всё о любом фильме:

Море внутри

Mar adentro
год
страна
слоган-
режиссерАлехандро Аменабар
сценарийАлехандро Аменабар, Матео Хиль
продюсерАлехандро Аменабар, Фернандо Бовайра, Эмильяно Отеги
операторХавьер Агирресаробе
композиторАлехандро Аменабар
художникБенхамин Фернандес, Соня Гранде, Эмилио Ардура
монтажАлехандро Аменабар
жанр драма, мелодрама, биография, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
$62 000
зрители
Испания  4.1 млн,    США  306.2 тыс.,    Германия  295.8 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG-13 детям до 13 лет просмотр не желателен
время125 мин. / 02:05
Номинации (1):
Реальная история испанца Рамона Сампедро, который, будучи полностью парализованным около тридцати лет, 2 года боролся за право на добровольный уход из жизни. Фильм рассказывает о его отношениях с двумя женщинами: Джулией, его адвокатом, и подругой Розой, которая пытается убедить Рамона, что жизнь стоит того, чтобы жить. Сила любви Рамона вдохновляет женщин на поступки, которые казались им невозможными. Рамон, несмотря на желание смерти, раскрывает своим друзьям и близким ценность и смысл жизни. Он не может двигаться сам, но может заставить любого изменить течение его жизни.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
84%
110 + 21 = 131
7.6
в России
3 + 0 = 3
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Хавьер Бардем старался оставаться без движения даже между съёмочными дублями на площадке.
    Трейлер 02:06

    файл добавилFinal.Earth

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 7.0/10
    Перед самым выходом своего четвёртого по счёту полнометражного фильма на экраны Испании 32-летний режиссёр Алехандро Аменабар, чилиец по происхождению, специально показал по телевидению, как делался сложный грим 34-летнему актёру Хавьеру Бардему, чтобы он выглядел не только старше почти на двадцать лет, но и грузнее, одутловатее и вообще обездвиженным. Ведь герой этой картины — бывший моряк Рамон Сампедро, проведший около тридцати лет в постели из-за паралича, который разбил его после несчастного случая в молодости во время прыжка со скалы в море. И все эти годы Сампедро думал о том, чтобы прекратить свои мучения и уйти из жизни при помощи эвтаназии, однако не желал делать это тайно и с риском для тех, кто мог быть впоследствии наказан за содействие в подобном умерщвлении. Он пытался добиться законного права тяжёлого инвалида на добровольную смерть — в том числе ради создания своеобразного прецедента. Но так и не получив по суду разрешение на эвтаназию, Рамон Сампедро в январе 1998 года всё-таки воспользовался услугами одной из своих приближённых особ и принял яд. А до этого успел издать книгу «Письма из ада», в которой описал трудную жизнь человека, прикованного к кровати в течение десятилетий. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 752 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    На самом деле фильм Алехандро Аменабара очень актуален на сегодняшний день, когда ты здоров и счастлив, то не сможешь понять тех, кто страдает и хочет уйти. Жизнь очень многогранное понятие для кого-то это личная жизнь, для кого-то успехи в делах, для кого-то самореализация в творчестве, для кого-то еще раз увидеть море и почувствовать его запах, но море внутри каждого из нас.

    Фильм нетороплив, спокоен, сдержан. Наблюдая за Рамоном, пытаясь понять его суть, порой сталкиваешься с вопросом, хочет ли он сам умереть, либо уже под давлением общественности катится по инерции к эвтаназии. Ведь на самом деле он хочет жить… В фильме есть тема любви и роль церкви в жизнях людей, фильм без откровений, свободный, каждый человек после просмотра должен вынести свою суть.

    9 ноября 2009 | 15:57

    Мелодрама о выдающемся человеке, вселяющем в окружающих любовь, восхищение и уважение. Слабоватая картина, в ней недостает того, что заставляет рыдать в сочувствии к героям. Хотя актеры замечательные, и все выглядит естественно, но соли не хватает..

    Харизматичный, умный, свободный внутренне лежачий инвалид с прекрасным чувством юмора, жизнелюбивый и влюбляющий в себя женщин мечтает только о том, чтобы умереть. Он не мучается от болей, он мучается от бесчувственности своего тела. Как-то не верится, что 26 лет ушло у него на эту мечту! Он достаточно целеустремлен, что удивительно, почему ждал так долго, чтобы в конце концов осуществить задуманное. С его талантами влиять на людей, убеждать их, любовью к ним, умением мыслить он смог бы стать полноценным общественным деятелем. Но в принципе внес свой вклад — выпустил книгу. Мог бы сделать больше, но его интересует лишь желание умереть. Но я не могу его сравнить с самураем, делающим себе харакири. Потому что насколько я знаю, харакири у самураев строго регламентировано, и они не могут его делать только лишь потому, что жить им не в радость и чувствуют себя бесполезными. Рамон уж точно не был и не мог чувствовать себя бесполезным. Он знал себе цену. Был весьма доволен собой. Но я не могу его осуждать, тем более что нежелание продолжать жить может посетить каждого, не только обездвиженного. В человеке действуют две противоположные силы — либидо и мортидо — стремление жить и стремление умереть, и каково будет соотношение в отдельно взятом человеке зависит от разных факторов, возможно, не в последнюю очередь от самовнушения.

    Общество боится принять закон об эвтаназии, потому что не доверяет людям. Ни тем, кого это касается непосредственно, ни его близким и родственникам. Возможно беспечное принятие столь серьезного решения и возможны злоупотребления, убийства из корыстных побуждений под видом милосердной эвтаназии. Думаю, стоит продумать систему мер, предупреждающих все это. Например, неоднократное подтверждение решения в пользу эвтаназии и с перерывами на значимые временные сроки. Допустим, после первого заявления должны переждать полгода/год, и при этом чтобы обязательны были беседы с психологами, психотерапевтами, служителями церкви и т. п. После второго подтверждения должен пройти еще как минимум год, и если и в третий раз человек непоколебимо будет настаивать на принятии смертельной дозы, то после видео обреченного с его обоснованием, если оно будет убедительным, как оно прозвучало в фильме, то думаю, есть резон в том, чтобы не наказывать того, кто будет содействовать приближению смерти к этому несчастному. Но это не должно считаться достойной смертью.

    Достойным можно считать добровольный уход из жизни йогов, так как они делают это с помощью специальных техник будучи на уровне безусловного, безграничного владения своим телом. И они могут по своей воле остановить дыхание, а то и вызвать самовозгорание. Согласитесь разница есть в том, как уйти из жизни.

    О самоубийствах еще следует сказать следующее: есть явные самоубийства и быстрые, а есть бессознательные, тайные, растянутые по времени, и кто знает, возможно, добрая половина человечества занято именно неявными видами самоубийства. Тот же самый алкоголизм.. Но не только он!

    Возвращаясь к фильму и его славному при всех его тяжких обстоятельствах герою. Думаю, его проблема в том, что он не встретил, на самом деле, человека своего уровня, который мог бы на равных ему оппонировать. Жалкая попытка вразумить церковника, недостаточный запал благочестивого и убежденного брата-фермера, простого работяги и также любовь простой, замечательной Розы, не заражающая чувствами. Еще мы увидели взаимную симпатию с коллегой по несчастью Хулией, но также все не о чем, тем более, что та вообще ушла на попятную, как персонаж, обозначенный вначале как значимый, один из главных, в итоге смазался в ничто. Конечно, и в жизни так бывает, что люди с их благими намерениями уходят в сторону, теряются на периферии, но речь как раз о том, что Рамону не повезло. Не нашлось ни сильной женщины, способной вдохновить и идти до конца в его сюжетной линии, ни умного друга, способного зацепить какими-либо соображениями о жизни, удержать его, подарить новый смысл. Роза смирилась и уступила его идее, ее тоже можно понять. Она молодец. Если человек чего-то сильно добивается, нужно позволить ему получить это, даже если ты в корне против такого исхода. Не нашлось силы, способной противостоять мортидо главного героя фильма. Зато были пособники и единомышленники. Хоть в этом повезло.

    Еще раз повторюсь: несмотря на добротную игру актеров, создавших убедительных, живых персонажей, фильм в целом получился бесцветный и пустой, не оправдывает заявленного названия. Да, показаны грезы и фантазии героя, как-то показана внутренняя его жизнь (зритель задается же вопросом, а что внутри человека, изо дня в день твердящем о собственной смерти), но для искушенного зрителя нужно нечто больше, чтобы поверить, что ему, действительно, можно умереть. Он действительно заслужил это право. Нет, я в это верю, но с трудом. Исключительно из своего личного опыта могу согласиться с ним, но не потому, что режиссер убедил меня в этом.

    17 октября 2014 | 00:17

    Челн готов — на той стороне ты попадешь, быть может, в великое Ничто. Но кто хочет вступить в это «быть может»?

    Фридрих Ницше

    Есть лишь одна серьезная мировоззренческая проблема — проблема самоубийства. Стоит ли жизнь того, чтобы ее прожить? В этом и заключается фундаментальный вопрос философии.

    На этот вопрос вам и предстоит ответить, ознакомившись с историей Рамона Сампедро, чью искалеченную и поседевшую биографию экранизировал в 2006 году Алехандро Аменабар. В далеком шестьдесят восьмом Рамон прыгнул в море и сломал шею — теперь он влачит унизительное существование паралитика, существование, которому сам Рамон не может придумать ни одного оправдания. Спокойный, будто пульс покойника, Сампедро не верит юристам и курит в надежде на то, что никотин основательно повредит его здоровью, угрюмо рассказывает о собственном прошлом, но смотрит в будущее и видит там только смерть, что представляется галисийскому калеке не страшной старухой с косой, но ангелом, возвещающим финал его печальной истории. Не нужно, впрочем, думать, что борьба за возможность осуществить эвтаназию полностью занимает нашего героя — в свободное время протагонист воспитывает племянника, ссорится с упертым старшим братом, работает гибридом священника и психоаналитика на общественных началах и, натурально, строит любовь. И пусть это строение развалится карточным домиком ввиду драматической деменции Джульетты — награда найдет героя, и Рамон истинным Сократом уйдет в золотой закат, запивая неудавшийся праздник жизни цианистым калием.

    Так ожидаемая слезовыжимательность оборачивается спокойным реализмом с памперсами и испанским захолустьем, каковое захолустье визуализируется простыми людьми, обшарпанными стенами, голыми деревьями и шумящим морем. Так, начинаясь успокоительным женским монологом про покой и умиротворение, тепло и яркие краски этого волшебного мира, кино продолжается бурей, просвечивающей юбкой и бессмертной музыкой Вагнера. Финальные титры линией горизонта делят экран на прямоугольники неба и моря, рождение закольцовывает грядущую смерть колесом бытия, а поцелуй людей-инвалидов закономерно провоцирует последующую ревность — ни один вечер не обходится без любви, ни одно утро не обходится без обиды. Невозможно не отметить и то, с каким изяществом Аменабар разбавляет постановочную строгость летательным сюрреализмом на стыке Островского и Баума — суицидальная мечта превращает героя в птицу, а ударная доза успокоительного отправляет его жилище в рейс по маршруту «Канзас — Страна Оз». Вообще, подобной эпизодической прелести здесь очень много, фильм буквально напичкан символическими печатными станками и универсальными ответами на неприличные логические уловки вроде reductio ad Hitlerum. Смешнее всего то, что этот последний аргумент завзятого спорщика использует здесь не какой-нибудь Владимир Соловьев, которому по должности положено нести околесицу, но почтенный святой отец, рассуждающий о том, что жизнь принадлежит не нам, но вечности, что жизнь…

    Но что, спрошу я у вас, есть жизнь? Вы думаете, что жизнь — это солнце, ласково греющее нежно чирикающего человека? Нет, жизнь — это жаркое зарево, в котором сгорят все миражи, от веры до любви. Возьмите хотя бы персонажа неправдоподобно непрезентабельного Бардема, состаренного прической, гримом и дурацким бадлоном, — детские санки гражданина Сампедро истлели вместе с надеждой, осталась лишь трагически кроткая улыбка и напрасные секунды счастья, лишь подчеркивающие мрачную безысходность окружающего гетто, сработанного из четырех стен, кровати и потолка над головой. До травмы он был только веселой тенью, теперь в его голове заключен целый мир — воспоминания, былые надежды и непреклонная решимость до основания разрушить этот мир, чтобы остался только прах, зола и пепел. Но разрушить мир сложно, вот и корчится Рамон обреченным безъязыким узником, живой иллюстрацией мифа о Сизифе. Хотя зачем иллюстрации? Мы и так знаем цену современности, этой абсурдной паутине, сплетенной из абсурдных усилий абсурдных людей; людей вроде вас, людей вроде меня.

    Ваш покорный слуга, к примеру, когда-то хотел стать президентом и обогатить этот мир изрядной порцией любви и здравого смысла. Я смотрел на телевизионные выступления Бориса Николаевича Ельцина, и от радужных перспектив захватывало дух. Тогда мне казалось — нужно только повзрослеть — и президентское кресло будет моим, и я использую этот великий шанс облагодетельствовать счастьем всех, даром, чтобы никто не ушел обиженным. Теперь я повзрослел; но где то счастье для всех, где задуманный несколько позже девяностых годов великий роман, где хотя бы посаженные деревья и построенные дома? Ну да ладно, оставим в покое застенки моих детско-юношеских иллюзий, подумайте лучше о том, чего добились вы, любезные читатели. Сдается мне, вы тоже попросту израсходовали отпущенное время, потратив его на заплесневевшую в радости дрему обитателей лепрозория. Так не хватит ли дразнить свинцовое небо, барахтаясь в мутной тине жизни?

    Ну да не будем о грустном, вспомним лучше эпизод, в котором близкие паралитика достают из кладовки поросшую мхом каталку, а сам паралитик начинает путь в прекрасное далеко, наблюдая по дороге детей и стариков, велосипедистов и собак, лаконичную природу и ветряные мельницы. В одном этом кратком путешествии мы можем увидеть столько содержания, что вспоминается старая истина — все плотские наслаждения, воспринятые убогим разумом глупца, не стоят и малой крохи сознания Сервантеса, пишущего своего Дон Кихота в жалкой тюрьме. Впрочем, не буду вводить вас в заблуждение, «Море внутри» имеет мало отношения к этому актуальному для населения распадающегося соцлагеря конфликту разума и тела, мысли и колбасы, конфликту, что столь блестяще описал в своем «Дантоне» маэстро Вайда. Рамон способен разменять одно на другое, он способен мыслить, он даже книгу написал, но все же эта рокировка слишком его тяготит — он не желает пить море, он желает только уйти с миром.

    Одна злая ведьма, помнится, посоветовала одной юной кхалиси поглядеть на полумертвого супруга и рассудить, чего стоит жизнь, когда ушло все остальное. Не поймите меня превратно, жизнь, действительно, не сводится к возможности бегать и прыгать, но нельзя не признать и того, что жизнь является не столько обязанностью, сколько правом. Рамон Сампедро слишком любил свободу — свободу передвижения, свободу распоряжаться своим ветхим телом, свободу от судей, политиков и церковных деятелей, наконец, — и в этой высшей верности он отверг злую насмешку случая, тяжелый камень, эту бесплодную вселенную, этот мир, состоящий из пустой борьбы за вершину. Именно поэтому его жизнь следует назвать именно жизнью, а не существованием; именно поэтому его самого следует представлять счастливым.

    И остается лишь повторить вам уже сказанное — можно жить, иллюзорно существуя мозгом в колбе, и можно существовать, проживая смрадной серостью реальности. Отпущенные нам дни, безусловно, стоит прожить, но едва ли стоит тратить их на напрасное существование — живущие блаженны, существующие прокляты. И не беда, что первых всегда меньше, чем вторых, — Бог, как известно, предпочитает метких стрелков большим батальонам.

    29 августа 2013 | 14:06

    Во время самого просмотра фильма я не чувствовала особых эмоций, хотя некоторые моменты произвели на меня впечатление. Но спустя какое-то время я начала обдумывать ситуацию, в которую попал главный герой, и долго не могла понять, прав он был или нет. И никто точно не может ответить на этот вопрос, решить ваши сомнения. Не нам судить, прав был Рамон, выбрав дорогу смерти, или же он не использовал весь потенциал своей скудной, но все-таки жизни.

    Но я хочу сказать, что этот фильм посмотреть стоит ради того чувства, которое испытала я после просмотра. А я будто бы первый раз поняла, как я счастлива, потому что я способна двигаться, я контролирую своё тело. Мы не задумываемся об этом в суете дней, а думаем в основном о том, чего нам не хватает. Но этот фильм снова напоминает, что нужно ценить то, что мы имеем. Ценить каждый момент, каждую возможность. Ценить то, что мы здоровы, и здоровы наши любимые. Я очень рада, что этот фильм заставил меня опять об этом задуматься. 2 часа просмотра стоят этого, правда.

    В целом фильм снят прекрасно. Мне очень понравилась игра актеров — очень чувственно и проникновенно. Все эмоции искренние. Трудно сдержать слезы, видя, как семья переживает за Рамона, и как тяжело им решить, прав он или нет.

    Спасибо создателям за фильм.

    14 июля 2012 | 01:59

    Я тут подумала, как хорошо, что фильм не снимали какие-нибудь подзаборные готы, мнящие себя Возвестниками Тьмы… Только представьте: на постели лежит паралитик, из-под одеяла выглядывает эмо-чёлка. Паралитик с выражением читает стихи о смерти и закатывает глаза к потолку, потому что окружающие не хотят облегчить его страдания. Потом паралитик встречает свою Джульетту в чёрном парике, и они дают торжественную клятву умереть в один день (можно ещё ритуал провести). Но Джульетта предаёт его… О Горе!

    В принципе, вот и краткое содержание. И как же хорошо, что содержание обрело достойную форму! Не запороть такую тему — это надо действительно талант иметь. Потому что всем нам с детства говорят про абсолютную ценность жизни — и с этим не поспоришь. Негуманно, несерьёзно. Если смотреть на жизнь с высоты — то она непременно должна продолжаться. Люди должны рожать детей и двигать планету к прогрессу…

    Но есть частные случаи, когда умереть действительно нужно. Об одном из таких случаев и рассказывает этот фильм. Рассказывает неторопливо, мудро, красиво — и что самое приятное — с иронией. Главный герой не льёт слёзы в подушку днями и ночами и не действует на нервы пафосными речами про блаженный вечный покой. В его глазах лишь иногда проскальзывает загнанность и бесконечное отчаяние сильного, на много способного человека — но лежащего в кровати, как овощ. Этот герой достоин настоящего уважения, и неудивительно, что в фильме многие практически поклоняются ему, и даже будучи полностью парализованным, он умудряется влюбить в себя сразу двух женщин.

    Он хочет умереть. Не потому, что жизнь ему в тягость. А потому, что он слишком любит её — и не в состоянии любить как следует. Как он не в состоянии любить женщину, так он не может ощутить на коже солёный морской ветер, прохладную воду и горячее солнце. А это просто пытка — чувствовать в себе целое море любви и быть неспособным его выплеснуть. Он, должно быть, просто разрывался от отчаяния… Потрясающе сняты моменты, где он мечтает полететь, прикоснуться к женщине; как он едет в суд и видит за окном машины всю жизнь в движении… Жизнь — это движение… Какой восторг читается в его глазах, когда он видит поле с ветряными мельницами… Хотел бы он так же!

    В общем-то, мне с самого начала было понятно, чем всё кончится, и фильм во многом предсказуем. К тому же, моральный вопрос про эвтаназию я давно для себя решила. Кстати, есть и оплошности. Например, герой мог очень просто совершить самоубийство, не привлекая к этому посторонних. Как в «Малышке на миллион». А его «гениальный» способ разделить подготовку к убийству на такие ничтожные части, что их и за преступление-то нельзя считать… А как насчёт человека, подающего стакан с цианистым калием? Даже если он не знает про содержимое, ему припишут непредумышленное убийство…

    Конечно, не в этом суть, я просто придираюсь. Фильм хороший. Местами очень трогательный, в целом правильный и поможет некоторым задуматься о жизни. Мне, в принципе, понравился, но особо сильного эмоционального отклика не вызвал.

    29 октября 2009 | 00:15

    Фильм «Старикам тут не место» приподнес множество приятных сюрпризов любителям кино, одним из них стал Хавьер Бардем. После фильма захотелось порыться в его личном деле… Выбор пал на «Море внутри».

    С первых секунд просмотра окунаешься в трагедию, из-за которой и снят фильм. Почти сразу нашему взору предстает комната с балконом, несколько людей и постель, на которой лежит несчастный с виду, но постоянно улыбающийся Бардем.

    Ему было 20 лет, он был молод и красив, но жизнь ему испортил прыжок в воду. И было бы все не так печально, но вот воды там было совсем немного… Теперь, спустя десятки холодных зим и жарких летних месяцев, он нанимает адвоката, чтобы выиграть дело о его умерщвлении, или иными словами эвтаназии.

    Весь сюжет построен на желании Бардема уйти из жизни и нежелании суда это сделать (в фильме также присутсвуют и любовные линии, одна из которых в последствии и сыграет ключевую роль). Сам фильм снят красиво. Оператор явно дал волю чувствам и эмоциям, отчего сама картина приобретает именно тот нужный драматический оттенок, который хотел создать Алехандро Аменабар. Именно режиссер придал фильму все нужные компоненты, ведь он действовал как через оператора, так и через Бардема, и через музыку (которую сам и написал), отличная работа, сказать больше нечего.

    28 лет в постели. 28 лет без возможности пробежаться по песку возле моря. 28 лет, находясь в 4 стенах. 28 лет… Вдумайтесь в это число — 28. Представьте только себе, сколько это, 28 лет? Это фактически целая жизнь, в которой мог бы быть собственный дом, жена, детишки, бегающие сломя голову по улице. Что из этого имел Рамон (Хавьер Бардем) ? Ровным счетом ничего, никакой радости, никакой мечты — и это стоит жизни?

    Не являюсь поклонником эвтаназии, но ведь в данном случае смерть дает, лежащему десятки лет без движения человеку, свободу… Вспоминается диалог между священнослужителем и Рамоном, где первый терпит сокрушительное поражение, как и многие другие люди, пытающиеся доказать смысл жизни человеку, навсегда лишенному возможности двигаться.

    Несмотря на то, что Рамону было отказано в его желании, чувство приближающейся смерти к концу фильма становилось все сильнее. Многие фильмы портились концовкой, многие… но не этот. Стаканчик воды с цианистым калием — вот конец мукам душевным, конец, которого он ждал долгие годы…

    После того, как Бардем выпил до дна содержимое стакана, зритель может смотреть прямо ему в глаза. В глаза, в которых, как ни странно, видится жизнь, которая для него закончилась. Жизнь, которая делится на два этапа: ДО падения и ПОСЛЕ падения. Жизнь, которую мы должны с вами научиться ценить.

    Правильно ли поступил Рамон? Однозначно, да. Ведь человек вправе сам решать, какую воду ему пить, что ему есть, курить или не курить, прыгать с балкона в пропасть или нет… Рамон достаточно времени провел в постели, чтобы просить о смерти, и говорить о том, что эвтаназия — это глупо и безрассудно не стоит, может быть в каком-то другом случае, но не в этом.

    23 июля 2008 | 12:16

    Красивейшая поэма в творческом исполнении о жизни и смерти чилийского режиссера Алехандро Аменабара. Еще никогда так сильно, ощущение пустоты между «началом и концом» было настолько естественным и сильным.

    Этот фильм вряд ли сумеет дать смысл жизни людям, которые давно потеряли веру в себя, однако он своим мастерским воплощением всех актеров, сознательным подходом всей съемочной площадки, режиссурой подарил незабываемые ощущения, которые чувствует главный герой в исполнении Хавьера Бердема.

    В двойне приятно, что главную награду в 2005 году, получил фильм европейского производства. Фильм стоящий, без лишней смысловой и философской нагрузки, кино для души.

    9 из 10

    26 мая 2009 | 10:48

    Ты был молод. Ты обожал море. Ты путешествовал по миру. Но однажды нырнув в прибой счастливым человеком, ты очнулся живым трупом. Теплые галисийские воды в один момент поглотили все твои мечты. Теперь ты можешь целыми днями слушать Вагнера, сочинять стихи и воскрешать в памяти объятия златовласой возлюбленной. Но это неважно, отныне в твоей жизни лишь одна желанная синьора, и имя ее Смерть. Нет, это не синопсис спекулятивного романа, а реальная история Рамона Сампедро, первого испанца, который официально просил разрешения на эвтаназию. Двадцать восемь лет парализованный ниже шеи мужчина провел в полной зависимости от ближайших родственников и без малейшей возможности повлиять на свою судьбу.

    Четвертый фильм успешного испанско-чилийского режиссера Алехандро Аменабара далеко вышел за узкие жанровые рамки биографической драмы, приобретя черты остросоциальной ленты. Ведь проблема допустимости или недопустимости добровольного ухода из жизни по причине тяжкой болезни отнюдь не нова. Например, в античном мире с ней справлялись на государственном уровне, а право человека на избавление от мучений в свое время отстаивали Сократ, Платон, Сенека, Фрэнсис Бэкон, Мишель Монтень и Томас Мор, описавший механизм эвтаназии в своей «Утопии». Именно так ушел из жизни Зигмунд Фрейд после тщетных попыток лечения рака, именно так сейчас мечтает проститься с миром Терри Пратчетт. Но самым яростным противником «легкой смерти» всегда была церковь, хотя свои аргументы находились и у многих видных мыслителей.

    Аменабар далеко не первый, кто поднял эту тему в кино. В том или ином виде она частично затрагивалась в классических картинах («Пролетая над гнездом кукушки», «Джонни взял ружье», «Легенда о Нараяме»), некоторых художественно менее удачных лентах и злободневных телефильмах. Но «Море внутри» появилось в момент, когда западный мир уже морально созрел к решению одной из главных этических и правовых проблем современности, а режиссер, кажется, уловил дух времени. Да, на момент выхода картины эвтаназия была разрешена лишь в некоторых особо либеральных странах (Нидерланды, Бельгия, Швейцария), но остальной мир уже активно включился в дискуссию. За последовавшие после премьеры годы в мире было немало судебных прецедентов, список стран, в той или иной форме легализировавших эвтаназию, расширился, а национальные уголовные кодексы демонстрируют явную тенденцию к смягчению суровости наказаний за т. н. убийство из жалости или помощи в самоубийстве.

    В самой же Испании, где история Рамона Сампедро на слуху, неразвлекательная лента неожиданно стала хитом (второе место в годовом прокате, что превзошло результаты очередных серий «Гарри Поттера» и «Человека-паука»), вызвав новый виток дискуссий и подтвердив ее актуальность. В свое время подобный резонанс в католической Польше вызвал «Короткий фильм об убийстве» Кшиштофа Кесьлевского, выход которого предвосхитил мораторий и последующую отмену смертной казни. Премьера «Моря внутри» поспособствовала тому, что спустя семь лет в Испании таки состоялась первая официальная эвтаназия. Казалось бы, один режиссер добивался права на жизнь, а другой — права на смерть, но каждый исходил из позиций гуманизма.

    Снимая на столь сложную тему, неопытному или слабому постановщику очень легко скатиться в крайности и спекуляции. Например, искусственно манипулировать зрительскими эмоциями или удариться в проповедничество. Из фильмов про смертельно больных или физически/умственно неполноценных легко составить внушительную энциклопедию штампов и клише. Аменабар вряд ли сознательно ставил себе задачу избежать избитых приемов, ему для этого достаточно чувства меры и режиссерского таланта. Например, в моменте с воспоминаниями о прошлой жизни он просто дает нарезку старых, слегка пожелтевших фотографий, которые перебиваются кадрами подводной съемки Хавьера Агирресаробе. Этот талантливый оператор прекрасно чувствует себя в камерной обстановке, удачно используя игру света и тени, крупные планы и выхватывая любопытные детали из интерьера. Но настоящая свобода чувствуется в те редкие моменты, когда камера вырывается наружу и под отголоски оперы или кельтских мотивов устремляется сквозь горные пейзажи Галисии к морю, которое для Рамона символ рождения и смерти одновременно.

    Аменабар занял взвешенную, но принципиальную позицию: с одной стороны, он сочувствует своему герою, но, с другой, не спешит сводить аргументы противников эвтаназии к карикатуре. Каждая точка зрения представлена убедительно, но настоящая драма происходит как раз не в судебном зале, а в обычном крестьянском доме, где далеко не все готовы принять решение Рамона умереть. Ведь если церковь и государство лицемерны (инквизиция сжигала на кострах инакомыслящих, а Испания запретила смертную казнь лишь в 1978-ом), то брат, отказавшийся от мечты во имя больного, добрая невестка, ежедневно кормившая его с ложечки, простодушный племянник, которого всегда можно было свистом позвать на помощь, и постоянно молчащий о чем-то своем старик-отец как никто другой знают истинную цену любви и милосердию.

    Нельзя сказать, что режиссер отстраняется от своего героя, но он явно не стремится подретушировать его портрет. Рамон Сампедро мог нагрубить женщине, прикрикнуть, отпустить острую шуточку и быть просто подозрительным галисийским засранцем. Но он же писал стихи, по-отечески опекал племянника и одной лишь грустной улыбкой кружил голову женщинам. Ближе к исходу первого часа режиссер неожиданно вплетает в ткань фильма любовную историю, которая отнюдь не кажется заигрыванием с широким зрителем, а глубже раскрывает неоднозначную суть добровольной смерти и недостойной жизни. Шампанское в бокалах рифмуется с цианистым калием в стакане, поцелуй в лоб с крепко сжатой рукой, а мысли из небытия — с невыносимой пустотой отрешенного взгляда. Любовь, увы, не спасет мир, красота увянет, Ромео умрет без Джульетты, но запах волос любимой и выкуренная из ее рук сигарета придадут смысл жизни даже в аду. Если тот, конечно, существует.

    29 августа 2013 | 18:42

    Так бесконечно долго можно рассуждать о правоте слов и выборе Рамона. И, может быть, в его голове не раз возникали сомнения по поводу своего решения, но чем показательна ситуация… неужели человек, преследовавший на протяжении 28 лет одну идею, вдруг передумает, когда осуществление уже так близко. А надо бы силы и смелость, чтобы не зависеть от своих идеалов, уметь принимать свои настоящие ощущения, не гнетясь грузом собственных установок. Нет, у Рамона было достаточно времени, чтобы убедиться в неподдельности своей цели. Но не зря противопоставлением показана ситуация Джулии. Она изменила своё прежде принятое решение. И неважно, как лучше смотрится, важнее осознание того, что тебе действительно нужно.

    То, как проводил Рамон последние года, смело можно назвать жизнью. И даже не в стихах, не в любви, не в заботе дело…Он умел мечтать, он вылетал из своего окна, и пространство так захватывало время, что не хотелось возвращаться назад и видеть его лежащим в своей уже родной кровати. Единственное, что позволила сохранить ему судьба, толкая на тот злополучный прыжок, так это море внутри, которое оказалось не только в его мыслях, но и в нём самом, насквозь пропитав его тело духом морской ширины и глубины и оставив частичку своей живой воды. Море — это, прежде всего, свобода и воля, и как бы его не оберегали, быть внутри, быть ограниченным невозможно.

    Ведь всё же «жизнь без свободы — не жизнь!».

    19 ноября 2009 | 00:27

    Как вы относитесь к эвтаназии? Считаете ли вы людей, годами ждущих решения суда на добровольную смерть, психически слабыми? Если вы человек религиозный или верующий, то можете апеллировать весьма абстрактным доводом, что жить и умирать определяет бог. В 21 веке вопрос эвтаназии стал одним из важнейших вопросов нашего общества. Люди продолжают спорить «нормально это или нет?», хотя вроде уже понятно, что эвтаназия не найдет широкой поддержки даже в Европе. Есть у меня такой любимый британский писатель, едкий сатирик-фантаст, по имени Терри Пратчетт. Его постигла страшная болезнь, которая грозила полностью обнулить его личность, до чего Пратчетт докатиться не пожелал (и правильно!). Он выбрал эвтаназию, подписав договор с клиникой в Швеции. Эвтаназию поддержал не только Пратчетт, но и многие видные писатели, журналисты, деятели искусства, общественные деятели, не говоря уже о тех лицах, которые в силу своего здоровья хотят прекратить «овощное» существование на обочине жизни.

    Рамон Сампедро (исполняет удивительный Хавьер Бардем) — бывший моряк. В молодости он много путешествовал, познавал, любил — короче наслаждался жизнью. Особое место в его сердце отведено морю, где Рамона и постигла трагедия, но которое [море] он продолжает любить и представлять его образ, чтобы расслабиться. Не смотря на отсутствие реакции от шеи и ниже, испытывая отвращение к своему почти немощному состоянию, Рамон как-то трепетно относится к жизни ("Я не осуждаю тех, кто выбирает жизнь»). Он любит свою семью, пытается помочь другим людям, заводит друзей, воспитывает племянника, слушает радио и классическую музыку, пишет стихи, умудряется шутить, бунтовать, изобретать и даже влюбиться в своего адвоката Хулию. При этом Рамон тверд в своем решении на эвтаназию. Что такое метр для здорового человека? Метр — это почти два шага, и можно прикоснуться к любимому человеку, можно пожать руку другу, выйти за пределы дома… Для здорового человека метр — сущие пустяки! Однако для Рамона в его состоянии, длящемся 26 лет, метр — это то, что стало иллюзией, как и сама его собственная жизнь без свободы передвижения. Мы все хотим лучшего для себя, только это «лучшее» зависит от обстоятельств.

    Для Хулии выиграть судебное дело об эвтаназии столь же важно, как и для самого Рамона. «Это не просто очередное дело, — говорит она. — Поверьте, я понимаю Рамона». Смерть всегда с нами и никуда не исчезнет. Она является частью нашей жизни. Люди умирали, умирают и все мы вообще-то когда-нибудь умрем. Должна ли смерть нас пугать? разве не осознание смертности в какой-то степени делает нашу жизнь краше, заставляя нас с девизом «жизнь дается один раз!» идти на сумасшедшие яркие поступки. Почему людей пугает смерть, но не пугает неполноценность жизни в силу каких-то стереотипов, культурно-общественных кодов, утверждающих, что Х не может делать шаг У? Страх перед эвтаназией — это страх перед забвением, что смерть в ее глобальном масштабе перестанет рассматриваться как трагедия человечества, а будет уже чем-то обычным, вызывающим равнодушие нежели горечь утраты.

    Отдельно от настроения эвтаназии хотелось бы выделить семью Рамона, чудаковатую Розу и преданную своему делу Жене, которые противопоставляются парализованному священнику и бюрократической судебной системе. Эти близкие Рамону люди возможно и не поддерживают эвтаназию, но они любят и поддерживают Рамона как могут. Во многом благодаря им фильм получился теплым, насыщенным, искренним.

    Итог: Интеллектуальная картина. Рассказана без эксплуатационных целей сделать имя на щекотливой теме. Раскрывает душу Рамона и его «маленького королевства». Не пропаганда самоубийства, но призывает задуматься.

    Присутствуют: Виды с параплана, литературная критика, авантюра, рождественский подарок.

    Отсутствуют: супружеские измены, инопланетяне, бизнесмены, психоаналитики.

    9 из 10

    21 июля 2014 | 20:50

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>