Вчера от нас ушла блистательная Инна Чурикова. Уход артистов такого таланта, такого уровня, такой важности для отечественной культуры – это не только увеличение нашего сиротства, но и очередное подтверждение того, какими родными подчас для всех нас бывают любимые артисты. Инна Михайловна была притягательна и волнующа и в комедийных образах, и в драматических ролях. В новостных сводках и сюжетах-некрологах упоминалось множество достойных киноработ актрисы (а иных у неё, по всей видимости, и не было, ведь она достаточно избирательно подходила к выбору материала – исключение, разве что, составляет «Самый лучший день», ну да Бог с ним), но как-то обойдена вниманием (кроме КиноПоиска) была одна очень интересная роль Инны Михайловны – музейного экскурсовода Нины Елизаровны в «Ребре Адама».
Фильм вышел на закате советской поры, и закат этот тускл, неярок, скучен. Жизнь четырёх дам из трёх поколений одной семьи, обитающих в одной квартире, подчинена механическому алгоритму. Утром – встаём, выносим судно из-под парализованной бабушки, принаряжаемся (и младшая сестра (Мария Голубкина) обязательно что-нибудь ухватит у старшей), машина под окном – и старшая сестра (Светлана Рябова) упархивает вместе с женатым шефом, чтобы потом он высадил её за квартал от работы – увидят ведь! – мама уходит в музей, где скучающим посетителям рассказывает скучающим голосом о создателях диорам, посвящённых революции, ну а младшая дочка, наконец, мчится в магазин, на практику, где и становится «и добытчицей, и волчицей».
Но что-то случается. Что-то случается в жизни каждой из них, что нарушает сей привычный обиход. А ведь он не может не быть нарушен, поскольку порочен изначально. Каждая в погоне за своим женским счастьем сталкивается с ворохом трудностей. Связь с женатым мужчиной не может быть долговечной. Познание сексуальной жизни оборачивается закономерными биологическими последствиями. А боль, обиды, тягость, сопровождающие уход за немощным человеком, который и в своей немоте остаётся властным и диктует климат в квартире, в конце концов выливаются в отчаяние, на пике которого Нина восклицает: «Господи, когда же это кончится!» (сильнейший монолог Чуриковой).
Жизнь меняет их, поэтому они вынуждены меняться сами. Через боль, через принятие, через смелость пойти навстречу новой судьбе. «Нельзя начинать новую жизнь, не подобрав пуповины от старой», – писал Валентин Распутин. И финал показывает, что женщинам предстоит ещё подобрать остатки прежнего бытия и принять серьезные решения. И жить по-новому.
«Ребро Адама» – это то, что, наверное, киноведы называют перестроечным кино. И хотя он и впрямь совершенно актуален и в 1990-е годы, но пуповина-то вся там, в доперестроечном времени, там, где посеяны ростки. Там, где бабушка, смеясь, читала письма мужа-моряка, обнимая любовника. Там, где мама разводилась с мужьями, которые её любили. Там, где, в конце концов, девочки жадно стали искать любви. И вся постановка, и работа актеров, и атмосфера – всё это из той ушедшей поры, по которой не скучаешь, но которую вспоминаешь с лёгкой грустинкой.
10 из 10