал через наушники. Теперь они понимают язык машин.

    17 сентября 2017 | 20:47

    Кинодрама — опиум для народа. Кинодрама и религия — смертельное оружие в руках капиталистов. Сценарий — это сказка, выдуманная литературой про нас…
    Долой буржуазные сказки-сценарии! Да здравствует жизнь, как она есть.
    Самый термин «искусство» в сущности контрреволюционный (с)

    Дзига Вертов


    Казалось бы, в условиях, где шаг влево или вправо равен побегу и может быть покаран расстрелом, где отсутствие восхваления подлинных ценностей приравнивается к декларации ложных, не может быть и речи о создании шедевра или просто хорошего интересного произведения. С одной стороны, жёсткая цензура — верный способ создания чего-либо на редкость скучного и недотягивающего до шедевральности, ведь внимание сконцентрировано не на содержании, а на соответствии ортодоксальным приличиям. Но с другой, та же самая цензура является неслабой проверкой на вшивость. Слабо высказать свои убеждения под жёстким давлением идеологических рамок? Слабо придумать для них маскировку, чтобы и цензор оказался доволен, и идея была высказана?

    Перед Дзигой Вертовым, урождённым Давидом Кауфманом, такой моральной дилеммы не стояло по той причине, что он видел молодое государство СССР с исключительно хорошей точки зрения. Судьба этого человека, считающегося отцом советского документального кино, была незаурядна. Он был беспартийным, но это не мешало ему искренне почитать большевистскую власть и подчинить политической идее свой талант. А талант присутствовал, этого не оспоришь. Сильный кино-идеолог, монтажёр журнала «Кинонеделя», а в дальнейшем и инициатор выпуска киножурнала, Вертов был безапелляционен в своих взглядах на кинематографический процесс. Всю специфику деятельности он сводил к кинокамере и монтажу, объявляя, что всё остальное «от лукавого». Против художественного кино он боролся жёстко. И, как это часто и бывает — за что боролся, на то и напоролся, критика вынесла ему вердикт «сумасшедший», а к концу сороковых его постигла полная опала, которой не помешало даже то, что он снимал про войну. Но категоричность Вертова не умалила высокого влияния его деятельности на хронику и документалистику.

    Его «Кино-глаз» является в своём роде уникальным манифестом тогдашней жизни. И здесь имеет значение не то, что снимал Вертов, а то, как он снимал. Монтаж и кадрировка поражают красотой, выверенностью и эстетикой. Особенно сцены с использованием обратного монтажа, где мясо «превращается» обратно в быка, а хлеб — в пшеницу. Много внимания Вертов уделяет пионерской организации. Сцены с китайским фокусником и слоном выглядят, как своеобразные цирковые выступления. Сцены из сумасшедшего дома могут удивить среднестатистического зрителя, но вопросы отпадают, если знать, что Вертов имел допуск к съёмкам в Бутырке и (ужаснись, нынешнее всепроникающее телевидение!) в лагерях — отчего же при таком раскладе ему не иметь допуска в психушку?

    Пока правда не оказалась вне закона, Вертов успел показать тогдашний мир правдивым, продемонстрировав зрителю бродягу, нюхающего кокаин, и крестьянку, говорящую, что молодые пионеры не ходили в церковь. И его почитание советской власти очень бросается в глаза в сценах, где он показывает мероприятия по борьбе с туберкулёзом и транслирует, что чахотка — болезнь капиталистического общества.

    Радикальные идеи Вертова оказались приняты в штыки тогдашней критикой, и художественное кино зашагало новой дорогой, оборачиваясь или чистейшими агитками, воспевающими имеющийся строй, или тонкими, умными и неоднозначными картинами, где изворотливая мысль режиссёров преодолевала цензурные препоны. Однако творческая безапелляционность Вертова, помноженная на его преданное служение политической идее, не помешала его таланту, позволившему ему немало сделать для монтажа и документального кино. Не является ли это подтверждением того, что для доподлинного таланта ни цензура, ни жёсткие идейные рамки не являются помехой?

    «Кино-глаз» был награждён серебряной медалью и дипломом на выставке в Париже. В наши дни многие абсолютно справедливо скажут, что с моральной точки зрения он устарел. Количество тех, для кого СССР — история, становится всё больше. Поневоле задумаешься, ах, сняли бы в нынешних условиях полной свободы и вседозволенности что-либо равное творению Вертова не только по визуальной красоте и художественной совершенности, но и по содержательности. Нет шедевров? А откуда им взяться, когда совершенно не надо напрягать мозг, а условия таковы, что вороти что хочешь? Голова-то, она намного лучше работает, когда трудности преодолевать нужно…

    14 октября 2012 | 16:25

    Дзига Вертов — удивительная творческая личность. 1924 год, а он создает в то, что даже в современном кино может показаться очень стильным, ярким и совсем нелегким.

    «Кино-глаз» — одно из нетленных творений Вертова. Фильм состоит из нескольких частей: жизнь пионеров в лагере, история китайца-фокусника, слон в городе, борьба с туберкулезом, выезд скорой помощи, психиатрическая больница. И, конечно же, Вертов снимал это все не по сценарию, а в живую. Даже лозунг (или по-современному — слоган) звучит так — «Жизнь врасплох». Он задумал подловить куски жизни советского человека даже там, где этот человек и не подозревал о существовании таинственного предмета со стеклянным глазом. Само собой, Вертов, как ярый защитник и почитатель советской власти видел лишь в сем правлении одни плюсы. Но по истечении многих лет, не подозревая того, Вертов открыл глаза зрителю немного в ином ракурсе. Например, такой эпизод. Вожатый пионерского отряда по имени Боря зачитывает пламенные речи о славной жизни великого и могучего Владимира Ильича Ленина, а затем выдает листовки (с изображением вождя) другим пионерам. Те с наиогромнейшим желанием выхватывают их из его рук. В параллельном кадре — маленький мальчик лет четырех. Он, с грязным лицом и открытым ртом, смотрит на своих старших собратьев. Это в понимании Вертова — будущий пионер и продолжатель великих дел Ильича, который завидует «старшикам». Только, спустя много десятилетий это можно воспринять по-иному. Разве это счастливый малец? Он — голодный. Дайте ему хлеба! Для чего эти плевые речевки, когда страна еще долгие годы не будет нормально питаться и переживет еще немало потрясений (тут впору вспомнить голод в Украинской ССР в 1933 году, а затем и репрессии, учиненные приемником Ильича). Но это лишь мое субъективное мнение. А это было тогда, когда следование однотипной политрелигии было неуклонным. Возможно, Вертов — человек сильной натуры, видел все в оптимистичном виде. Это его мнение. Только обращаться с образом, сравнительными объектами и ситуацией у Дзиги Вертова было не отнять. И каждый образ в его понимании и материализации через «стеклянный глаз» (т. е. — камеру под четким управлением оператора Михаила Кауфмана, брата Вертова) был по-своему уникален.

    Так, например, история с китайцем Чаном, осевшим в Москве, — это вообще отдельное цирковое выступление, устроенное по умелой вине режиссера. Зритель может наблюдать за тем, как китайский умелец соединяет и разъединяет металлические обручи, сваренные меж собой. То, как Чан достает из-под шляпы белого мышонка. А чтобы зритель уж совсем не оказался под цирковым гипнозом, режиссер в качестве перебивок использует кадры с радостными детьми, которые стали случайными зрителями уличного представления. И чтобы «перебить» меж собой кадры хорошо и правильно — нужен хороший монтажер. И такой у Вертова нашелся (хотя он сам отлично монтировал свои фильмы).

    И, вернее, не монтажер. А, простите за грубый каламбур, — «монтажерша». Это Елизавета Свилова, по совместительству — супруга Вертова. И, как известно, фильм рождается на монтажном столе. Вот они его и «родили». Да не просто «родили», а сделали из него настоящий шедевр. В «Киноглазе» впервые был применен, так сказать, обратный монтаж. На экране разделанная мясная туша постепенно превращается в быка, бредущего в стаде, румяные булки превращаются в тесто, в муку, затем в зерно и, наконец, пшеницу.

    Съемки с воздуха (прыжок человека с высоченного трамплина в воду), в толпе, прямо в физиономии, резкие крупные кадры, детали. Для рабоче-крестьянского зрителя такие киноштучки были настоящим чудом. До Вертова и Кауфмана российский зритель не видел в кино ничего подобного. Они удивляли, потрясали, шокировали и завоевывали зрительские души. Вот один из лозунгов Вертова: «Да здравствует жизнь, как она есть».

    Да уж, «жизнь, как она есть», иногда была совершенно неожиданной. Наверно, до Вертова и Кауфмана никому и в голову не могло прийти устроить съемки в… сумасшедшем доме. А они это осуществили. Да еще как осуществили! Отыскали самые «сливочные» моменты. Стоит только вспомнить улыбчивую дамочку, которая хочет предложить себя мужчинам (ее веселую сумасшедшую физиономию, «крепящуюся» на лысой голове, ее слегка искореженное тело, завернутое в грязное одеяло). И сразу становится смешно. Конечно, не от самой больной, а от сложившейся ситуации, умело пойманной на камеру.

    Ко всему прочему, в фильме Вертов применил мультипликацию (см. кадры про пивную). И это было делом еще более неслыханным и невиданным, нежели экспериментальный монтаж.

    Фильм не только рассказывает жизнь и цели рабоче-крестьянского народа. «Кино-глаз» является уникальным пособием по киноискусству. И не только документальному.

    10 из 10

    В 1925 году на Всемирной выставке в Париже «Киноглаз» получил серебряную медаль и диплом, а плакат к фильму и по сей день популярен как символ революционного киноавангарда.

    27 марта 2012 | 18:43

    Давид Кауфман (в миру известный, как Дзига Вертов) вместе со своим братом Михаилом в далёком 1924 году сняли знаковый фильм. Причём не только для развития отечественного кинематографа, но и для мирового. Хотя фильм и не имеет того темпа и видения мира, каким поражает воображение «Человек с киноаппаратом», но он всё равно завораживает своей эстетикой свежего взгляда на реальность.

    «Кино-глаз» поворачивает время вспять. Именно так звучит титр об одном эпизоде, где плёнка проиграна задом наперёд. Но не так уж важен этот эпизод, в сравнении с тем, что фильм, и в правду, уничтожает пространственно-временной континуум, преодолевая десятилетия, чтобы показать простую жизнь, таковой какой она была подсмотрена «киноками» Вертова, полностью сохранив эффект присутствия. Причём именно субъективный взгляд на мир авторов фильма и является наиболее интересным.

    Говоря о беспристрастности камеры, как объекта, об отсутствии автора в кино, о не приукрашенной реальности, подсмотренной «скрытой камерой», братья Кауфманы и их сотоварищи, создают мир «абсолютной объективности», где изображение не может быть оспорено. «Верю тому, что вижу». А как не поверить в жизнь врасплох? Ведь кино создаёт мнимую реальность, которая подчиняет сознание зрителя, заменяя ему быстро проплывающими на белоснежном экране картинами из быта раннего СССР, подлинный мир. А в случае с таким произведением, как шести серийный «Кино-глаз» Дзиги Вертова, и вовсе создаёт портрет давно забытой всеми эпохи. Таким образом, создаётся «вымышленная память» о том времени, которого никто из нас не застал.

    Вертов смог уловить то, что отличает кино от театра и литературы, потому сознательно отказался от этих устаревших форм, познания реальности. Ведь театр существует только в момент спектакля, а литература не имеет такого сильного воздействия на своего читателя, в силу отсутствия чёткой образности, которая отдана на откуп читателю. Слишком много свободы воображения, там, где можно вбить конкретные образы. Нет, ну действительно, что такое «по улицам слона водили» и «пионеры сражаются с пьянством и курением, как рассадниками туберкулёза» на словах? Да что угодно. Но правда, заснятая со скоростью 18 кадров в секунду, становится единственно верной. Не подлежащей скепсису. Не подлежащей спорам. Подлинная реальность. Кино глаз!

    30 марта 2013 | 17:29

    Заголовок: Текст: