Навечно в памяти народной!
У каждого народа, имеющего длительную историю, есть свой эпос, истинно всенародное, великое повествование. Оно дает народу повод для гордости, поднимает престиж в глазах других народов, повышает национальное самосознание. Это касается и кино. В кинематографе каждой страны есть как минимум одна такая лента, которая способна доказать кому угодно величие страны, в которой она родилась. Для США это 'Унесенные ветром', для Франции - 'Отверженные', для Японии - '7 самураев'. Для СССР и России киноэпосом по праву может считаться грандизное, непревзойденное кинополотно великого Эйзенштейна 'Иван Грозный'.
Перед нами один из самых эталонных, эпохальных фильмов в истории кино, дело многих лет кропотливого невыносимого труда гениальных мастеров экрана, фильм, по праву вошедший в хрестоматию мирового кино, по которой учатся западные мастера, фильм-эпоха и фильм - отражение эпохи. Бессмертное произведение искусства!
Великий режиссер Сергей Эйзенштейн был уже болен, когда приступал к съемкам фильма, призванного в очередной раз посадить в лужу заокеанских коллег и развенчать миф о том, что социалистическое искусство неспособно создавать шедевры. Эйзенштейн снимал свой последний фильм. Трудно представить, сколько сотен тысяч, а может, и миллионов рублей заплатила изорванная гитлеровскими войсками страна, сколько нужно было сил и веры вложить в фильм, который мог никогда не появиться или погибнуть при какой-нибудь бомбежке.
Итак, почему именно Иван Грозный был выбран Эйзенштейном? Иван 4 - личность, безусловно, провокационная, одиозная и в тоже время, нестандартная и притягательная для киношника. С одной стороны, создатель '3-го Рима ', самодержец-объеденитель, первый царь, гениальный полководец, преобразователь и завоеватель. С другой, человек больной духовно и душевно, помешанный на власти, жестокий до садизма убийца, затопивший кровью всю Русь. И, с третьей, сильнейшая личность, набожный до безумства человек, окруженный ненавистью и злобой, взращенный своим веком и шедший по единственно возможной дороге. Но самое главное, что привлекало Эйзенштейна - это большая симпатия к Грозному Сталина, который видел себя эдакой новой реинкарнацией царя, и, в общем-то, был прав. Именно поэтому, всегда шагавший в ногу со временем Эйзенштейн, все документы о создании фильма, каждую реплику, каждое слово нес на рассмотрение лично Сталину, и казна, работавшая на военные цели, была открыта для Эйзенштейна.
И режиссер не подвел честь страны, вождя и народа. Появилось кино, принятое во всех странах мира, как полет человека в Космос - с восхищением и завистью. Только подслеповатый глаз мог не заметить явную проекцию с Ивана на Сталина, но сейчас можно рассматривать фильм свободным от политики, потому что, даже снимая кино в стиле соц. реализма, С. Э. остался верен себе. Он досконально изучил личность Ивана Грозного и его историю и представил личность Ивана близкой к одноименной пьесе А. Толстого. То есть симпатии художника очень явно оставлены на стороне царя, и, хочешь, не хочешь, зритель тоже симпатизирует человеку, который жестокими, но единственно возможными способами 'вгонял ' Россию в великую историю.
Перед нами предстает Иван Грозный со дня своего венчания на царство до создания опричнины, то есть во время, когда царь был вполне вменяем и действительно вершил великие дела, борясь с древними боярскими родами, не желавшими нарушать вековой уклад, завоевывал новые земли, отбивался от врагов, заключал дипломатические соглашения с Европой, объединял Россию и строил империю. Это время, когда жестокость царя еще не перешла в стадию демонической одержимости. В этом фильме на вопрос царя Ивана 'Прав ли я?!' Эйзенштейн отвечает однозначно: 'Прав!'
Царя Ивана сыграл Николай Черкасов. На нем лежала огромная ответственность - раскрыть характер царя, показать его личность так, чтобы люди поняли, что грозным его сделал не злобный характер и не психоз, а окружение, что, возложив на себя тяжкий крест, он нес его всю жизнь, искренне веруя в тот карающий меч, вложенный в его руки Богом, нужно было раскрыть характер борца, который всю жизнь положил на плаху служения родине, всю жизнь был одинок, глубоко несчастен и обозлен, но не мог поступать иначе, ибо им одним крепка была тогда Русь. Черкасов играл не тирана, а человека, обремененного необходимостью тирании, беспощадного к себе и остальным. Актер не оправдывает царя, он просто дает жизнь застывшей в веках маски жесточайшего монарха и очеловечивает ее.
Удивительно органически соединяет актер в этом образе героико-эпическое и человеческое начала. Его Иван - это воплощение эпохи, быта и мира российского средневековья. Сколько беспомощности в Иване, когда он оказывается болен и на коленях просит бояр, чтоб они не бросали дело его и целовали крест на царствие его сына. Как велик он, когда говорит о величии и силе своей Отчизны, как низок, когда отмахивается от верных друзей и слушается наушников. Как заботлив к своей любимой жене, как страшится за будущее сына.... Ужасный в гневе, великий в славе, преданный делу...В исполнении Черкасова перед нами поистине живой тип, выхваченный не только из истории, но и из жизни, ведь жизненный пример был совсем рядом... Поистине тяжела шапка Мономаха!
Михаил Жаров, игравший Малюту, верного царского пса, немного переврал роль. Малюта изменил истории и оказался парнем куда более простым и куда менее страшным, чем того требовалось. Зато Серафима Бирман в роли царской тетки - это что-то невероятное! Страшная черная тень, паучиха, повсюду проклятьем следующая за царем и вершащая злые дела за его спиной, главная заговорщица и вместе с тем любящая мать. Сыграно просто конгениально. Нельзя не отметить и Кадочникова, сыгравшего роль дурачка-Владимира, боярского 'выставленца' на царство. Существо простодушное и безобидное, герой страшен тем, что он может стать царем, и тогда падет величие Руси, как оно пало при идиотичном Павле. Марионетка с воловьими глазами, он почти бессловесный, но такой значительный и интересный персонаж.
Эйзенштейн применил множество новаторских техник и в операторской работе и в режиссуре. Фильм снят с размахом, которым не может похвастаться ни один 'Титаник'. Это и тысячи статистов, и декорации дворцов и церквей и костюмы, и предметы быта, точно соответствующие эпохе. И музыка великого Прокофьева. Многочисленные крупные планы лиц и некоторая театральность в игре актеров нисколько не мешают, наоборот, помогают выразительности, помогают полнее ощутить дух страшного времени, понять его и принять. Каждый кадр здесь, каждый эпизод полны символов и смысла. Они идеальны.
Перед нами величайшее полотно величайшего мастера и творца. Перед нами история великого царя, рассказанная великим режиссером так, как будто он сам был очевидцем тех событий. Перед нами русский киноэпос 'Иван Грозный'. Больше найти слов для описания величия этого шедевра я не могу. Это то, что навечно останется в памяти народной.
10 из 10
2.1 тыс 
365
52