Законное вторжение
Довольно добротный патриархально-протестантский триллер, симптоматичный для реалий 90-х, когда ещё можно было гнобить ниггеров и ставить на место круто распоясавшихся после сексуальной революции женщин 80-х. Подобные «вторжения» на экране были типичной буржуазной реакцией на культ «свободной» и «независимой» «женщины-бизнес-леди-пародии-на-мужчину'. В следующем – 93-м году выходит похожий фильм «Blind side» (у нас – «Вслепую»).
Чтобы пояснить эту заяву, нам необходимо как всегда заглянуть под поверхность и поковыряться в потрохах. Откинем почти инквизиторский клинический догматизм о патологическом влечении мужчины к понравившейся ему женщине. Психическая девиация, или, выражаясь литературным языком – «страсть» хороша для жанра, для драматизма, идеальна для художественного произведения и тем более для его голливудской формы, но малоценна в культурологическом смысле.
Герой Лиотты (Пит) играет роль копа пет-соблазнителя, полицейского ловеласа, очаровывающего женщин с первого взгляда одомашненной, но внутри всё ещё хищной мужественностью. Он как тот толстый рыжий кот, домашний любимец, приятный пушистый зверёк с острыми зубами, которых так любят женщины (Pete даже каламбурится с pet – домашний питомец). На протяжении всего фильма Пит пребывает в какой-то магической связи с этим котом. Ведь в реальности перед ним невозможно устоять (большинство зрительниц симпатизируют Питу первую половину фильма больше чем Майклу) и тут на сцену выходит сверкающая как символ веры – патриархальная женская верность, споткнувшись о которую Пит падает и катится кубарём. У него «едет крыша» по причине «импотенции» его мужских чар в присутствии «замужней» женщины, которая идеальна верна своему супругу. Возможно, Пит – сильнее, надёжнее, привлекательнее, но Майкл – твой муж и уже только по этой причине ты должна умереть, но защитить свою честь.
Скорее все окажутся на грани гибели, готовы будут пойти на смерть, нежели нарушится священный брачный союз со всеми его магическими обетами, клятвами и обрядами. Этому союзу приносятся в жертву – напарник, барыга, подруга и смерть сужает кольцо, и подбирается всё ближе, к эпицентру, где находятся главные «зачинщики» и «виновники» трагедии, но верность и идеология добропорядочной американской семьи в конце концов побеждает. Пит – это испытание, посланное для проверки женской верности. Пистолет – это своеобразный пояс верности, которому жена противится в начале по причине его фаллической агрессивности и почти средневековой примитивности, поэтому пояс верности в форме передовой охранной системы дома для неё более приемлем.
По началу я также видел в образе Майкла – проверку мужского начала, такого, как способность защитить свою женщину, но потом я рассмотрел в этом всё ту же – реакционную и жестокую защиту чести своей жены, её «девственности» для других. Ведь в сущности, защитить женщину значит не дать другому проникнуть в её влагалище, пресечь «незаконное проникновение». И вся сила Майкла была возбуждена и мотивирована верностью (а иначе нам не понять резкий, и, в общем-то, неадекватный наезд на Пита). Даже такие побитые спекулятивные символы как «огромный кухонный нож», который приставил к горлу героини ниггер (чёрный размер) говорят нам об угрозе её чести (откуда вообще взялся этот негр?).
В связи с этим, отдельно можно сказать несколько слов об ещё одном важном символе – клюшке для гольфа, которую Майкл противопоставил ножу в начале фильма: «не волнуйся, если что-то серьёзное – возьму клюшку для гольфа». Что это, как не самоуверенная верность символу буржуазного протестантского могущества? Длинная, тонкая палка с литой твёрдой головкой на конце, при помощи которой совершается символический коитус будущей крупной сделки (преображённая кочерга, вне зелёного поля обычно пребывающая в заднице пиджачников).
Уверенность в клюшке, как в хорошем оружии проистекает из веры в сплочённые организации, братства, клубы, союзы, фешенебельные семьи, в ту «жидо-массонскую» традицию, которая уходит своими корнями в нелегальные сборища первых христиан закалённых впоследствии в ремесленных цехах и монашеских орденах. Вера в силу иерархического общества нанизанного кольцами на ось клюшки с венчающей её элитарной головкой бьющей по мячику истории. И не в коем случае нельзя приравнивать к клюшке бейсбольную биту! Бита (дубина) – атрибут низов, рядовое и примитивное оружие плебеев, пролетариев, люмпенов, которым больше присуще коллективистское сознание. Поэтому бейсбол в отличие от гольфа – игра исключительно командная. В таких обществах более живы традиции и оттого крепки семьи. Бита прямо, антагонисточно противостоит клюшке. Бита символ грубой (католической) силы, а клюшка – утончённого (протестантского) могущества.
Но в случае с Майклом клюшка полностью дискредитировала себя, он ничего не мог с ней сделать, он был бессилен, и это глубоко потрясло его (на протяжении всего фильма он вспоминает эпизод на кухне). Это сравни разочарованию в войне во Вьетнаме. Идеология, или мировоззрение могут рухнуть в один миг. Пистолет, как символ официальной власти на поверку оказался гораздо существеннее и Майклу приходиться играть по правилам этой власти. Власть можно уничтожить только её же оружием.
При этом в фильме нет противостояния, у всех героев только одна задача – вознести на пьедестал женскую чистоту и верность. Даже сумасшедшие извращенцы должны служить на благо добропорядочного общества. Это особенно ясно из ключевого эпизода в машине со шлюхой, которой Пит в отчаянии говорит: «моя единственная проблема – это грязные шлюхи вроде тебя». Он безумно жаждет идеальную женщину – любящую и верную, потому он не был женат. Он сходит с ума по верности и в этом смысле он вполне адекватный, здоровый американец.
Женская верность – это критерий и основа крепкого общества, цивилизации. Все ранние «империи» отводили первостепенное место этике брачно-половой сферы. У них всегда имеется идеальная, достойная вечного подражания история о добродетельной женщине. Лучший пример в примере – история римлянки Лукреции, жены консула Луция Коллатина, которую обесчестил нашедший приют в ее доме сын царя Тарквиния Гордого Секст Тарквиний. Лукреция не смогла пережить позор и покончила жизнь самоубийством, открыв перед смертью мужу правду. Кстати, это событие послужило началом бунта, что привело к свержению царской власти и установлению республики – ещё более крепкой государственной организации. Сильные организации требует таких женских жертв. Труп Лукреции – это та хтоническая материя из которой формируется великая республика, как скандинавский мир из мёртвого тела великана Мимира.
Карен – весталка 90-х: общественная мораль, впрочем, как и многие другие институты эволюционирует по кривой – эпохи послаблений сменяются временами подтягивания гаек. Вызов-и-ответ, акция – ре-акция, реформация – контрреформация. Однако 'квазилукрецианство' Карен – это последние судороги гибнущей американской империи, празднующей победу на обломках Советского Карфагена. Американцы как бы говорят – «а мы не погибнем, потому что у нас есть Лукреция-Карен».
8 из 10
13.8 млн 
514 тыс 
270.1 тыс 