История о памяти поколения, о становлении личности и принятии жизненного пути, рассказанная пронзительно точным художественным языком. При кажущейся простоте, произведение являет собой выкристаллизованный, необозримо глубокий и ёмкий архетипический образ, который может быть экстраполирован на любую культуру.
Как и знаменитый отечественный режиссер Андрей Тарковский, Юрий Норштейн в своих работах обращается в первую очередь к подсознанию зрителя, использует язык образов и символов, которые далеко не сразу поддаются сознательному восприятию, но минуя его, попадают точно куда задумал автор – в сердце, в душу, в те глубинные слои психики, которые как бы скрыты от нас благодаря особенностям работы сознания. Попадая в унисон архетипическим, общечеловеческим мотивам, эти образы производят невероятное впечатление; сначала кажется, что они проходят навылет, не запоминаются досконально, но затем оказывается, что они схватываются, запечатлеваются и остаются где-то там в глубине души навсегда, становятся частью нас, именно поэтому «Сказка сказок» и «Ёжик в тумане» - признаны лучшими мультипликационными фильмами в истории.
И всё же содержание, идея картины «Сказка сказок» может показаться непонятной. Сюжет на первый взгляд довольно прост и казалось бы не несёт никакого глубокого смысла, подоплёки, таинства. Но ведь после просмотра у любого, у каждого человека остается стойкое, глубочайшее и абсолютно искреннее ощущение, что идея, смысл есть! Какой же? Очевидного ответа на этот вопрос автор по ходу фильма не дает и даже призывает скорее ориентироваться не на умозаключения, не на формулы, а на чувства, переживания, возникающие при просмотре, воспринимать фильм, а не смотреть его, и в конце концов либо себе самому ответить на этот вопрос единственно верным для себя самого образом, либо принять картину как есть, размышляя над ней, но без лишних вопросов, без «разбирания» по запчастям, в чём и есть задумка автора (а заодно и смысл фильма).
Но обо всём по порядку. Главный герой - серенький волчок, сказочный, потусторонний персонаж, известный с младенчества едва ли не каждому человеку славянского этноса. Созерцатель, отшельник, и в то же время наш неизменный спутник, проводник, он будто впервые ступает по выцветшим закоулкам памяти, воспринимая окружающую его историю как есть и не вступая с ней во взаимодействие. Одинокий, всеми покинутый, брошенный на произвол судьбы, он вскользь напоминает о том, каким тяжёлым испытанием были военный и послевоенный периоды для ребенка, олицетворяет «ребенка войны», единственным более или менее надежным убежищем для которого становятся воспоминания. Вместе с героем мы как бы сквозь замутненное от времени стекло наблюдаем сцены из жизни, воплощенные чувства и ощущения автора, художественно переработанные в порой загадочные образы, отсылающие к первоосновам бытия и библейским сюжетам (интерпретировать которые здесь не позволяет ограничение в 1000 знаков).
В какой-то момент происходит ключевое для понимания смысла произведения событие, которое переворачивает жизнь волчка с ног на голову (или наоборот?) - появление ребенка из сияющего листа бумаги, отнятого у поэта.
Рассуждать о символизме этого события можно с разных позиций, например, психологической - внутренний ребенок как неиссякаемый источник творческого потенциала, или психо-лингвистической - литературное произведение оживает, рождается только в присутствии Другого. Однако название произведения, 'Сказка сказок', по словам автора, для него в наибольшей степени было созвучно ветхозаветной 'Песни песней', что делает наиболее обоснованной религиозную трактовку этого эпизода – волчок присваивает, принимает Слово (христианское учение) от поэта, он же Бог-отец (на древнегреческом Бог обозначался ещё и как ??? – поэт), после чего Бог-сын воплощается из Слова и становится человеком, являя собой величайший акт соединения небесного и земного.
Именно этот эпизод, встреча с чудом, которого волчок совершенно не ожидал (вспомним, что он просто отнял рукопись), переносит его в реальность (он бежит через дорогу на фоне видеоряда из несущихся на него автомобилей) и переводит характер его взаимодействия с окружающей действительностью из объект-объектной в субъект-объектную (отнимает лист), а затем и субъект-субъектную (взаимодействие с ребенком). Лист, Слово становится толчком к его самоопределению, заставляет его превратиться из пассивного созерцателя в личность, то есть индивида, который исходя из присущих ему ценностей делает выбор - сначала совершить ли действие (отнять или не отнять 'запретный' листок), а затем - бросить ли ребенка под ракитовым кустком, как поется в колыбельной:
“И утащит во лесок
Под ракитовый кусток”,
и убежать, обо всём забыть и вернуться к привычному образу жизни, или же принять этого ребенка, неумытого, страшного, истошно орущего и, благодаря точному художественному образу, внушающего исключительно отвращение. Более того, ситуация принятия или отвержения ребенка ощущается не только как вопрос сиюминутного выбора в представленных обстоятельствах, но как метафора принятия своего пути, судьбы и жизни как таковой, наполненной опасностью, болью, ненавистью, потерями, одиночеством, тревогой и страхом перед неизвестностью, которые транслируются нам в виде образов пьющего отца, отправки на фронт, войны, похоронок, пожара и одиночества в посюстороннем мире, отделенном от мира небесного дверью в старом доме.
И волчок снова делает свой выбор. Он принимает ребенка, свой страх перед неизвестностью, ответственность за чужую жизнь, судьбу и саму жизнь, и как результат, фокус его внимания окончательно разворачивается с прошлого, воспоминаний, на настоящее и будущее (сцена с яблоками).
Наконец, последние кадры – паровоз, скрытый клубами пара, проносится справа налево под арочным мостом, который мягко подсвечен уличным фонарем. Прибывающий поезд возвращает домой с фронта сыновей, мужей, братьев, бывших солдат. Благодаря движению поезда справа налево мы ощущаем не утрату, а скорее наоборот – наполнение, единение, ожидание грядущей встречи. Мост же, будучи символом принятия, символом соединения потустороннего и сказочного с явью, расположенный над железнодорожными путями и ведущий в город, он как бы возносится над всем преходящим, над шумом, суетой, движением, клубами пара, всем тем, что ассоциируется у нас с проезжающим поездом; одновременно мост обозначает путь, указывает, даже манит, влечёт к себе приглушенным светом и лунной дорожкой в сумраке закрывающегося кадра, обращаясь не столько ко взору, сколько к сердцу каждого, кто открыл для себя этот фильм, и, - нет на свете тех слов, которые могли бы выразить благодарность автору за это, - остаётся там навсегда, как бы навечно запечатлевая в глубине памяти увиденные образы и сюжеты, прокладывая дорожку к ним, связывая воспоминания, впечатления, ощущения из детства и создавая или исправляя уже сформированные представления о моральном выборе, жизненном пути, судьбе, напоминая об абсолютной бесценности и священности детства как такового и детских воспоминаний в частности.
Итак, «Сказка Сказок» это фильм о становлении личности, о принятии жизни и жизненного пути, о вере, о памяти поколения и войне. Как и любой серьезный художник, автор (к счастью) не стремится дать ответы на вечные вопросы, не предлагает какой-то универсальный рецепт или идею, но актуализирует, ещё раз ставит эти вопросы перед нами и приглашает вместе поразмышлять над вечными темами в компании любимых героев. Это ли не отличный способ провести жизнь?
10 из 10
2.2 тыс , ...