Такой добрый фильм. А почему же сижу вся в слезах?
Вот что-то волшебное все же есть в советских фильмах. Что это? Гениальная игра актеров? Чарующая фоновая музыка? Голоса и чистота речи героев? Душевная эпоха? Мужество характера людей? Атмосфера детства? Непошлый и легкий юмор? Или все сразу?
Это определенно что-то невероятное.
С первых минут я поняла, что это будет сильный и гениальный фильм.
Он действительно очень глубокое произвел впечатление. Я до конца еще не осознаю, что именно он поменял во мне, но определенно добрался до глубины души. Иначе почему я в мурашках, слезах и с улыбкой на лице?
Этот фильм пронизан добротой. Умением мужественно переживать потери и в конечном счете способностью жить с улыбкой, смехом. Проживать каждый день достойно.
В основе сюжета, я бы сказала, столкновение двух людей, которые в какой-то степени должны были встретиться. Поначалу комичные диалоги перерастают в глубоко осмысленные и откровенные беседы. Герои делятся друг с другом своей болью. Но при этом фильм далеко не про “смотрите, у меня все в жизни плохо”. Он про - “смотрите, какой я веселый, неординарный и смешной, но как мне мне больно в душе”.
Я не знаю, верно ли я подметила, но, кажется, Родион Николаевич все же бросил леденцы?
Герои по-настоящему одиноки, хотя находятся в окружении других людей, города, работы. И все же оптимизм-то не теряют! И вот встречаются два человека, на первый взгляд, непохожие друг на друга; но оказывается, что за внешними масками находятся схожие и дополняющие друг друга души. И вопреки дурацко-избитой фразе “если любишь-отпусти” в этом фильме лейтмотивом играет - “не исчезай из жизни моей”. Для меня это про то, что по-настоящему свое в жизни никогда не упустишь. И появится оно именно в нужный момент.
“Когда я впервые увидела вас, вы мне напомнили одного пуделя, которого я знала. Ворчливого, но прекрасно дрессированного”.
Я очень сильно рекомендую этот фильм.
Ей-богу, он такой душевно-теплый, что плакать хочется.
В нем можно найти поддержку и надежду. С ним можно почувствовать любовь. И посмеяться, и поплакать. А что еще нужно?
И ведь однажды мы тоже скажем: “Немыслимо. Пятнадцать лет назад…”?