Уроки свободы: мечты и надежды «перестроечного» кино (часть 1)
Я люблю «перестройку», хотя всего лишь родился в те годы и, конечно, в раннем детстве не мог понять тех процессов, которые происходили в стране, того, как много они обещали, и как ее идеалы были попраны последующим развитием России. По мере погружения в «перестроечное» искусство, которое сейчас кажется странным, даже китчевым, но ни на что не похожим, я все больше влюблялся в то время. Думаю, что сегодня стоит бросить ретроспективный взгляд на самые значительные фильмы тех лет (исключая, конечно, «Астенический синдром» и «Дни затмения», о которых я уже писал в статьях, посвященных творчеству Муратовой и Сокурова, потому не буду повторяться), чтобы понять, что они дали советскому зрителю, как научили его ненавидеть рабство и тиранию. Пусть даже эта благородная ненависть и оказалась недолговременной.
В этой серии рецензий я хочу нехронологически, а интуитивно проследить путь «перестроечного» кино от робких сомнений в обоснованности тоталитаризма к его полному и всестороннему отвержению. Здесь анализируются следующие картины: трилогия Сергея Соловьева («Асса», «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви», «Дом под звездным небом»), «Покаяние» Тенгиза Абуладзе, «Мой друг Иван Лапшин» Алексея Германа, «Маленькая Вера» Василия Пичула, «Интердевочка» Петра Тодоровского, «Чернов/Chernov» Сергея Юрского, «Забытая мелодия для флейты» и «Небеса обетованные» Эльдара Рязанова, «Город Зеро» Карена Шахназарова, «Игла» Рашида Нугманова, «Оно» Сергея Овчарова, «Чекист» и «Караул» Александра Рогожкина, «Нога» Никиты Тягунова.
Однако, начать, как и при любой ретроспекции, хочу с конца, когда многое и художникам, и зрителям в те годы стало уже ясно про Советскую власть, потому в лучших фильмах тех лет через сложный, многоступенчатый символизм (не для того чтобы обойти цензуру, которой тогда уже не было, а для максимально широкого обобщения) всячески подчеркивался ее инфернальный характер, – начну с фильма Сергея Соловьева «Дом под звездным небом». Эта лента подводит итоги своеобразной трилогии этого режиссера, созданной в годы «перестройки», в то же время ее ярко выраженный апокалиптизм и мистицизм вызывает в памяти зрителя прежде всего «Мастера и Маргариту», книгу, в которой демонизм Советской власти еще тщательно зашифрован, у Соловьева же он явлен открыто, во всей своей разнузданности и беспределе.
Снимая «Дом под звездным небом» в 1991 году, постановщик уже понимал, как и большинство его сограждан, что дни СССР сочтены – слишком велик оказался удельный вес зла, сделанного не только его вождями, но и самим народом, оказавшегося способным на предательство своих тысячелетних культурных корней и потому, легко пошедшего на повседневное стукачество и соглашаясь участвовать в многолетних злодеяниях партийной номенклатуры и спецслужб. Безусловно, что «Дом под звездным небом» - постмодернистский текст, смешивающий во взрывоопасном для господствующей идеологии коктейле гротеск и сатиру, ужас и смех, фантастическое и реальное.
Этот выдающийся фильм наследует многие уроки кинематографа Годара, прежде всего сам «необузданно галлюцинаторный характер» его творчества, как выразился Делез, что особенно ощутимо в финальном открытом цитировании «Уикенда» с перестрелками, партизанами в лесной чаще. Однако, Соловьев изымает из годаровской эстетики левый радикализм и начинает ее антибольшивизмом, отчего многочисленные расправы над Компостеровым, которого все никак не получается уничтожить, приобретают характер гиперболического преувеличения почти в годаровском духе. Именно этот откровенно инфернальный образ, блестяще созданный Башировым, со всеми его перевоплощениями, переодеваниями и воскрешениями – главная удача фильма.
Когда Компостеров в красной рубахе распиливает прекрасно поющую женщину – это невероятно красивая и в то же время жуткая метафора коммунистического беспредела в России, и то что весь фильм герои (в первую очередь – молодые, что тоже символично) пытаются с ним безуспешно расквитаться, – по сути программная для Соловьева и всей «перестройки» идея очищения от тоталитарной грязи. Конечно, сознательная установка постановщика на смешение жанров и постмодернистский винегрет придают «Дому под звездным небом» некую стойкую ауру китча, с другой стороны – а как иначе можно было деконструировать железобетонные иерархии, господствовавшие не только в искусстве, но и в самом сознании советского человека?
Сделавшего установку на безудержность и бескомпромиссность своей эстетической работы по девальвации советских ценностей в этом фильме (так же кстати, как и в «Черной розе…»), Соловьева можно упрекнуть в сумбурности художественного высказывания. В этом смысле это, конечно, не кристально прозрачное в своем послании «Покаяние» Абуладзе, однако, акценты здесь также расставлены весьма внятно. Ведь не случайно одним из главных героев «Дома под звездным небом» режиссер сделал советского ученого-номенклатурщика, вместе со страной производящего переоценку своих ценностей. Однако, для сил, все удерживающих страну во мраке, и не дающих ей навсегда распроститься с коммунизмом, - чекистов и партийных консерваторов он – всего лишь удобная жертва, потому ему не суждено порвать с прошлым, в котором он участвовал, и с которым связан намертво.
«Дом под звездным небом» завершается почти апокалиптической перестрелкой, в которой Соловьев, как и когда-то Шевчук в своей знаменитой песне, выразил свое предчувствие гражданской войны, которая грянула хоть и локально в 1993-м, но мощно, когда демоны коммунизма (парадоксальным, но символичным образом соединившись с бесами нацизма и антисемитизма) вновь овладели частью населения России и ее правящих кругов. В этом смысле Соловьев снял еще и пророческую картину, в которой есть невыносимые для квасных патриотов сцены целования нью-йоркской земли, да и начальные титры идут на фоне солнечной поездки-прогулки по США. Для искусства «перестройки» вообще свойственны мечты о Западе и особенно о США, и пусть это были лишь мечты, не оправдавшие себя и не связанные с реальностью, они так прекрасны в своем желании наконец-то вырваться из тюремного застенка, которым стала на десятилетия твоя страна, и вдохнуть-таки подлинной свободы.
«Дом под звездным небом» снят не без изъянов, но он очень концептуально проработан, режиссерское послание либерально в лучшем смысле этого слова, а чисто «перестроечный» призыв расквитаться с кровавым прошлым страны, долгие годы строившей свое настоящее и будущее на человеческих скелетах, подан в этой ленте Соловьева в сгущенном, концентрированном виде. Полное и окончательное очищение России и ее граждан от смрада тоталитарного безумия так и не произошло, более того, оно даже не началось, но вина ли в этом совестливой мечты «перестроечного» искусства?