В который раз, просматривая какой-нибудь старый советский фильм, ловлю себя на мысли, что тема, затронутая в нём, актуальна и сейчас. Это значит, что страна стоит на месте. По результатам стольких политических событий, череды невзгод и катаклизмов мы остаёмся такими же, какими и были раньше. Хорошо ли это? Мировоззрение обязательно с течением лет должно меняться, а оно у нас не меняется. И если кто-то скажет, что сотни потрясений не выбили народ из колеи, то можно ведь ответить и по-другому: глубоко внутри мы по-прежнему бессознательно-убогие и реагируем только на внешние факторы обустройства быта, не отвлекаясь на извечную мораль.
Одним из аргументов, подтверждающих эту мысль, является то, что в советские времена хоть кто-то, но задумывался о нравственных проблемах общества, хоть и редко, но появлялись глубокие по содержанию, критически оценивающие нашу жизнь фильмы. С плохим звуком и светом, искромсанные множеством чёрных борозд кадры, запечатлевшие болезненные язвы разгильдяйства, безответственности, глупости, хамства. С трудом пробивавшие себе дорогу на широкий экран. И ведь власть понимала, что такие картины обязательно нужны.
Сейчас же таких фильмов нет вообще. И проблем значит нет: всё хорошо, мы сыты, спокойны, счастливы. Нас тревожат только бандиты и коррупционеры, и то только где-то там, не рядом с нами, где-то в другой жизни. А в целом всё вот так вот!!! замечательно, аж большой палец болит, как говорит М.Жванецкий.
Я не случайно начал с такого уничижительного пассажа, потому что мне обидно за наших нынешних режиссёров. Где их по-настоящему искусство? Где боль, где нервы? Куда всё это делось? Непонятно.
В центре фильма идейное противостояние следователя и журналиста, случайно оказавшихся в одном гостиничном номере в момент расследования дела об аварии на путях. Собственно, расследование, по логике событий, нужно только самому следователю (О. Борисов), умному и принципиальному человеку, работающему на совесть, а не «в команде», как принято сейчас говорить, что и раньше подразумевало нечистоплотность, холуйство, следование заранее начертанной линии поведения. Остальным заинтересованным лицам: руководящим работникам партии, начальникам депо, администрации города – правда не нужна. Она неудобна и даже опасна, поскольку тянет за собой целый клубок неразрешимых проблем. С этой точки зрения поведение оппонентов представителя юстиции понятно. Но, как оказывается, правда не нужна и населению городка, которое по-своему – где-то вульгарно по-детски, где-то в просторечно-душевной форме – восстаёт против чужака, ломающего в корне их восприятие происшествия, сформированного заранее деятельностью власти – родной, поддерживающей их во всём и, стало быть, во всём правой. И в этом плане журналист (А. Солоницын), который, оказывается, здесь родился, в полной мере олицетворяет собой их мировоззрение, людей, навсегда свыкшихся с положением вещей и ничего не пытающихся делать, чтобы сдвинуть всё с мёртвой точки.
Конечно, в то время огромную роль играла господствовавшая в стране идеология, имевшая и на бытовом уровне определяющее значение. Каждое событие было до крайности идеологизировано. Отсюда печатное слово, репортаж в теле- и радиоэфире имели вес постулата, поскольку все понимали, что они шли с одобрения и под непосредственным контролем властных структур. Материалы были заказными, а плевать против ветра никто не хотел за исключением редких смельчаков. Бытиё определяет сознание, а сознание здесь – только форма, метод оболванивания. И вот в этой атмосфере «убедительного и достаточного» сама мысль противостояния общепринятой (а стало быть, навязанной) точке зрения кажется просто кощунственной. Обычное разгильдяйство все с готовностью покрывают подвигом машиниста, спасшего жизни пассажиров, но никто не задумывается даже, что в череде пороков такие утраты становятся нормой, а их элементарно можно избежать, если хоть на чуть-чуть, хотя бы для начала, научиться соблюдать законы, правила, инструкции. Если хот на немного, изредка научиться уважать друг друга.
Мораль рождается из правил. А из непослушания рождается толпа.
6.2 млн , ...