всё о любом фильме:

Дикое поле

год
страна
слоган-
режиссерМихаил Калатозишвили
сценарийПетр Луцик, Алексей Саморядов
продюсерАндрей Бондаренко, Михаил Калатозишвили, Сергей Снежкин
операторПетр Духовской
композиторАлексей Айги
художникСергей Австриевских, Ольга Фарафонтова
монтажДмитрий Думкин
жанр драма, ... слова
сборы в России
$57 002 сборы
зрители
Россия  12 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время108 мин. / 01:48
Молодой врач по имени Митя приезжает на работу в казахстанскую степь. Его новым домом становится поселок в двухстах километрах от Алма-Аты. Местные жители начинают приходить к новому доктору не только за медицинской помощью. Они рассказывают ему о своих проблемах, радостях и несчастьях. Сам главный герой ждет невесту, которая должна приехать к нему из большого города. Вскоре девушка действительно приезжает, но, как оказывается, ненадолго.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в России
90%
9 + 1 = 10
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 02:20

    файл добавилStFoxy

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 468 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Полночный звон степной пустыни,
    Покой небес, тепло земли,
    И горький мед сухой полыни,
    И бледность звездная вдали.
    (Иван Бунин)


    Степь — это совершенно особое пространство, по степени необъятности, дикости и непохожести ни на что другое, сравнимое разве что с Сибирью, поэтому нет ничего удивительного в том, что во время просмотра этой картины я мысленно возвращался к работе Вячеслава Росса «Сибирь. Монамур». И, наверное, с десяток раз 108 минут экранного времени я успел мысленно порадоваться тому, что кино наше живо, что оно не в конец поросло бурьяном, как об этом любят рассказывать западники. Оно живо, просто к нему нужно чуть трепетнее относиться — нужно вот такие фильмы шире прокатывать в кинотеатрах, выпускать на DVD, крутить по ТВ. Такие, а не глянец и попсу.

    Молодой врач Дмитрий Васильевич (Олег Долин) волею судьбы оказывается в Богом забытом месте. Обычная, в общем-то, история (можно вспомнить хотя бы «Записки юного доктора» Булгакова), но поданная не так как обычно, щедро сдобренная мыслью, чувством, вечным криком души русского человека о том, почему мы живем так, а не иначе, и что со всем этим делать.

    Это кино о том, как не потерять себя в бескрайнем и беззаконном мире степи, где жизнь после распада Великой Империи замерла словно бы на век. Однако впечатление это обманчиво — жизнь здесь, да и во многих, подобных этому, уголках бывших Советов, не замерла — она продолжает идти своим чередом, но уже ничего не созидая, а лишь распадаясь на куски, превращаясь в пыль, в тлен…

    Безусловно, «Дикое поле» — лучший фильм Михаила Калатозишвили. Он хорош еще не только тем, что глубок и нетороплив, что улавливает это умонастроение ветшающей русской интеллигенции о тоске по Великой Империи (и тут уже речь не о Советах), но и тем, что режиссеру как будто и не пришлось выстраивать специальных декораций, нанимать актеров, что-то разъяснять и отснимать дубли — Калатозишвили просто зашел во двор молодого врача, включил камеру и принялся наблюдать за степной жизнью, ничего не придумывая и не искажая, передавая всю Степь в ее размахе, в ее невероятной жестокости и загадочности, с ее мифами (ангел-хранитль), верованиями и обычаями (история с человеком, в которого попала молния).

    Интересна и мысль об Ангеле-хранителе. Интересна, и вместе с тем до кома в горле трагична. Как жить в мире, в котором не только вся жизнь устроена криво, но и ангел-хранитель, который призван тебя оберегать, способен причинять нестерпимую боль?

    В этой ленте, как в любом действительно хорошем фильме о России, о русских, большое внимание уделено духовности, пусть и выражена она здесь через некоторый антагонизм по отношению к Богу. Я, подобно герою Юрия Степанова, задал бы при встрече Богу ровно те же вопросы: «Почему он отвернулся, а если не отвернулся, то почему сделался глух, а если не глух, то почему молчит?»

    «Жизнь прожить — не поле перейти». Эта бессмертная строчка принадлежит перу Пастернака. «Дикое поле» — творение не бессмертное, но, что называется, выполненное на ту же заданную тему — оно о судьбе человека, о тяготах и испытаниях жизни, о разговоре с Богом.

    10 из 10

    P.S.
    Ставлю это кино на свою «золотую полочку современного отечественного кино» — к «Острову» Лунгина и «Сибирь. Монамур» Росса. Крайне советую всем.

    10 июля 2013 | 13:58

    Красивейший гротеск о моих родных местах. Хотя я бы, наверное, так не говорил, если бы жил только в городах, если бы не гостил подолгу в степной деревушке на границе с Казахстаном.

    Сюжет состоит из нескольких кратких новелл, или этюдов даже, объединенных одним персонажам. В принципе напоминает «Записки юного врача» Булгакова, если тут уместно такое сравнение.

    Поначалу чуть ли ни каждая фраза в сценарии уморительна, причем юмор какой-то «английско-казахский». Вроде как жутко смешно, но хохот застревает в горле. Потом повествование выравнивается, становится умиротворенным, созерцательным.

    Фильм заявлен, как драма — драма и есть, но гораздо глубже и шире, чем просто драма. Это вроде как самобытный жанр, придуманный Луциком и Саморядовым, у которых через все работы прошла одна тема — российская окраина со своей какой-то дикой, животной философией.

    Если с их творчеством не знаком и если абсолютно не знаком с деревенским бытом Оренбуржья (Саморядов родом из Оренбурга) или «русского Казахстана» (для авторов это часть России), то и может показаться, что без особого смысла фильм «Дикое поле».

    Жаль, что вышел он так поздно. Вероятно, речь в нем, скорее, о 90-х годах. Во всяком случае сценарий написан не сегодня.

    10 февраля 2009 | 07:59

    Смотрела фильм до конца, и весь фильм не могла понять: каким боком тут оказался Казахстан. После таких фильмов (Борат, Дикое поле) создается впечатление, что в Казахстане:

    -Только степь и ничего больше;
    -Население составляют дикари;
    -Напрочь отсутствует цивилизация.

    Я живу в Казахстане и сейчас сижу и удивляюсь оказывается я так много не знала про свою страну. Кажется, что Миша Калатозошвили машет ручкой Борату, передает ему привет из России. А удивляет больше всего то, что кино снимали исключительно на территории Российской Федерации. Ну и кто после этого называется деградирующим и отсталым государством?!

    Теперь следующий момент: юг Казахстана, а именно там нашел себе занятие по душе наш главный герой, густо населен коренным населением, каким образом там оказалось русская деревушка с одним-тремя домишками вообще неизвестно.

    И последнее: название города Алматы, а не Алма-Ата. Низкий поклон и «благодарность».

    1 из 10

    9 февраля 2009 | 12:40

    Это хороший фильм, не массовый, но вполне доступный большинству, он и апатичен сам к себе, но в то же время есть и жизнь, и смерть и нравы и любовь… наверно.

    Иссушенное ветром и солнцем поле, холмы (и не важно где это), старый дом с сараем и генератором который стоит посреди этого нигде. Доктор который живёт там. Такой задумчивый Айболит начала XX века в веке XXI, и всё это… невероятно атмосферно…

    Мысль что это может быть скучно исчезла вместе с вступительными титрами, это действие просто завораживает, кажется что на эти коровы-пыль-поле-таблетки можно как на огонь смотреть до бесконечности. Приходят и уходят люди, маленькие притчи, рассказы, жизни… пересказать такой фильм наверно под силу только поэту-символисту экстра класса, потому что то, что видишь на экране, это действительно поразительно тонкая, но сильная работа режиссёра, оператора, актёра.

    10 из 10

    7 марта 2009 | 03:31

    Я прочитал много комментариев к этому фильму по всему интернету, и вижу, что многие не понимают, о чём он. Если администраторы не против, я хотел бы объяснить.

    В фильме рассказывается о человеке, который приехал в степь, в «поле». Он там живёт и работает. Совершенно не важно, где это находится и когда это происходит. Это могло быть и в Казахстане, и в Мексике, и в Марокко, и в прошлом веке, и в нашем. Да где и когда угодно, это неважно.

    Главное, что герой живёт в стеснённых условиях, вынужден работать, не имея должного оборудования, нужных для работы вещей. И при этом, заметьте, прекрасно справляется, никому не жалуется, не опускает руки.

    В этом-то как раз и идея: делай всё, что от тебя зависит, идеально. Несмотря ни на что. И если все так будут поступать, всё будет в порядке.

    Об этом и фильм.

    16 февраля 2009 | 23:41

    Не ищите в картине глубокий смысл. Все на поверхности, нужно только поставить себя на место главного героя.

    Это фильм о мужестве, о настоящем подвиге молодого врача, который бросил нормальную городскую жизнь, благоустроенность, карьеру ради того, чтобы помогать людям в такой «дыре», как казахская степь.

    Я сам врач и понимаю, как невероятно сложно лечить людей без оборудования, нормальных инструментов и даже медикаментов, в абсолютно антисанитарных условиях, где можно забыть об асептике и антисептике! А у него получается, он лечит подручными средствами, и самое удивительное, что люди поправляются! Митя — прекрасный, талантливый врач, который точно был бы востребован на «большой земле», но он остается в этой глуши, остается даже несмотря на то, что у него здесь нет будущего, а ждет его лишь одиночество и абсолютная безысходность, несмотря на то, что единственный близкий ему человек предает его и он по сути своей уже никому и не нужен, остается потому, что понимает: больше людям, живущим здесь, помочь некому.

    Мне очень понравилась игра Олега Долина. Доктор Митя в его исполнении выглядит естественно и правдоподобно. Как и у большинства докторов, на лице у него мало эмоций, зато видна его постоянная внутренняя борьба с самим собой: он хочет все бросить и уехать, но понимает, что нужен именно здесь.

    Я восхищаюсь главным героем фильма и аплодирую режиссеру, который наконец-то показал настоящего врача, такого, каким он должен быть, без романтической ауры, исполняющего свой долг несмотря ни на что! «Служа другим, сгораю сам» — эта фраза, девиз всех врачей, наиболее полно характеризует этого персонажа.

    Замечательный фильм.

    8,5 из 10

    6 ноября 2009 | 23:26

    Молодой врач Митя практикует где-то посреди бескрайней степи Казахстана, живет на одиноком хуторе, так же как и все его потенциальные пациенты. Степь да степь кругом, в общем. Время от времени к нему кто-то приезжает, чтобы либо от запоя излечиться, либо корову подлечить (ветеринара то нету в степи) ну или еще там чего… Параллельно Митя ждет свою девушку, которая вот вот должна приехать к нему, поэтому периодически выбирается к одиноко стоящему почтовому ящику и подолгу стоит перед ним, прежде чем заглянуть внутрь и снова не обнаружить там письма от любимой…

    Чтобы вы примерно представили как снят фильм, скажу просто: сценарий, по словам режиссера, составлял всего 26 страниц. А фильм же длится 2 часа. Вот и думайте — как растянули.

    Что сказать…

    Вначале, после работы придя в кинотеатр, и увидев на экране натуральную тягомотину, я чуть не уснул прямо в зале. Потом же более менее синхронизировался с темпом и способом подачи и втянулся. Во время просмотра возникает одна мысль — почему русские режиссеры так любят снимать фильм про тоску? Правильно БГ пел про «древнерусскую тоску» — куда ж без нее родимой то. 

    Фильм сугубо фестивальный. Читай — не для массового зрителя. Ценность подобного кино, ИМХО, только в одном: вначале ты растекаешься по креслу и медитируешь вместе с неторопливым повествованием, а вот зато потом сидишь и рассуждаешь на любимейшую тему «что хотел сказать автор своим произведением?» А что же он хотел? Про что фильм то? Режиссер на пресс-конференции изрек нечто типа «про добро, про любовь…» Знаете, любовь там если и есть, то показана так, что особо и любить то неохота потом. Добро? Оно существует в виде самого главного героя, которому, в принципе деваться некуда и он лечит всякие дурацкие болячки (именно дурацкие, потому что серьезными болезнями там давно никто не болеет, что даже скучно для главы местного отдела здравоохранения).

    Кстати о герое! Видимо, в последнее время модно снимать эдаких «героев нашего времени», которые, по сути, абсолютно инертные люди. Весь фильм Митя ходит с одним и тем же выражением лица и особо не противостоит всему тому, что происходит вокруг него. Девушка приехала, девушка уехала, перед ним умирают, он сам умирает — неважно что, в конце концов — его лицо останется одинаково непроницаемым — просто «разнообразие эмоций Стивена Сигала» какое-то! Потом то вроде доходит — типа все так и было задумано! Вопрос лишь — а оно нам надо? А между прочим актер сорвал две премии за лучшую мужскую роль! Вот так то…

    Разные соц-темы в фильме толком не раскрыты. Например религия: очень немного, намеками, и очень осторожно — словно режиссер взял ее в руки как некую абстрактную игрушку, посмотрел на нее, играться не стал и аккуратно положил на место. Ну и так во всем, практически. Одно спасибо — чернухи не показал. Хотя мог бы.

    Вообще, фильм как бы притча, поэтому предъявлять ему претензии в стиле «а почему он операцию делает на улице, где не стерильно?» наверное не стоит. Хотя очень хочется.

    Возвращаясь к термину «фестивальное кино» и цитируя одну из фраз, сказанных во время послепоказного обсуждения картины: «этот фильм — то, что ждет иностранная публика от России», понимаешь, что главным Role model для российских режиссеров был и остается Андрей Тарковский. Раз за разом все пытаются снимать «как он», хотя в жизни не признаются в этом.

    Подводя итог: не являясь ни фанатом, ни знатоком арт-хаузного кино, я могу сказать, что если проникнуться именно такой подачей материала, то на троечку фильм все-таки вытянет. Хотя, чует мое сердце, есть куда более удачные картины подобного плана (вспомнился «Остров» Ким Ки Дука). Самое ценное, что есть в подобном кино — это то, что его хочется потом обсуждать. А значит уже не все так плохо.

    5 из 10

    24 февраля 2009 | 12:01

    Фильм «Дикое поле» получил главную национальную премию кинокритики и кинопрессы «Белый слон». Чем же фильму удалось заслужить почетное звание лучшего фильма 2008 года по мнению российских киноведов?

    В центре фильма — жизнь в степи молодого врача Мити. Жизнь не особо-то и бьет ключом — встреча с другим человеком (которого нужда заставляет обратиться к эскулапу, или просто жизнь проносит мимо) уже редкость. Оттого внимание к другому человеку особенно пристальное. Направленно в самую его суть.

    За 2 часа экранного времени Митя успевает вылечить нескольких человек (и все без лекарств, применяя только то, до чего рука ухватиться может); поучаствовать в перестрелке с залетными злодеями, напавшими на собственность одного из жителя степи; стать невольным свидетелем или участником «экзистенциальных» бесед; дождаться-таки своей любимой (которую, кстати, ждал очень и очень терпеливо) — правда, лишь для того, чтобы она сразу объявила Мите о своей женитьбе и, повернувшись, ушла бы из его жизни навсегда.

    С Чеховских времен принято воплощать интеллигенцию во врачах да учителях. Что же окружает сегодняшнего интеллигента из глубинки? Что он видит? Что происходит в его душе? Дикое поле — пустынное, тягучее, одинокое пространство. Любой думающий человек сегодня в России, к сожалению, живет в такой культурно и интеллектуально обедненной среде.

    С культурным голодом (возникшем из-за катастрофы начала 90-х, из которой до сих нет никакой возможности выбраться) неразрывно связана деградация (интеллектуальная, культурная, да и моральная) интеллигенции. Как открыто признает коллега Мити, областной врач, в жизни не получается заниматься ничем достойным высоко звания, выбранного когда-то в молодости. Вследствие чего и специализация теряется, и общая деградация личности прогрессирует. Да настолько, что в мимолетной попытке выплеснуть злость областной врач может лишь задеть себя — подвернувшийся камушек попадает после его удара в его же машину.

    Имея такую интеллигенцию, стоит ли удивляться повальной маргинализированности «обычного люда», который по призванию русский интеллигент должен просвещать, встречаемого в степи Митей? Удивляться не стоит. Только стоит понимать, что пассивность интеллигенции, вызванная тотальной прострацией в прошлом, возвращается невозможностью на люд этот самый хоть как-то повлиять в настоящем.

    Кто-то еще, конечно, человеческий лик не потерял, но кто-то уже успел. И именно представитель вторых приходит с ранением за помощью к Мите, да не может толком объяснить, зачем пришел и чего хочет. Не один день до своего прихода он все не решался к Мити подойти — давая тому формальную возможность (батюшки родные, откуда же найтись реальной?!) «просветить» себя. Но придя, по глупости бьет Митю ножом в живот (а ведь Митя, по известной «болезни» русской интеллигенции, видел все эти дни в тени этого представителя народа своего ангела хранителя!).

    Известно, что до 17 года образованных не то, что убить — сечь казалось для обыденного сознания немыслимым. Но интеллигенция уже не та — вот и получает «по заслугам» от бедного, не просвещенного народа. Да и в жизни такой интеллигенции если и есть какая надежда — так только на что-то очень простое и понятное. Например, на тихое семейное счастье. Которое, пожалуй, такой интеллигент не очень-то и заслуживает. Не оттого так спокоен Митя, глядя на спину уходящей от него женщины?

    Смотря фильм я невольно вспомнил заметки Максима Осипова, прогремевшие по рунету чуть более года назад. Врач мирового уровня, приняв решение работать в маленькой подмосковной районной больнице, в своих коротких, броских заметках пишет о том же. Безнадегу, разлитую по всем сферам жизни, маргинализованность людей, культурную обедненность общественной атмосферы настоящий врач выразил в небольших записках своего дневника. А режиссер Михаил Калатозишвили выразил эти ощущения в художественной форме кинематографа.

    Однако, говоря о правильной и действительно важной теме, Калатозишвили почему-то выбирает для своего фильма форму притчи. Это позволяет заподозрить в нем не самого сильного художника — ведь такой прием часто применяется для того, чтобы скрыть отсутствие небанальных смыслов, важных вопросов, острых дилемм. Небогатый на события кадр, заполненный метафорами, часто позволяет подвести под себя любую теоретическую базу.

    А главное, что тотальное наполнение фильма неоднозначными метафорами позволяет уйти от анализа реальности. Уйти от четкого, правдивого взгляда на жизнь, который позволил бы проблему проанализировать.

    Проблема, очевидно, увязана с социальным устройством общества. И отказ детально анализировать это самое окружающее общество не позволяет режиссеру воплотить в фильме хоть что-то большее, кроме мимолетных ощущений эпохи.

    Калатозишвили ставит очень важную проблему — и это делает ему честь. Но он даже и не пытается заняться ее анализом. Предпочтя уйти в расплывчатые, смутные размышления. Оттого уж точно нельзя ожидать от него хоть каких-то рецептов решения проблемы, так жаждуемых сегодня многими.

    Слабости в содержании перекликаются с невыразительностью формы. Фильм явно растянут; и слишком беден на содержание — при таком-то количестве сложно закрученных всунутых в него образов, метафор. Папа полвека назад снимал лучше.

    Уровень режиссерской работы позволяет судить, что фильм о деградирующей интеллигенции снял, к сожалению, типичный представитель такой интеллигенции.

    6 из 10

    27 января 2009 | 16:32

    Дикое поле не пахано, не сеяно, ветрами досуха выжато, ногами до пыли истёрто. И люди живут здесь дикие: то больную корову к человеческому доктору притащат, то стрельбу затеют у того же доктора во дворе, то ударенного молнией в землю зароют, мол, исцели, сыра земля, на тебя уповаем. И ведь явится языческое чудо сей оставленной Богом местности — не для того, чтобы врача посрамить, а дабы силушку природную подчеркнуть. Что осталось-то после развала большой страны? Законов нет (тут каждый — сам себе закон), власти нет, лекарств — и тех нет. Лишь земля и есть: дикое перекати-поле, пограничные земли незнамо какого государства, неприкаянная глушь на окраине мира. В странное время живёт доктор Митя, да и есть ли оно, время-то?

    Соединить обрывки дней действительно нелегко: что за годы на дворе, какого царя царствование — с ходу не понять. Вроде милиционер на коне, неуютные, кашляющие и глохнущие автомобильные коробки — принадлежность длинного века двадцатого; перестрелки и блуждающие по холмам одинокие странники привнесены из эпохи освоения земель совсем другого континента; зато желание отрубить поверженному врагу голову лопатой («на память») так и пышет жаром истовой варварской дикости. И с пространством творится неладное. Есть ли иное жильё в этом захолустье, помимо потрёпанного сараюшки доктора, иной ландшафт, кроме монотонных холмов и пропылённого дворика — неизвестно; куда ни пойди, а ноги повествования неотступно возвращаются обратно, словно все дороги в округе сговорились вести исключительно сюда. Заколдованное место, крабатова мельница, магнит, что настырно притягивает все окрестные блуждающие души, от главной местечковой красавицы до юродивого ангела смерти. А в эпицентре всего Митя — талантливый врач, зачем-то изгнавший себя в эту тмутаракань, меньшую сестру волошинской киммерийской степи — то ли интеллигент, ушедший в народ, то ли святой в полупустыне.

    Впрочем, вряд ли идея высокого служения была первостепенной для сценаристов Луцика и Саморядова: их «Дикое поле» — остросоциальная притча о безвременье девяностых, поминальный плач по России с поиском корней её извечной неустроенности. Вероятно, мотив окраины, этакой обочинности русского народного бытия был близок им, творцам постперестроечной эпохи, так и не перешагнувшим рубеж нового тысячелетия. Их «потерянное время» кричит рассерженными голосами героев, потерявших не только веру, но и правду, ведь даже до звёзд ближе, чем до бесчестной и бестолковой власти. Режиссёр Калатозишвили смягчил эту болезненно-едкую горечь до медитативной тоски нулевых, но и у него постреформенная страна похожа на постапокалиптическую и — одновременно — на страшненькую сказку дремучей древности, но с железным привкусом ордынского владычества. Азиатский пейзаж, полукочевой уклад, раскосые глаза девушки, которой босиком ходить привычнее, чем на каблуках вызывающе-красных туфель… Не на Запад, а на Восток бредёт Россия, а то и затравленно бежит от правительства воров к племенным союзам разбойников. Если что и держит ещё этих людей вместе, то кровь, земля и упрямая воля к жизни.

    Однако есть ли в ней смысл? Скорее б война началась, всё б веселее — рассуждает то ли пациент, то ли кто-то из создателей; и чудится в этой беглой фразе глубинная правда о сути национального характера. А что за жизнь для русского человека — без великой идеи, без радости общего преодоления трудностей, без выстраданных кровью и потом побед? Просто существование — скучное, рутинное, пустое. Оттого и не по сердцу нам хроническое межсезонье общества, потому и сытость не приносит счастья, что утеряно это смыслообразующее начало, без которого всего-то и остаётся, что пить от тоски сорок дней, как герою Ильина, стрелять в белый свет, как в копеечку, и бесконечно жаловаться. Не потому, что раньше было лучше, а потому, что раньше было для чего страдать. Хорошо Мите, сбежавшему от покупных благ цивилизации в первозданный простор — у него занятие есть, дело чуть ли не безнадёжное, но сама значимость его искупает все тяготы неприкаянного быта, бегство невесты и лекарственную недостаточность. Вот в чём сила, брат. Ничего не тяготит более, чем угрюмая предопределённость грядущих лет: родиться, прожить, умереть, удобрить собой дикое поле, на котором от тебя и следов-то не останется.

    По Луцику и Саморядову Россия умерла и отправлена в языческий ад, где правит хаос, а тусклая навь пустынна и беспросветна. «Дикое поле» Калатозишвили попытками пусть вяло, но всё-таки достучаться до господа, больше напоминает чистилище, и в такой трактовке нам способна помочь искупительная жертва. Финальным аккордом истории он эту жертву приносит, ударом скальпеля вместо иудина поцелуя, с зелёным воскрешением безрадостных холмов в долине смертной тени. Забери меня домой, просит человек, обращённый лицом к небу. Нет правды на земле.

    18 октября 2014 | 05:28

    Замечательный фильм.

    Сюжет: молодой врач, явно из большого города приезжает в непроглядную глушь — степь, где-то на юго-востоке России. Где нет ничего. Живет в заброшенной больнице, периодически к нему привозят вусмерть пьяных местных жителей, или его отвозят на место удара молнией, где в землю закопан пострадавшей от этой самой молнии, и не понятно — что ему с этим делать. Конечно все это обыденность, и как сейчас говорят «бытовуха» — слово, имеющее неприятный оттенок. Но кроме того есть и самые настоящие раны, и даже необходимость сделать операцию — по извлечению пули из живота. И все это не просто практика врача, это еще и встреча с разными людьми, которые стремятся поведать ему свои истории. От того все это наполняется объемом и красками. Кроме этих ситуаций — жизнь доктора — сплошное ничегонеделание в степи, и наблюдения за странным персонажем, появляющегося то тут, то там на холмах горизонта.

    Вот и весь сюжет. Никакого линейного развития. Просто несколько историй, рядом взятых.

    Меньше всего хочется думать о том, что Калатозишвили пытается воспеть романтику проживания в степи. И еще меньше всего хочется думать о том, что «как же они там убого себе живут, боже ж ты мой…» и прочая ерунда. Живут себе и живут. Кто я такая, чтобы оценивать их жизнь?

    Этот фильм — просто зарисовки на тему степного врача — трагические, комичные, мистические, простые и сложные. И в то же время с высокой долей вероятности дающее представление о том, как там идет жизнь: со своими драмами и своими победами. И там тоже есть место героизму (не только доктора) находчивости, предательства, мистицизму, дружбе и преданности. В этом плане (лично для меня) Калатозишвили удалось в этом фильм соединить неторопливость и беспечность степи и накал и разнообразие человеческих чувств. Пусть даже последние и показаны очень спокойными и неторопливыми. Нет тут вам буйств, драк и страстей.

    Он какой-то приятный, этот фильм. Без глупой романтики, без снобистских упреков, без философствований и нравственных посылов. Просто истории — про немного других людей.

    Отдельно спасибо за актерские работы. Редко сейчас увидишь фильм, в котором узнаваемые лица, настолько заставляли поверить в своих героев. Такая совместная работа режиссера и актеров всегда заставляет поверить в историю, а не напрягать себя потугами воображения.

    Олег Долин — красавец.

    Очень люблю Алексея Айги. И хотя его работа в этом фильме свелась только к написанию отдельных тихих зарисовок, миниатюр, придающих настроение лишь эпизодам, и не делающих акцентов, все равно его музыка — прекрасна как всегда. И «Дикое поле» — лишний повод для меня лично напомнить о том, как этим летом в Питере я была на его концерте.

    Безусловно рекомендую.

    23 января 2010 | 18:18

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>