всё о любом фильме:

Трудно быть Богом

год
страна
слоган-
режиссерАлексей Герман
сценарийАлексей Герман, Светлана Кармалита, Аркадий Стругацкий, ...
продюсерРушан Насибулин, Виктор Извеков
операторВладимир Ильин, Юрий Клименко
композиторВиктор Лебедев
художникСергей Коковкин, Елена Жукова, Екатерина Шапкайц
монтажМария Амосова
жанр фантастика, драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в России
зрители
Россия  182.9 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на Blu-Ray
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время177 мин. / 02:57
На планете, погружённой в глухое Средневековье, работают наблюдатели-земляне, которые пытаются бережно подправлять ход событий, не нарушая логическое развитие истории. Главный герой, дон Румата Эсторский, осознавая свою задачу сохранения нейтралитета, тем не менее, не выдерживает, когда в Арканаре (одном из городов планеты) захватывает власть «чёрное братство», свергнувшее господство «серых», столь же отвратительных, но не столь кровавых. Румата берётся за меч, чтобы покарать злодеев, и тем самым нарушает все правила и закономерности, вмешиваясь в чужой исторический процесс.
Рейтинг фильма
IMDb: 6.70 (2470)
ожидание: 88% (4094)
Рейтинг кинокритиков
в мире
100%
14 + 0 = 14
9.0
в России
85%
47 + 8 = 55
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Съемки начались в 2000 году и закончились в 2006 году. С тех пор, Алексей Герман работал в основном над звуком. К сожалению, он умер в феврале 2013 года, не успев доработать звуковую составляющую.
    • 21 февраля 2013 года Алексей Герман скончался, так и не успев закончить фильм. Завершали работу над картиной его сын, Алексей Герман мл., и Светлана Кармалита.
    • Натурные съемки начались весной 2000 года в Чехии. В окрестностях замка Точник был построен Арканар. Павильонные съемки проходили в Санкт-Петербурге.
    • Режиссер решил снимать «Трудно быть богом» еще в 1968 году, через 4 года после выхода книги. Вместе с Борисом Стругацким они написали первый вариант сценария. В августе Герман получил разрешение на съёмки, но вскоре началась операция «Дунай» — вторжение в Чехословакию войск СССР и других стран Варшавского договора, поэтому режиссеру не разрешили снимать фильм. Производство картины затянулось по причине трудностей с финансированием и сложности озвучания.
    • По сценарию название картины должно было быть «Что сказал табачник с Табачной улицы». К весне 2008 году Алексей Герман завершил монтаж фильма и хотел назвать её «Резня в Арканаре» или «Хроника Арканарской резни». В августе 2011 режиссер заявил, что фильм находится на стадии озвучки и окончательный вариант названия будет такой же, как у повести братьев Стругацких «Трудно быть богом».
    • еще 2 факта
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 5150 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Подобрать определение картине сложно и не требуется. Сомнения не вызывает то, что смотреть нужно, пожалуй, не один раз. И смотреть нужно так, как учили ребята из мультфильма про Дудочку и Кувшинчик «Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится». Охватить работу авторов за один просмотр не удастся.

    Оговорка об одноименной книге. Книгу я читала, Полуденный цикл — любимый, сама книга чудесная, но не из числа любимых. После просмотра фильма, чуть любимее. Наверное, смотреть фильм, не зная основы, сложно, не берусь оценивать, что увидишь и поймешь. Поэтому стоит прочесть, а после посмотреть. Фильм снят по книге, очень близко к содержанию. Пожалуй, даже ближе, чем готов принимать зритель. Но что поделаешь, «роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…»

    Кто-то увидел в картине только грязь, кто-то не увидел романтики и приключений. Мы слишком привыкли к лубочным картинкам с большого экрана. Сделайте нам красиво. И так, чтобы не думать. Во время просмотра этой картины думать нужно, думать и размышлять. Об этом автор устами Руматы говорит: «Если я с тобой говорю, это еще не значит, что мы беседуем».

    Учитесь слышать и видеть, и, может быть, вам понравится эта музыка!

    9 апреля 2014 | 11:04

    «Понимать произведения искусства далеко не просто… нельзя понять сразу сложное, не поняв ранее более простое. Во всяком понимании — научном или художественном — нельзя перескакивать через ступени. К пониманию классической музыки надо быть подготовленным знанием основ музыкального искусства. То же в живописи или в поэзии. Нельзя овладеть высшей математикой, не зная элементарной.»

    Д. С. Лихачев «Письма о добром и прекрасном».

    Как сказал известный писатель Умберто Эко посмотрев «Трудно быть богом» — трудно быть зрителем этого фильма, «В сравнении с Германом фильмы Квентина Тарантино — это Уолт Дисней». И дело не столько в сверхнатуралистичных съемках средневекового быта с его грязью, фекалиями и кровью, любители артхауса должны были уже давно привыкнуть к таким вещам на экране. Трудность восприятия в самой режиссуре Германа. Сверхкрупные планы, вечно всплывающие рожи бормочущие что-то невнятное, обрывистые реплики главных героев, посторонние шумы на фоне, все это давит, не дает сосредоточиться и даже раздражает. Но в этом же одновременно проявляется мастерство и огромная скрупулезная работа Германа. Благодаря ему мы словно погружаемся в мир вымышленного средневековья. Псевдодокументальная съемка, когда зритель подсматривает за происходящим из объективов мини-камер наблюдателей с Земли, людской муравейник в который мы погружаемся, все это сделано для того чтобы мы могли полностью прочувствовать, то что испытывал Румата. Воспринять мир, где невозможно остаться одному, где не с кем побеседовать, где все отталкивает и злит, и при ты должен оставаться ЧЕЛОВЕКОМ. Герман писал, что хотел сделать кино, которое пахнет. Это у него вышло превосходно.

    Но возникает вопрос зачем все это. Для чего нас заставляют наблюдать как людям вспарывают животы, отрубают головы, как жители Арканара испражняются и ведут повседневное серое и унылое существование? В чем смысл? Особенно, этот вопрос должен мучить любителей творчества Стругацких (к коим я сам принадлежу).

    Повесть мэтров отечественной фантастики написана прекрасным русским языком, это не только захватывающие приключение, это философская притча, ставящая перед читателем трудные вопросы. Назвать фильм Германа экранизацией повести трудно (и не зря сначала планировалось дать другое название «Резня в Арканаре», что соответствовало бы духу картины гораздо больше). Ключевые диалоги сделаны нарочно невнятно, неподготовленный зритель вообще может не понять кто там и о чем толкует и что вообще происходит.

    И все же это Стругацкие. Но Стругацкие полвека спустя и в переложении Германа. Повесть Трудно быть богом (ТББ) была написана в 1964г. Это эпоха большого культурного подъема в СССР и во всем мире. Это грандиозные стройки, послевоенное восстановление экономик, развитие науки, литературы, поэзии и конечно космонавтики. Три года до этого Гагарин полетел в космос. Стругацкие искренне верили, что через какое-то время на Земле наступит эра социализма и писали ТББ с этих позиций. Их Румата прилетел с планеты, где царят братство и прогресс. Румата Германа похож больше на современного нам землянина. Отсюда, как мне кажется, разница в концовках. В повести Румата возвратившись на Землю выглядит человеком испытавшим глубокую психологическую травму, для окружающих он вызывающий сочувствие и неприязнь сорвавшийся убийца. У Германа другой вариант. Возвращаться Румате похоже некуда, на Земле никакого братства народов нет и все не намного лучше, чем на Арканаре. В конце, переступив грань, Румата переходит на какой-то новый этап в своей деятельности на этой планете. Если помните, в начале его слуги затыкали уши, когда он брал в руки что-то типа саксофона, в конце они внимательно прислушиваются и даже пытаются подыгрывать. Многие из них наконец сняли колодки. Да и сама обстановка и пейзаж вокруг уже не такие давящие. Возможно этим Герман хотел сказать, что мир устроит так (к сожалению), что обойтись без насилия для его преобразования невозможно. В картине не все так безнадежно как может показаться на первый взгляд. Да жители Арканара — это человеческое стадо. Но откуда им быть другими, если сызмальства ребенок впитывает грязь и серость, другим ему за редчайшим исключением не стать. Поэтому земляне и занимались прежде всего просветительством на Арканаре. Этого оказалось недостаточно. Они не замечают наступления ордена и после его прихода спасть от расправы в Арканаре будет просто некого. Просветительский проект Румата проваливает. Но срываясь, он падая в глазах «просвещенных землян», становится одним из арканарцев, боле понятным, более близким и тем самым имеющим гораздо больше шансов на изменение этого общества. Из всемогущего божка стоящего над схваткой, он превращается в действующий субъект истории.

    Но это только мои личные впечатления. Ни Герман ни Ярмольник нигде не вдавались в размышление о таких метафизических вещах. Это фильм прежде всего передает ощущения образованного, нравственного человека постоянно сталкивающегося с ужасающим дерьмом. И в этом смысле Ярмольник конечно играл самого Германа…

    И все-таки. Зачем?! Зачем эти горы дерьма и эта «бессвязная» манера киноповествования? Почему нельзя все тоже самое сделать более понятным и менее отталкивающим? Что здесь ответить — это авангард киноискусства. Так автор погружает зрителя в созданный им мир, заставляет прочувствовать, то, что он хотел сказать. Не стоит судить о таких фильмах только по своим личным ощущениям. Живопись признанных гениев может показаться детскими каракулями, а авангардистские симфонии — ужасное какофонией. Часто так и случалось в истории. Такое кино как «Трудно быть богом» должно быть переварено обществом, для этого нужно время и коллективная работа ума и души.

    31 мая 2014 | 13:17

    Нечего тут хвалить и задумываться. Король-то голый! Отвратительный, мерзкий фильм. Растление какое-то. До конца не досмотрела. 1,5 часа созерцания гадости вполне хватило. И уйти надо было вообще раньше. Держала надежда, что в какой то момент режиссёр исправиться и всё таки будет человеческий конец, но стало понятно, что тут любая надежда на здравый смысл отдыхает.

    Не стоит смотреть…

    Человеческая память, как известно, ничего не забывает.

    Питать духовное и моральное нужно явно не таким образом. Под прикрытием книги навязываются какие-то мерзости, над которыми, как будто, думают умные и понимающие. Не стоит! Король — то голый! И нет тут ничего полезного.

    Образец опущенности, грязи и чернухи. Стругацкие в гробу наверно перевернулись.

    1 апреля 2015 | 12:33

    В густом вязком тумане ты бредешь по косой, как глаза слабоумного, улице, а под ногами смачно чавкает грязь.

    Главный русский фильм сезона оказался концентрацией тягучей, шумной, грубой и неопрятной экзистенции.

    Нужно быть недюжего ума, чтобы так снять кино о глупости, грубости, отсутствии какой-либо моральных ориентиров и беспросветном невежестве. На Возрождение никаких надежд, мир погряз в коктейле из дыма, воплей, грязи, дерьма, сплюней, соплей и крови.

    Рецензии предупреждали, что зрелище будет жестким, как попытка подтираться наждачной бумагой. Эстетика Безобразного, атмосфера безысходности и деградации. Это не развлечение на вечерок. Не знаю, как смотреть это ночью. Трудно. Хотя бы высидеть 3 часа.

    Звучит странно, но все безобразие снято великолепно. За костюмы хочется расцеловать. Набитые под завязку интерьеры, абсурдность и многоплановость поражают воображение хлёстче Босха и Брейгеля.

    Но эстеты тут на хрен не нужны. В кадре — только уроды. Даже Ярмольник (сросся с ролью как сиамский близнец) постоянно сморкается, плюется, пучит глаза, скалит зубы и что-то мямлит.

    По улицам бегают голодранцы, кого-то топят в нужнике, два гвардейца лупят друг друга палками по лицу, жирный мужик ловит в грязи блох, карлики злобно скалятся, глядя прямо в камеру, овцы жрут сухое сено. Грязь. Ливень.

    Ты попадаешь в делириевую фантасмагорию. Ты спишь. Густой сон хлестает по щекам латной перчаткой.

    Не бойтесь грязи и кишок. Их мало. Больше — именно гулкого насыщения кадра дебилами, звуками, криками, рыгами, пинками. Нет ординарных планов, внимание растаскивают карманники. Без знания оригинальной книги кажется, что ничего не происходит. Все сцены уравнены до эпизодов.

    Рано или поздно устаешь и хочешь сорваться — раздражение забивается прямо в горло. И эта органическая метонимия — лучший способ донести месседж.

    То, что богом быть трудно, что за серыми всегда приходят черные — давно стало общим местом. Главный герой говорит это прямым текстом.

    Другая мысль важнее даже чем манифестация бунта умного человека, превращающегося в демона, чтобы как-то вырваться из жуткого круга прокисших морд.

    «То, что я с тобой говорю, еще не значит, что мы беседуем».

    Этот фильм говорит с нами, но не ждет, что мы будем отвечать.

    Дальше — тишина.

    11 марта 2014 | 13:34

    Я ждал выхода фильма «Трудно быть богом» 6 лет. Будучи большим поклонником творчества А. Ю. Германа, я думал что я готов ко всему, но то, что я увидел 10-го декабря на премьере в Москве было похоже на откровение, оно не просто превзошло все мои ожидания, оно раздавило меня, за какие-то 3 часа в моей голове вырос и обосновался новый мир, новое видение кино, новая картина Средневековья, которой просто не существовало.

    Это не кино, это действительно некий новый кино язык, в котором пропали многие классические приемы, методы и вообще принципы построения кино. Многое переосмыслено настолько, что становится чем-то иным, оно начинает выполнять другую функцию. Даже простые вещи показаны очень сложно: движением камеры, насыщенностью кадра, словами и реакциями абсолютно непохожих на нас людей, что может сработать стопор от перегруза информацией, визуальными образами. Ты никогда такого не видел! Это тяжело видеть в первый раз в таких подробностях и количествах. Герману удалось добиться практически документальной картинки темных веков средневековья, ты ощущаешь себя там в полном измерении. Со всех сторон. Всеми возможными и невозможными методами Герман тянет тебя дальше, показывая тебе все больше и больше. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что кино абсолютно свирепо в своем ритме, абсолютно безжалостно к зрителю — в нем не чувствуется привычная жанровость, присущая практически любому фильму.

    Герман предлагает нам очень реалистичную картину прошлого, далеко прошлого, где ты ощущаешь себя в грязи, среди каких-то других людей. Им привычны повешенные люди на улицах, они не знают что такое личное пространство, срут прямо на тротуар и вообще для человека 21 века выглядят инородно. Тяжело представить в таких подробностях те времена, а перед тобой разворачивается настолько досконально воссозданный ад. Средневековье. Трупы, дерьмо, голые ж.. ы, сопли и дикое поведение здешних жителей: об этом много писали, упоминая все это с недоумением. Зачем все это показывать? Это не искусство. Чернуха. И все что угодно, абсолютно не сообщая или не задумываясь о смысле всего этого безумия. Зачем Герман показывает все настолько реально? Ответ прост — это правда, это не выдумка, так вполне могла выглядеть эта темная эпоха бескультурья и серости, которая сама по себе есть ад, через который мы прошли как цивилизация, об этом нужно помнить и знать — оно может повторится.

    Другим безусловным достижением фильма является то, что во всей этой документальности ужасов, какофонии образов и мыслей он предлагает для вас достойного компаньона, «вашего кореша» как выражался сам автор. Румата является истинным проводником между этим миром и зрителем — его реакции и поведение понятны и вызывают человеческие эмоции. Хотя зачастую его поведение и граничит с безумием. Вообще Румата очень удачно сконструирован как персонаж. Он создает ощущение бога, практически неуязвимого, странствующего по этому миру, наблюдающего, но бессильного что-то изменить.

    Перед нами разворачивают порой абсолютно невозможные кадры, где чужеродность картинки, ее изысканное сходство со снами, где действие зачастую направлено прямо на тебя, как будто пассивно провоцирует тебя на сравнения, какие-то аллюзии: мысли и идеи приходят к тебе сами собой, просто потому что ты не можешь об этом не подумать в этот момент. Более того Герман постоянно предлагает множество вариантов куда смотреть — хочешь наблюдай за Руматой и проживай его историю — хочешь смотри на других в кадре и ты всегда сможешь уловить некую другую жизнь, уловить что-то дополняющее общую картину. Но каким-то образом Герману удается при общей сложности создать кристально чистый, абсолютно понятный месседж, он не замаскирован, его не скрывают. Все самые важные ощущения и мысли, вложенные еще Стругацкими, здесь кристально чисто обыграны, они понятны, как будто в самые важные моменты безумие фильма расступается и ясно дает понять зачем все это происходит.

    Кроме того, чего я никак не ожидал, что в фильме будет столько удачного юмора! Он порой действительно безумный, может вызвать головокружение оттого, что люди так не шутят, Румата здесь находится в особенном положении, он живет в этом мире и уже сам к нему привык, поэтому его реакции порой находятся за гранью морали и привычных представлений о дозволенном, но вызвать облегчающее воздействие на раскаленные нервы этот юмор может.

    Вообще удивительным кажется то, что в первой половине фильма я зачастую чувствовал уют дома Руматы, его слуги мне казались не такими уж и бесчеловечными и дикими. Барон Пампа вообще вызывает восторг! Тусовка землян у Руматы дома иронична, хоть и похожа на пир во время Чумы. Я понял, почему Светлана Кармалита настаивала на мысли, что это фильм о любви, о любви в нечеловеческих условиях. О чувствах, пробуждающих отчаяние, и в тоже время дающих заряд для решительных действий, завершающих оборот спирали, после чего все начинается заново. И затем, когда фильм закончился и вся эта конструкция схлопнулась у меня в некую картину настоящего я окончательно понял, что забыть ее уже не возможно. Великое кино.

    P.S. В феврале наконец-то все смогут сходить в кинотеатр и вынести свой вердикт. Обещано запустить фильм на 300 экранах по всей стране, что уже само по себе эксперимент. Уверен мнения будут диаметрально противоположными: кто-то впустит фильм в себя, кто-то откажется, но пропустить такое нельзя.

    3 февраля 2014 | 02:32

    «Приятного вам путешествия в ад. В сравнении с Германом фильмы Квентина Тарантино — это Уолт Дисней.» Умберто Эко.

    Я в отличие от многих не ждала фильм Алексея Германа 15 лет, но реклама сыграла свою роль (за что, кстати, ей огромное спасибо). И в день премьеры, я вдруг поняла, что срочно должна увидеть этот фильм. Вчера моя мечта осуществилась.

    После просмотра картины сутки пыталась найти ответ на вопрос «Понравился ли фильм?». Очень сложно оценить фильм на съемки которого режиссер потратил 15 лет жизни и который, к сожалению, так и не увидел в конечном итоге. И вот, наконец, смогла определить свое отношение к тем 3 — 4 дням в государстве Арканар, которые уместились в 177 минут.

    Я не могу сказать, что фильм мне понравился, потому что не может нравится грязь, вонь, которая, кажется, проникает в тебя через экран и это чувство безысходности. Но и не могу сказать, что фильм не понравился, потому что нельзя на труд сотен людей (от режиссера и до разнорабочего) вот так вот походя поставить клеймо «Фуфло!». Есть фильмы, которые нельзя вписать в рамки «Нравится! / Не нравится!», им тесно в этих пределах, они гораздо глубже этих поверхностных оценок. Есть фильмы, которые выше понимания, которые удивляют и восторгают. Фильмы, которые нельзя любить или не любить, ими можно только восторгаться.

    Фильм Германа «Трудно быть Богом» это фильм, который восторгает. В нем до малейшего «вылизаны» все детали и лица. В нем не найдешь погрешности или не соответствия. Фильм, как произведение искусства, который нельзя разбирать на составные части и анализировать, а можно только поражаться целостности картины.

    По моему мнению, главная цель любого фильма, чтобы зритель после финальных титров задумался. И чем на дольше он задумался, тем этот фильм гениальней.

    Я задумалась, после выхода из кинотеатра, а значит…

    10 из 10

    P.S. Сначала пойди и попробуй снять фильм лучше, а потом уже критикуй!

    3 марта 2014 | 00:54

    С творчеством Аркадия и Бориса Стругацких я познакомилась около десяти лет назад, и оно надолго вошло в мою жизнь. «Трудно быть богом» — одно из любимейших их произведений, впечатливших сразу и навсегда. Поэтому к вопросу экранизаций их прозы я отношусь очень трепетно и слежу за ними с большим интересом.

    Невозможно было пройти мимо долгожданной экранизации «Трудно быть богом» Алексея Германа, вокруг которой сейчас такой ажиотаж. У фильма довольно грустная и сложная судьба. Я не буду пытаться представить каким он был бы, не сложись обстоятельства подобным образом, а постараюсь сказать о том, что я увидела.

    Это очень тяжелое кино — тяжелое эмоционально, тяжелое визуально. К просмотру таких фильмов необходимо как следует готовиться. Первые кадры обманчиво напомнили мне «Андрея Рублева» и «Седьмую печать» Бергмана. Особенно операторская работа, в чем-то напоминающая стиль незабвенного Свена Нюквиста. Конечно же, текущая вода. Когда я увидела ее обилие в кадре, этот льющийся дождь, лужи, не сложно догадаться о ком я подумала.;) Но текущая вода мгновенно сменилась текущимися потоками нечистот и вместо сакральной чистоты и глубины фильмов Андрея Арсеньевича на экране началась какая-то сатанинская вакханалия.

    Весь фильм слился в один кадр, нескончаемый, неразличимый, переполненный этими нечистотами, неоправданным насилием, первобытной дикостью и зловонным смрадом. Сложно было понять, что происходит, потому что сюжетная линия плавно расплылась и исчезла в море дерьма. Я тщетно пыталась уловить связь с книгой, но мои попытки были безрезультатны. Впрочем, экранизация не обязательно должна соответствовать тексту. Но что-то же в ней должно оставаться, иначе это уже полностью самобытное произведение? И что же осталось? Планета, имена, начало. Я не поняла, почему после середины фильма пропал закадровый голос дона Руматы, сопровождавший нас вначале? Из-за этого немножечко осыпалось в моем понимании ощущение композиционной целостности. Вообще после середины все как-то развалилось (хотя мне сложно сказать, что я считаю серединой из-за однородности картинки и отсутствия ярко-выраженного сюжета) — и финал, слова сказанные героями, кажутся немного неуместными и выбивающимися из общей массы. Румата говорит — «Напиши, что трудно быть богом». Ой-ой-ой — это все, что осталось от Стругацких?

    Честно говоря, не могу я сказать, чтобы дон Румата отличался как-то от окружающих, и уж тем более проявлял какие-то черты, за которые мог бы гордо именоваться богом. Он вполне себе весело лупил и выкручивал уши всем подряд, точно также, как это делали другие; такой же грязный, неотесанный, отталкивающий. Сложно отметить и чтобы он как-то влиял на ход событий — хода как такового здесь нет, есть течение гнойных потоков.

    Стоит сказать, что именно это их обилие мне не понравилось. Я понимаю, что идеей автора было показать грязный и грубый средневековый мир, но нужно знать меру. Когда этот праздник мерзости растягивается почти на три часа, невольно начинаешь зевать, блуждать взглядом по залу, ища, на чтобы переключиться от наскучившей монотонной картинки. Не знаю, случайно ли, или намерено, но фильм очень сильно перекликается с сюрреалистичной лентой Элиаса Мэриджа «Порожденный». Образ человека и в нем, и в «Трудно быть богом» — очень схож, как грязного низкого существа, отравляющего собою израненную землю, полную насилия, горечи и страха.

    Чернушность обоих этих фильмов сливает их воедино, впрочем, это чернуха несколько иного рода, нежели, например «Груз 200» или некоторые фильмы Лукаса Мудиссона. Это не остро-социалные реалии, от которых волосы дыбом встают. Это видео-ряд, именно видео-ряд, вводящий зрителя в состояние некоторого транса, когда он перестает осознавать омерзительность происходящего на экране, а просто погружается в это, становясь словно соучастником кровавого обряда, жертвоприношения. Что-то вроде театра мистерий и оргий Германа Нитча. Мистерия, фантасмагория, и в тоже время критический реализм, стремление изобразить самые отвратительные стороны жизни. В конечном итоге фильм оставляет производит весьма противоречивые впечатления. Одно могу сказать точно — второй раз посмотреть желания не возникает, потому что после первого уже радуешься, что покинул этот грязный затхлый мирок. Арканар — это и вовсе какая-то депрессивная Кин-Дза-Дза. Вынести отсюда что-то сложно, но можно задуматься. Хотя, в действительности, сподвигнуть зрителя к рефлексии на вечные темы, можно было и за меньшее время воздействия на него этого жутковатого видеоряда. И я, пожалуй, осталась сильно разочарована, не обнаружив в фильме той глубины, которую должно обещать хотя бы слово бог в названии.

    14 марта 2014 | 01:54

    Другая планета. Другая цивилизация. Другое измерение.

    Если кто смотрел «Сладкий фильм», тому страшно не будет. Задумка Германа-старшего понятна — протащить зрителя через хлюпающую клоаку, чтобы на собственной шкуре испытать тот облом, который испытали земляне-исследователи, оказавшись вместо эпохи возрождения в эпохе маразма.

    Удивляют долгие сцены. Обычно в кино каждый дубль достаточно непродолжителен. Здесь же сцена может длиться бесконечно долго. Причём, с кучей действующих лиц, активно копошащихся в склизком дерьме, а сверху ещё что-то льётся. И камера на месте не стоит, а искусно лавирует между брызгами, каплями и соплями. Бедные актёры — если представить, что таких шмыгающе-рвотных дублей может быть и сорок, и пятьдесят, то спинным мозгом врубаешься, что клоака, в смысле — настоящее искусство — требует жертв. К финалу картины любой проникнется, что всё шевелящееся надо тупо замочить. Это вам не Звёздные войны. И не Аватар.

    Другая планета. Другая цивилизация. Другое измерение. Это клоака, детка.

    22 мая 2014 | 12:36

    Самый долгожданный российский фильм ХХI века

    Накануне общероссийской премьеры в Новосибирске был организован специальный показ для представителей СМИ, которых собралось чуть ли не сто человек. Не все выдержали это испытание. Признаться, и у меня было сильное искушение покинуть зал, не дождавшись финальных титров, но давняя привычка смотреть кино до конца заставила помучаться все три часа. Тем более что Светлана Кармалита, супруга режиссёра, уверяла перед началом, что вторая половина картины будет сильно отличаться от первой. Я этого не заметил.

    Герман — не просто режиссёр, он ещё и духовный наставник, и законченный перфекционист, каких поискать. Герман ушёл, не сделав в своём последнем фильме финального сведения звука. Процедуру, которую обычно проделывают за несколько рабочих смен. При очень сильном желании — за пару дней. Герман не сделал этого за целых четыре года! То есть фильм был готов на этой стадии ещё в 2009-м году. Пробежав марафонскую дистанцию, режиссёр вдруг остановился на последней сотне метров. Спрашивается, что же помешало её закончить? У меня есть версия, которая мало кому понравится, и которую наверняка захотят опровергнуть. Я полагаю, что перед самой финишной ленточкой он вдруг осознал, что кино не получилось. 10 лет работы обернулись впечатляющими картинками, которые соблазнительно было бы назвать «чистым кино», но почему-то хочется назвать «вообще не кино» и отправить в музей… восковых фигур.

    По чесноку: фильм интригует минут 20-30, а потом начинает пробуксовывать — прокручиваться на одном месте, как заезженная пластинка. И крутится так ещё два с половиной часа. История как таковая даже не намечается, а действие в большинстве своём сводится к бесконечной возне юродивых, наносящих друг другу телесные повреждения разной степени тяжести. Это само по себе интересно и даже до некоторой степени впечатляет, но, опять же, повторюсь, полчаса, не более. Выдающиеся работы оператора, художника, художника по костюмам, сами по себе имеют мало смысла, если усилия были затрачены на то, чтобы греть космос, а не апеллировать к чувствам зрителей. Но, похоже, что именно это и случается, когда мучительно пытаешься досидеть до конца этого снобистского и мизантропического (именно на уровне режиссуры) творения, которое никак не трогает эмоционально. И это самое неожиданное, что возникает при просмотре картины, которую уже отчаялись когда-либо увидеть.

    Почти тотальное насилие обретает здесь форму хаотичных телодвижений, броуновского кружения в кадре и плотных тактильных контактов, невнятной речи, обильных междометий и брошенных мимоходом фраз. Скопище шизоидов и аутистов превращает пребывание главного героя, Дона Руматы, на планете Арканар в самое настоящее хождение по мукам. Понятно, что всё это извлечено не столько из фантазии Стругацких, сколько из коммунального прошлого режиссёра, уже неоднократно отрефлексированного в его прошлых картинах. Доведя этот «хаос нечленораздельности» до гротескного беспредела, Герман делает его главной формой внутрикадровой коммуникации, которая позволяет обозначить авторский стиль, но на этом и замыкается, не выходя в пространство смысла. Собственно, эта переходная фаза — ко всё нарастающей смысловой размытости наметилась ещё в «Хрусталеве», но там всё же было немало привязок к реалиям нашей жизни. Поэтому тот фильм, несмотря на всю его сновидческую сюрреалистичность, был укоренен в действительности и вызывал не просто интерес, но ещё и живые эмоции.

    А что же транслирует Герман в своём последнем фильме? Скажу, как есть, положив руку на сердце: «А хрен его знает». Он так сконцентрирован здесь на форме, отсылающей к художественному наследию Брейгеля, Босха, Дюрера, что совершенно игнорирует месседж или сверхзадачу, обозначающую, по-Станиславскому, ту главную цель, ради которой имеет смысл снимать кино, ставить спектакли и вообще заниматься творчеством. Я смотрел последний фильм Германа мало того, что холодным взором, но ещё и с всё нарастающей тоскою. Поскольку при всем желании связь с происходящим на экране у меня так и не установилась. И когда упоение формой начинало потихоньку утихать, я невольно принимался искать смысловые зацепки, чтобы хоть как-то адаптироваться в этом поражающем воображение пространстве, но опять и опять упирался в непробиваемую стену их отсутствия. Едва наметившийся смысл всякий раз размазывался, как грязь по лицу Руматы, чтобы уже никогда не сложиться в пазл хоть сколь-нибудь внятной формулировки.

    Фирменный германовский гиперреализм сменился в этом «фантастическом сюжете» гиппернатурализмом. Герман заливает пространство кадра как никогда толстым слоем аллегорического «шоколада» (это, как вы, наверно, догадываетесь, эвфемизм). А после предфинального кадра, где очередной юродивый мальчик соскребает фекашки с заднего прохода одного трупа, а потом пытается отгрузить этот «соскоб» в распахнутый рот другого, невольно вспоминаешь «Сало» — последний фильм Пазолини, чьи болезненные метафоры уже явно диктовались сознанием, захваченным демонами. Герман загадывает ребус, разгадку которого знает только он один. Например, невнятная возня в какой-то момент сменяется резней. Но не факт, что вы её даже заметите. А если даже и заметите, то велика вероятность, что вам, как и мне, будет «фиолетово». Но только, думается, проблема не во мне и не в вас. Поскольку кино закрытых чувств и отчужденного смысла иной реакции вызвать не может.

    Герман — как инопланетянин, как реинкарнированный художник Средневековья, которому история как таковая не нужна вовсе. Но кино без истории — это как птица без полета. Игнорируя историю, он автоматически превращает кино в набор кадров, которые можно интерпретировать как угодно — в зависимости от образованности, начитанности или насмотренности интерпретатора. Было бы, конечно, соблазнительно назвать «Трудно быть богом» шедевром, примкнув к дружному хору панегириков, сочинённых по горячим следам отечественными критиками. И пусть мне Герман — друг, но истина дороже. Фильм, несколько лет искушавший воображение киноманов и впечатлявший уже на уровне картинок, мало что добавляет к ним сам по себе. Парадокс вроде бы, но посмотрев полтора десятка скриншотов в интернете, вы уже на 90% «поймете» этот фильм, а если осилите трейлер, то будете знать его на все 180%. Я не шучу.

    9 апреля 2014 | 10:34

    Огромный по кинематографическим меркам промежуток времени разделяет между собой две последние ленты Алексея Юрьевича Германа, между Землёй и Арканаром ещё большее расстояние, однако при первых же кадрах «Трудно Быть Богом» понятно, что этот далёкий мир находится не дальше интерьеров «Хрусталёв, Машину!», быть может даже где-то за стеной вашей квартиры. Режиссёр столь же метко, в своей манере, создаёт ощущение томительной клаустрофобии на экране, в кадре очень тесно от людей, низких сводов, грязи и различных предметов, цепей, крюков, клинков, через всё это буквально продирается камера, вот-вот рискующая потонуть в потоке льющегося дерьма и кишок. У зрителя в этом аду совершенно обособленная роль Пришельца, или, если угодно, Бога, поэтому даже после трёхчасового просмотра этого фильма не чувствуешь себя смешанным с этим потоком грязи на экране. Этот фильм можно было бы считать документальным отчётом учёных, попавших на дикую планету, где Боги со дня на день готовятся цивилизовать аборигенов. Покупая билет в кино на этот фильм ты покупаешь билет на экскурсию в мир Средневековья, ощутимо реального в своей гнусности и безобразии. Эти несчастные и бесноватые создания по ту сторону экрана периодически наталкиваются на камеру и смотрят на тебя со страхом дикаря и почтением раба, мечтающего убить тебя.

    Существует ли этот ад на самом деле? Он существует ровно настолько, насколько велики глаза у страха. Глаза каждого персонажа «Трудно Быть Богом» пронизаны первородным страхом и непониманием своего нахождения в этом огромном сортире, оттого они даже не особо сопротивляются, когда их убивают. Поставив себя на место дона Руматы, зритель примеряет на себя его доспехи. Бог устаёт от постоянно кружащих вокруг него упырей, которые, кажется, не умнее мухи, которая достаёт тебя жаркой ночью, вновь и вновь садясь на твоё лицо, несмотря на то, что ты постоянно от неё отмахиваешься. Это основное чувство, которое рождает этот тесный германовский мир, как бы сделать так, чтобы они не прикасались к тебе, чтобы они не возвращались к тебе в каком-то вечном сатанинском кружении, словно соединённые с тобой пружинами. Уединение — вот истинная божественная ценность, а не чистое пространство.

    Так ли далеко Средневековье от современности? История показывает своими ужасающими примерами, что от гуманиста до фашиста один шаг, что Арканар может находится за стеной твоей квартиры, никогда не угадаешь где клубятся призраки изнасилованной России. История мира доказывает иллюзорность времени и хрупкость морали человеческой цивилизации. Чем собственно мораль отличается от истинной нравственности? Боги были вполне в состоянии методом кнута и пряника привить человеку жизненные установки, которые способствовали развитию общества в видимо прогрессивном с точки зрения материальности ключе, однако рано или поздно Боги устают везти гигантский воз человеческих несовершенств и улетают на свою планету. Оставшись наедине сами с собой, люди записывают божественные истины в Библии, Кораны и другие книги, чтобы не забыть, а вот нравственный свет порой угасает быстрее свечи в храме. Оттого может быть и трудно быть Богом, трудно поддерживать огонь Света в человеческой душе, в этом проблемном божественном эксперименте.

    Насколько велика вероятность, что Алексей Герман с самого начала знал, что снимает свой последний фильм? Так или иначе, посмертная работа всегда привлекает к себе повышенное внимание, волей-неволей начинаешь искать в ней какой-либо глубокий посыл, а во время титров порой ощущаешь себя дураком, потому что смысла увиденному предать так и не удалось. Увы, для меня к таким фильмам относится «Трудно Быть Богом», вызывая искреннее недоумение, ради кого это было снято. Уж не для Серых точно.

    6 из 10

    3 мая 2014 | 20:49

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>