Нет, не о прощании.
На мой взгляд, вот этот процесс «прощание» предлагается нам в фильме Киры Муратовой только в качестве обстоятельств: берём женщину, помещаем её в страх и ужас (например, необходимость расстаться с единственным сыном), взбалтываем и… только теперь понимаем, насколько эта женщина – женщина.
То есть, это нам, зрителям, нужно что-то понимать, а режиссёр-то точно знает, про кого снимает, кто и какая её героиня.
Кира Георгиевна создала настолько прекрасный, нежный, летящий какой-то мир вокруг своей Евгении, что сомневаться в отношении автора к персонажу не приходится. Говорить про этот мир, про это пространство хочется бесконечно. Но ещё бесконечнее потребность им любоваться. Кажется, перемотав все действие и все диалоги или просто посмотрев фильм без звука, всё равно погрузишься в негу, забудешься, перенесёшься в те места и времена, которые теперь существуют уже только за экраном. А как туда хочется!
Только чёрно-белое кино может быть таким красивым. Поражает его одновременная лёгкость и осязаемость. Кажется, угадываешь и какой на ощупь платок, которым героиня повязывает голову, и как зашуршат листья, из-под которых струится дым, если дотронуться до них рукой. Ни секунды плоскости, ненужности или пластмассовости нет в «Долгих проводах». Хочется разобрать весь фильм на кадры, поместить их в рамочки и любоваться каждым. Картины в этих рамочках будут разнообразные – пейзажи, интерьеры, натюрморты, портреты – самостоятельные произведения искусства, одновременно законченные и бесконечные, правдивые и невероятные, реалистичные и сказочные.
А живёт в этом мире прекрасная Евгения. Женщина-женщина. Большую часть времени мы видим её рядом с взрослым сыном. Но даже с ним она не только мать, но и девчонка, и глупышка, и красотка.
В начале фильма есть пара диалогов, из которых эта её почти анекдотичная блондиничья женственность сквозит и очаровывает: «А ты помнишь дедушку? – спрашивает Евгения Сашу, – Помню – его ответ, – Ну как ты можешь его помнить – ты был совсем маленький…»
Или вот ещё несколькими минутами позже на кладбище: «И меня здесь похоронишь, запомни, - Сын отвечает безучастно спокойно – Хорошо, похороню, - и тут же её возмущённое – Саша!»
Вот тут нужно обязательно услышать интонации потрясающей Зинаиды Шарко. Пожалуй, настолько беззащитной в своей женственности она не была никогда. Потрясающая актриса всем – голосом, интонацией, жестами заставляет поверить в свою героиню, а, может быть, и в необходимость, правильность быть именно такой – нелепой, необъяснимой, слабой, но настоящей.
Мать и женщина сталкиваются в ней на протяжении всего фильма. Вот она кокетничает с мужчиной, которого ей только что представили, а уже в следующую секунду выговаривает сыну: «…я же учила тебя, внятно произноси своё имя и…»
Итак, она взрослая женщина, взрослый сын которой собрался переехать к отцу в другой город. В это же время в её жизни появляется мужчина, который, кажется, может оценить всю её необычность и непосредственность.
Кира Георгиевна заставляет Евгению совершать странные вещи: следить за сыном, вскрывать его письма, подслушивать разговоры – не ясно, что тревожит Евгению больше – сам факт скорого расставания, который от неё пока скрывают, или собственное бессилие.
В общем-то, большего сюжета в фильме и нет. Только эти бесконечные проводы и состояния героини. Она, действительно, встревожена чудесной женской тревогой - она не способна строить козни и ломать чужие планы, только внутри неё что-то меняется. Вероятно, приходится прощаться с чем-то внутри себя, но не со своей безумной женственностью.
Жизнь в этот период для неё словно остановилась или растянулась, эта растянутость передаётся нам повторениями одних и тех же реплик по несколько раз подряд. Совершенно не понятно, происходят эти повторения только во взвинченном сознании женщины или в жизни. Такое заметно, например, во время её разговоров с начальником, с сыном.
Всего несколькими эпизодами Кира Муратова показывает нам степень отчаяния, тоску, но и характер героини.
Вот она устраивает небольшую истерику по пути в театр со своим новым знакомым – заявления настолько нелепы, что сердиться на неё невозможно. Например, постоянно курящая Евгения заявляет, что вообще никогда не курила и страшно возмущается, что о ней думают иначе. Она заводится от вопроса «Опять сын?» и начинает чересчур горячо объяснять, что «он хороший мальчик», а в довершение всего ещё и платит за такси.
Совершенно потрясающ момент, который, в общем-то, и является разрешением всей истории. Поставив свою героиню писать текст телеграммы бывшему мужу, Муратова решила сразу несколько задач – и очень лаконично показала нам взволнованность главной героини, руки которой трясутся так, что текст почти невозможно разобрать, а самое простое действие - оставить ручку на столе - у неё получается только с четвёртого раза; и дала Евгении ответ на её страхи. К героине подошёл старичок, забывший очки, и попросил её вместо него написать письмо. Письмо о тоске по детям, о том, как они далеко, и как хочется, чтобы были близко, и, главное, о том, что всё закономерно, что тоска тоской, а жизнь жизнью.
И всего ещё одну истерику, но уже даже не женскую, а, скорее, детскую позволит себе Евгения – в самом конце, когда решение об отъезде уже принято, когда сама она уже рассказывает об этом своим друзьям, называя Сашу «совсем взрослым». Со слезами на глазах, с ребячьим упрямством, мешая всем вокруг и вызывая усмешки, будет требовать она, чтобы ей уступили место. В этот момент она, действительно, превратится в маленькую девочку, страдающую от собственных капризов. А рядом с ней мы увидим её сына-папу, который спокойно возьмёт маму за руку и уведёт, и успокоит, и скажет, что любит её.
Сашу Кира Георгиевна показывает нам взрослым только рядом с мамой. Только с ней он дерзкий и высокомерный. А вот, разговаривая по телефону с отцом, он так по-детски произносит «Алё! Папа!» Разве не это ещё одно доказательство её природной женственности и женскости?
Сашу кто-то из исследователей назовёт «молодым Лермонтовым», «героем своего времени». И на это играют режиссёрские находки – волнующееся море в начале фильма, его нелепые влюблённости, романс «Парус одинокий» в конце картины.
Но как же от этого выигрывает его мама – насколько более неискушённой, естественной в своих желаниях и тревогах выглядит она рядом с этим молодым мужчиной.
На мой взгляд, нет в этом фильме песни конфликта отцов детей. Есть только гимн великой женственности
1.7 млн , ...