всё о любом фильме:

Три тополя на Плющихе

год
страна
слоган-
режиссерТатьяна Лиознова
сценарийАлександр Борщаговский
директор фильмаМихаил Капустин
операторПетр Катаев
композиторАлександра Пахмутова
художникСергей Серебренников, Мариам Быховская
монтажКсения Блинова
жанр мелодрама
зрители
СССР  26 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
релиз на Blu-Ray
возраст
для любой зрительской аудитории
время79 мин. / 01:19
Какие они, минуты счастья? Конечно, разные. Но есть среди них и такие: сидит в такси женщина и поёт. Вернее, старательно, не очень умело выводит пронзительную мелодию: «… Опустела без тебя земля, как мне несколько часов прожить».

Странное иногда случается в жизни. Встретились два человека — симпатичная замужняя деревенская женщина, мать двоих детей, приехавшая в Москву продавать домашнюю ветчину, и московский шофёр, человек немолодой и далеко не словоохотливый.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    ТВ-ролик 00:57
    все трейлеры

    файл добавилElectrolux

    Знаете ли вы, что...
    • Фильм снят по мотивам рассказа Александра Борщаговского «Три тополя на Шаболовке».
    • Изначально фильм должен был называться, как и рассказ, «Три тополя на Шаболовке». Однако в конце 60-х слово «Шаболовка» уже прочно ассоциировалось с телевидением, и это могло помешать восприятию фильма зрителем. Ведь в картине про телевидение — ни слова.
    • Фильм действительно снимался на Плющихе, в настоящей квартире, хозяева которой уступили её съёмочной группе, съехав на дачу. Сцены в вагоне — в специально заказанных вагонах на тепловозной тяге. Деревенские сцены — павильонные, снимались зимой.
    • На роль таксиста Саши пробовался Николай Рыбников.
    • В марте 2011 года на DVD и Blu-Ray вышла цветная версия фильма.
    • В момент съёмки эпизода, в котором Нюра переодевается, выяснилось, что Доронина забыла бюстгальтер, что привело к скандальному эпизоду с режиссёром Татьяной Лиозновой: «Пусть будет видно на весь белый свет, какая она, захотела — и получит, я от этого ничего не потеряю». В итоге Доронина снялась без бюстгальтера.
    • Машина «Волга» ГАЗ-21, на которой в фильме ездили по Москве Доронина и Ефремов, принадлежала киностудии «Мосфильм». Этот же автомобиль под другими госномерами снимался в фильмах «Берегись автомобиля» (1966), «Бриллиантовая рука» (1968) и «Яды, или Всемирная история отравлений» (2001). Сейчас эту машину можно увидеть в музее киноконцерна «Мосфильм».
    • еще 4 факта

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.5/10
    В 90-е годы было даже модно обыгрывать с иронией сцену косвенного объяснения в любви между таксистом средних лет и деревенской женщиной, оказавшейся на три дня в Москве, поскольку главные роли исполнили Олег Ефремов и Татьяна Доронина, которые позже возглавили два разделившихся МХАТа: один — имени Чехова, другой — имени Горького. Но также случившийся в то время общественно-политический разлом в стране отнюдь не так уж однозначно противопоставил две эти заметных фигуры художественной жизни столицы, поскольку они, скорее всего, воспринимались в связи со славным советским прошлым, нежели с постсоветским настоящим. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 56 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Вы поблекли. Я — странник, коричневый весь.
    Нам и встретиться будет теперь неприятно.
    Только нежность, когда-то забытая здесь,
    Заставляет меня возвратится обратно.


    И фильмы могут стать стихами: когда они так близки сердцу, когда текут так певуче-неспешно и затрагивают что-то в душе ненавязчиво и будто между делом. Нежно.

    Размер этого фильма — амфибрахий. Трёхсложный, с ударением на втором слоге. Три жизни Анны Григорьевны — Нюры, Нюрочки. Жизнь привычная, обыденно-рутинная, где каждое слово сливается со следующим, и предложения следуют друг за другом предсказуемо и горько, а в заключении — полузабытая нежность, обыденно-рутинный муж, считающий деньги с продажи домашней ветчины и дети, разглядывающие гостинцы из далекой и удивительной Москвы. Лишь второй слог под ударением — столичное лето 60 годов, новое, с любовью, пролившейся внезапным шквальным дождем.

    Лирической героиней «Трёх тополей» в противовес французским изнеженным барышням с напудренными личиками и белеющими париками — о, эта томная Франция с вечным призывом к страстной и чуть приторной l`amour здесь картавит ласковым голосом Мирей Матье и глядит с фотографии Жана Габена — стала женщина «из народа». Вместо роз и будуаров у неё коровы и нетопленная деревянная изба, вместо пылкого поклонника — законный, но отстраненный муж, и песни она поёт не в гостиной с изящным роялем, а на старой трясущейся повозке с товарами на продажу, и ни аплодисментов, ни тихих влюбленных вздохов — раздраженная дочь и ревнивая соседка. И именно простая и по-детски открытая деревенщина приносит в шумную и поздно встающую Москву частичку собственной любви и… нежности. Какая же она, «народная» нежность? Она вся в песне с забытым названием, в речных огоньках, в тяготах сельского быта, в неискоренимых идеалах, которые в чемодане привезла с собой Нюра. Ей вторит случайно повстречавшийся таксист: такой же одинокий, только не в забитом доме, а в огромном и равнодушно слушающем дождь городе. Переживший блокаду, смерть родных, непрерывные десять лет везущий по московским улицам пассажиров он разглядел в Анне родное существо и тянется к её любви ко всему миру своей — поздно и не вовремя вспыхнувшей. И сноха Нинка поёт похожие песни, та, которая пошла против воли брата, наперекор всему, чтобы только забыть о постылом муже, делает то, о чем боятся даже заговорить другие — сбегает от условного мужа, бежит к молодому любовнику. Бежит, уже не молодая, как считают все вокруг, и ещё не старая, как думает она сама. Отчего плачет её вслед Нюра? Жалость ли это или запоздалое сожаление о неправильно прожитых годах?

    Рифмовка фильма — парная. Где одна судьба, там с ней непременно сплетается и другая, ведь не может ни в деревне, ни в городе прожить без любви человек. Конфликт в душе главной героини и вокруг неё зреет, наливается и падает на землю райским яблоком. Искусом. Позади — бесконечные домашние хлопоты, в которых она потерялась, растворилась, и уже подумала, что и не надо ей другой жизни, что она в счастье купается, как в реке, а лишь встретила человека, так похожего на нее — отзывчивого, ласкового, в сердце которого ещё так много нерастраченной ласки — и смыло летним дождем все счастье, оставив только ил на дне. Разыгралась драма на упрощенном, лирико-бытовом уровне, но с русским размахом, русским духом. Страница за страницей открываются всё новые и новые детали — свобода выбора у человека без права выбора как такового, вечные поиски «своего» счастья, иллюзии, принимаемые за чистую монету. В лиозновской Нюре, которая глядит чистыми глазами Дорониной, и Татьяна Пушкина, и крестьянка Некрасова, и Ассоль Грина — ждущие, самоотверженные, любящие, олицетворения своих эпох. В герое Ефремова — память народа, память о войнах, о страданиях, об умении пережить боль, чтобы потом идти дальше. В них обоих милая тоска, светлая грусть, которую холят и лелеют и они сами, и режиссер, и все русские люди. А над метаниями героев стоит величественная Москва, представленная длинной дорогой с рассыпанными по краям красотами — она наблюдает и смеется над избалованными девчонками, тоскующими о дальних странах, она же тепло встречает Нюру, встречает просто и безыскусно — шумящими улицами, ливнем, пробками, будто говоря «вот она я, а ты здесь своя».

    Нельзя говорить о стихотворении, не упомянув его литературного направления. В погоне за реализмом советского пространства, не потеряла лента и блудного сына серебряного века: символизм вплетается в канву повествования, равномерно-холодные удары часов отсылают к будущему творению Лиозновой — «Семнадцати мгновениям весны», продуманная эклектика взывает к зрителям образами погибших родителей, смутным мужским силуэтом, уносящим на руках в туман молодую девушку — так и главная героиня предчувствует, что отдаляется от веками установленных патриархальных порядков, гласящих, что «муж в семье голова», а женщина — безропотное, преданное ему до конца существо. Деревенские пейзажи изобилуют намеками на пережитки крестьянско-крепостного прошлого, а эхом повторяемые размышления о том, где же раньше встают — на селе, в Москве или вовсе в Лондоне звучат отголосками некрасовского «а кому на Руси жить хорошо». Где на Руси жить хорошо, кому хорошо, да и ради чего жить? И Татьяна Лиознова, подобно самому умелому поэту, пишет элегию о выборе женщине, коротких мгновениях любви, погоне за счастьем, укрывающемся за подернутыми дымкой березами. Ушла и Ахматова с её дамой под темной вуалью, от серебряного века русской литературы приплыли по реке-Оке к золотому веку советского кинематографа, где посреди воинствующей агитации неприметно встала и история о маленькой женщине, нежданно-негаданно задумывающейся о любви — доброй и понимающей.

    Едет по родному полю Анна Григорьевна, едет под песню Мирей Матье «Mon credo»: «да, верю я, что сегодня мои начинаются дни…» Нюра верит, но её знание пока ещё чужое, инородное — под французскую песню с непонятными словами. Настоящее знание к ней придёт только в такси, под проливным дождем, с пронзительно-близкой песней Александры Пахмутовой. Всё-таки, как ни хороша заграничная поэзия, лучше всего ты чувствуешь стихотворение на родном языке, когда кажется, что эти строки выстраданы и прожиты тобой и всем твоим народом.

    Я войду, не здороваясь, громко скажу:
    - Сторож спит, дверь открыта, какая небрежность!
    Не бледнейте! Не бойтесь! Ничем не грожу,
    Но прошу вас: отдайте мне прежнюю нежность.

    23 июля 2014 | 23:13

    Рано или поздно каждый из нас сталкивается с определенным выбором в своей жизни, иногда такой выбор носит судьбоносный характер. Именно так случилось и с героиней этого фильма, замужней женщиной из деревни, приехавшей в столицу, чтобы продать домашнюю ветчину.

    На пути к родственнице она знакомится с таксистом, который должен подвезти ее до дома. Из-за внезапного дождя приходится остановиться, и между этими совершенно непохожими людьми завязывается разговор, возникает симпатия. Таксист приглашает женщину в кино вечером.

    Далее зритель знакомится с жизнью той самой родственницы, к которой едет главная героиня. Оказывается, сестра мужа — некий «урод» в семье. Муж у нее сидит в местах не столь отдаленных, а та закрутила роман с другим и ничуть этого не скрывает. Вначале героиня фильма ее осуждает, но постепенно убеждается в том, что ее сноха действительно нашла свое личное маленькое счастье с мужчиной, который готов в прямом смысле носить ее на руках. Но плата за это счастье — презрение и даже ненависть окружающих

    Наступает время встречи. Женщина видит под окнами дома ждущего ее таксиста и понимает, что именно сейчас наступает решающий момент в ее жизни, ей предстоит сделать выбор — обрести свое счастье и вместе с ним крест «проститутки» в глазах окружающих, либо оставить всё как есть. К сожалению, героиня не смогла переступить через этот чисто психологический барьер, и поэтому она не идет в кино…

    В финальной сцене фильма муж спрашивает ее: «Себе чего привезла?» И в этот момент по радио звучит та самая песня «Нежность», которая собственно говоря и сблизила главных героев. А привезла она себе из Москвы воспоминания о счастье, заключенные в этой песне

    Этот фильм, бесподобная игра О. Ефремова и Т. Дорониной, гениальная песня «Нежность» в исполнении М. Кристаллинской — всё вместе это один из лучших советских фильмов той эпохи, который легко воспринимается и теперь, спустя 40 с лишним лет после выхода на экран

    10 из 10

    1 мая 2011 | 20:30

    «Четвёртый раз смотрю этот фильм и должна Вам сказать, что сегодня актёры играли как никогда».

    В этой фразе легендарной Фаины Григорьевны Раневской заложено всё моё отношение к данной ленте. Ту нерастраченную нежность, несбывшуюся любовь, застывшую печаль и еле уловимую тоску, что можно увидеть на лице Татьяны Дорониной и прочесть в глазах Олега Ефремова, не способны выразить никакие фразы и жесты.

    Деревенская женщина едет в Москву с довольно прозаической целью — продать на базаре ветчину, а заодно попытаться вправить мозги сестре мужа Нинке, не дождавшейся суженного из мест не столь отдалённых, а подыскавшей ему замену. Всё в жизни Нюры давно устаканилось: надёжный муж, с которым всегда будет и кров, и пища, шустрые ребятишки, процветающее хозяйство. И вот прибывает она из своего тихого мирка в шумную, бурлящую жизнью столицу, садится в такси к обычному водителю Саше, смотрит на непрекращающийся ливень, и всё в одночасье меняется: приходит осознание, что каменная стена Гриша — давно опостылевшая опора, дети скоро совсем перестанут нуждаться в материнском тепле, а за каждодневным бытом час за часом ускользает что-то действительно важное. Осуждаемая обществом Нина больше не кажется позором семьи, а лишь по-настоящему свободной и счастливой снохой, встретившей того, кто готов носить её на руках. Незаметно подкрадывается то мгновение, которого ждёшь порой почти полжизни, оно же оборачивается мигом, когда можно всё изменить: протянуть руку и познать настоящее чувство, вверив свою чистую душу петербуржцу со сложной судьбой, несмотря ни на что ещё способному говорить добрые слова и дарить ласковые взгляды. Но фамилия Нюры отнюдь не Каренина…

    Всё это есть в рассказе «Три тополя на Шабаловке» Александра Михайловича Борщаговского, по которому и ставила фильм талантливейшая и успешная женщина-режиссёр, посвятившая всю себя киноискусству — Татьяна Лиознова. Единственное, чего в нём нет — это знаменитой песни «Нежность» на пронзительные стихи Александры Пахмутовой, исполненной голосистой Майей Кристалинской. Но именно эта находка трёх тонкочувствующих представительниц прекрасной половины человечества служит главным отражением единства двух мимолётно встретившихся одиноких душ, обрамлением того, что успело зародиться у них глубоко внутри.

    «Три тополя на Плющихе» — кино, берущее в плен, обезоруживающее своей изящной простотой и щемящей сердце грустью; картина, при упоминании о которой хочется затаить дыхание и оставить лишние слова, ведь поймать её настроение можно только посмотрев и пропустив через себя.

    10 из 10

    20 марта 2015 | 23:49

    Как ни крути, а современный московский миф до сих пор держится на «Трех тополях». Булгаковщину из города вымыла война: исчезли извозчики, чистильщики обуви, папиросные мальчишки, переименовались Тверские-Ямские, Поварские, Скатертные, изгадились и изгнидились (либо, напротив, подверглись санированию) Сухаревка, Смоленка и Хитровка, — а вот над бесхитростными черно-белыми картинками Петра Катаева ни время, ни катаклизмы, ни чужеземные красы оказались не властны. Стоит пройтись по списку самых-самых расхожих московских образов и стереотипов, как выяснится, что в области городского фольклора ничего качественно нового с тех пор не появилось, как и не кануло в небытие ничего действительно важного. Неизменны пренебрежение столичных архитекторов к исторической среде, морфотипу застройки и визуальным связям — куда ни поверни, везде клацнет вставной челюстью щербатый, недостроенный Калининский. По-прежнему бесцеремонны гости столицы с имперских окраин: приютишь одного, пострадавшего, несчастненького, глядь — а они уже здесь всем аулом. Все так же чужебесятся с жиру длинноногие столичные барышни, тоскуют о Лондоне и Париже, возвращаясь домой под утро. Для первого ознакомления колхозницы Нюры с великим оператором Лиозновой была выбрана формула простая и гениальная (Мандельштам!): «От Воробьевых гор до церковки знакомой мы ехали огромною Москвой» — и сейчас Россия в Москве абсолютно по-катаевски катается и вынужденно стоит, не под дождем, так в пробках. Ведь сколько бы ни водил Окуджава, самоназванный мифотворец московский, свою музу по арбатским дворикам, да извилистым переулкам, из рамок интеллигентского междусобойчика его творчество так и не вырвалось. Массам (а массы у нас в России традиционно тоньше и умнее интеллигенции), как и мейнстриму, куда как вольготнее на проезжих магистралях. Символом такой магистрали стала неяркая Плющиха. Она же и осталась единственным адресом в титульном ряду культового кино шестидесятых.

    Собственно, если попытаться одним словом охарактеризовать атмосферу этого кино, то первым на ум придет та самая, ни на один европейский язык толком не переводимая нежность. Так называлась не только всеми звездами тогдашней эстрады хоть раз, да спетая песня Пахмутовой, но и, например, один из двух абсолютных шедевров Ишмухамедова, вышедший всего за год до «Тополей». Нежность, казалось, связывала все сердца огромной страны невидимыми нитями, а потому самое интимное, самое частное, самое приземленно-бытовое в это время мгновенно восходило на общенациональный уровень, прочитывалось в четвертом-пятом измерениях, взрывало все установленные великими теоретиками прошлого каноны. Душа несуразной, нелепой, в обыденном смысле недалекой женщины, по-бабьи, причитая, напевающей в машине песню «о французском летчике», оказывалась созвучной не только душе случайного знакомого, но и отлетевшей душе Экзюпери, и душе того, самого любимого нашего летчика, которому едва год оставалось возвращаться на Землю… Именно поэтому мне кажется непростительным упрощением видеть в Нюре Татьяны Дорониной стандартный символ России (Родину-мать, «простую русскую бабу» и тому подобное). Доронина если и была этим символом, то только в отношении России той, конца шестидесятых, идеальной, которой все было внятно в беспредельной нежности ее. Нежностью тогда все окрашивалось и одухотворялось: и грубость сельской жизни, и жесткость жизни московской, и повсеместно трудный быт, и весь набор отечественных наших свинцовых мерзостей (ведь пусть за кадром, но в фильме и пьют, и бьют, и отбывают срок — а вот поди ж ты, светло после него на сердце и все тут!). В этом смысле «Три тополя на Плющихе» — это лучшее в кинематографе воплощение пушкинской «светлой печали» — чувства, прекраснее которого не знают поэты.

    Конечно, в нем много и от невероятно популярного в те годы Грина с его культом несбывшегося (недаром Радзинский называл Нюру «замужней Ассолью»), и от совершенно забытого сегодня американца Даниэла Стила (его рассказ «Прекрасна в туфельках», похоже, и вдохновил Борщаговского на написание «Тополей»), но все это в контексте обсуждения — досужие мелочи. Фильм Лиозновой — о Москве, иллюзорной, манящей, обещающей, умеющей — не разочаровывая — не дать. О душе человека, на которой, по Розанову, как на крыльях бабочки, лежит та последняя пыльца, которой не смеет, не знает коснуться никто — кроме Бога. О Ташкентском землетрясении. Об огнях на реке. О Гагарине. О каждом русском человеке.

    11 сентября 2013 | 22:07

    Нравится ли мне фильм? Я не устану говорить — Да, мне нравится этот фильм, ибо я считаю, что в нём гармонично сочетаются все детали, из которых состоит первоклассное кино. Это и игра актёров, и звуковое решение, и музыкальное решение, и режиссёрская концепция, и техническая сторона — тут всё выполнено на пять с плюсом! Лейтмотив песни «Нежность» проходит через весь фильм. Спрашивается — что в этой песне? А в этой великой песне всё… вся жизнь, все переживания главной героини… А ведь самое интересное, что в фильме использована однотемная музыкальная драматургия! А зачем больше? И так всё понятно, в одной этой музыкальной теме заложена исчерпывающая информация о сюжетной и психологической линиях.

    Я считаю, что это лучшая работа Дорониной, Ефремова, Лиозновой, Пахмутовой и Добронравова… (я уж не говорю об остальной съёмочной группе — опять же 5 с плюсом им!) Только великая любовь к искусству способна создавать подобные шедевры. Нет ничего лишнего и нет ничего недосказанного. Любой фильм нас должен учить чему-то и мы что-то должны из него выносить. Если этого нет — нет и «кина» — есть просто «картинка». Тут же это Кино с большой буквы — ибо оно учит любить, терпеть, сострадать и чувствовать. Последняя сцена — это эмоции навзрыд. Сколько не смотрел, удержаться не мог никогда.

    Прекрасное кино. Сейчас такого нет.

    10 из 10

    22 апреля 2010 | 23:36

    Нюра — деревенская жительница, воспитывает двоих детей. на ней держится все хозяйство, т. к. муж работает на реке и недавно стал егерем и практически не появляется дома.

    Однажды Нюра поехала в Москву продавать домашнюю ветчину. Остановиться она должна у снохи, сестры мужа, живущей возле кафе «Три тополя» на Плющихе.

    Приехав в столицу, Нюру подвозит таксист Саша. Между Сашей и Нюрой возникает симпатия и они договариваются встретиться вечером, что бы пойти в кино. Но продолжения их отношений не последует…

    Фильм показывает, редкие минуты счастья женщины. Возможно и к лучшему, что у Нюры и Саши ничего не вышло. Нюра привыкшая к тому, что вместо ласки и нежных слов у нее заботы по дому, забота о детях и суровый взгляд мужа. Но она на всю жизнь запомнит ту московскую встречу.

    Актеры отлично сыграли своих персонажей. Между Дорониной и Ефремовым действительно возникает «химия».

    Ну и конечно фильм изящно дополняет музыка Александры Пахмутовой и заглавная песня «Нежность».

    Сцена когда Нюра поет в такси песню одна из лучших.

    8 из 10

    26 октября 2008 | 16:32

    Решила пересмотреть этот фильм, потому что совершенно не помнила, о чем он, а знаменитую песню из него «Нежность» люблю безумно всю свою жизнь. И впервые при просмотре советского фильма ощутила легкий привкус разочарования. И вовсе не потому, что фильм плохой. Просто щемящее чувство незавершенности не покидало меня. Фильм такой короткий и такой неясный, что я и вовсе засомневалась в моем представлении о фильмах про любовь.

    Ну не может так оборваться такая история. Потрясающе снята, потрясающая музыка, потрясающая актерская игра по большому счету от Олега Ефремова, вкупе со всем этим делает картину уникальным и очень трогательным творением. Порой просто от съёмки, музыки и грустных глаз Ефремова накатываются слезы. До невозможности красивая оркестровая музыка. А история — нет. Мгновение какой-то симпатии и навалившийся смысл ответственности. Это как раз период, когда остро стоял вопрос развода в общественной сфере и вполне понятно желание отразить отношение консервативной и традиционной деревни в противовес прогрессивному городу по этому вопросу, отразить моральный выбор главной героини, но заканчивать все так, когда ничего еще и не началось, несправедливо.

    Сама песня по глубине не заслуживает такой бытовой истории. Песня для меня что-то отдельное. И я вполне понимаю, почему мне так не нравится финал картины и ее обрывочность. Все потому что я успела привязаться к главным героям, несмотря на то что о них чертовски мало сказано в самой картине. И мне кажется смотреть этот фильм во второй раз для меня будет все той же пыткой от невыносимой невозможности что-то изменить.

    Но нельзя не оценить вклад этого фильма в кино-наследие Советского союза.

    7 из 10

    24 января 2014 | 00:46

    …и душа у Гриши приземистая и кряжистая, уходящая корнями глубоко в землю, и ничто её не сдвинет. Он чтит родителей, крепко ведёт хозяйство, умеет считать деньги и знает жизнь. Он основателен и прочен как пахнущий смолой сруб новой бани. Даже курит он по-хозяйски, ловко и не отрываясь от дела: «А себе чего? А себе чего привезла?».

    … и Нюра не отличается от мужа почти ничем. Она ездит торговать мясом в Москву, уважает свёкра и свекровь, покойных свёкра и свекровь, везёт всем гостинцы из города и научена общению с таксистами.

    Но что-то в этот раз пошло не так. Таксист оказался интеллигентным и добрым человеком, и деньги для него совсем неважны. Они хотят услышать одну и ту же песню по радио, нежную-нежную, грустную-грустную, а за окнами машины льёт летний дождь, смывая всё пыльное и ненужное. Нина, золовка, которую надо было «образумить», говорит горячо и убедительно и вообще вся светится от любви так, что и возразить нечего. И Нюра горько плачет, закрыв лицо ладонями. Она такая же как её муж, только чутче. И плачет она по своей жизни, по своей душе, по любви, которая так и не пришла, по себе самой. Но вот Нина уходит и снится Нюре сон: видит она, что вернулась домой, не продав мяса, и деньги в чемодане лежат не бумажками, а монетами. Муж смотрит жестоко и подозрительно, а на кровати сидят умершие свёкор со свекровью и смотрят, не моргая, как суровые свидетели её «падения».

    От волнения, охватившего её, Нюра забывает, что закрыла дверь на ключ и, возможно, приняла неподдающуюся дверь за знак свыше. Покорно смотрит она из окна на хорошего и милого Сашу, который ждёт её у кафе, ждёт долго, как ждут единственного человека, который встречается раз в жизни…

    Да, в этот раз всё пошло не так.

    А себе она привезла из Москвы песню «Нежность» и воспоминания от том, что не случилось.

    9 из 10

    10 августа 2011 | 17:56

    Пересмотреть фильм «Три тополя на Плющихе», который я смотрела в детстве, меня побудил другой русский, современный фильм с «креативным» названием «Духless». Реклама заинтересовала. Восторженные отзывы повергли в недоумение. Если «Духless» — лучшее из созданного в России за последние годы, то страшно подумать, насколько всё остальное еще более убого!

    И вот захотелось посмотреть простой и добрый старый фильм. «Три тополя на Плющихе» — один из самых великолепных советских фильмов. В первый раз за долгое время мне не хотелось узнать уже в начале, сколько времени осталось до конца, хотя сюжет я помнила. В фильме завораживает каждый кадр. Какая красивая и наивная героиня Татьяны Дорониной, она словно светится изнутри, и наблюдать за ней и сопереживать ей — одно удовольствие. Как хорошо, с любовью показана советская Москва — солнечные или дождливые улицы, дороги, дома, спешащие люди. Какая укутывающая душу музыка…

    А самый пронзительный момент — когда Нюра поет в такси. В эти минуты они с героем Ефремова — такие разные — вдруг становятся до боли близкими, и этот его быстрый удивленный взгляд, когда он понимает, что она поет его любимую песню…

    Мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь из современных режиссеров снял фильм, похожий на «Нежность», такой же чистый, простой и искренний, без ложного пафоса и эффектов.

    10 из 10

    26 ноября 2012 | 14:42

    «Да разве можно рассказать о серьезном за час?», — подумала я, когда увидела, что фильм «Три тополя на Плющихе» идет всего 79 минут. Можно. И режиссер Татьяна Лиознова рассказала историю женщины и мужчины просто невероятно. Ты смотришь фильм и ты чувствуешь.

    Главная героиня Анна Георгиевна, которую сыграла Татьяна Доронина, просит таксиста Сашу, роль которого исполнил Олег Ефремов, рассказать «про что» песня «Нежность». Он же ей отвечает: «Разве песню расскажешь?». Вот и сюжет «Три тополя на Плющихе» пересказывать — бесполезное дело, так как фильм нужно видеть и чувствовать.

    Очень редко бывает, что фильм затрагивает струны вашей души. А вот «Три тополя на Плющихе» исполнил мне на них «Нежность». Мне просто хочется аплодировать стоя и Дорониной, и Ефремову, и Лиозновой, и Александру Борщаговскому, по мотивам рассказа которого и был снят фильм, Александре Пахмутовой, Сергею Гребенникову и Николаю Добронравову, за их песню «Нежность».

    Фильм был и остается великолепным в квадрате, потому что «так же падает в садах листва, и куда-то все спешат такси…»

    И если вы не готовы увидеть нечто жизненное, искреннее, глубокое и без спецэффектов, то лучше не смотрите «Три тополя на Плющихе».

    10 из 10

    8 января 2015 | 02:10

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>