Памяти Киры Муратовой (часть 13)
Нежную проникновенность одному из самых трогательных фильмов Муратовой «Мелодия для шарманки» задают уже начальные кадры в электричке под песню Анны Герман: зритель понимает, что перед ним – какое-то особенное, очень личное для режиссера высказывание. Линейный, хорошо выстроенный нарратив, органично обрастающий вспомогательными эпизодами делает «Мелодию для шарманки» вполне зрительским кино, как и «Настройщика», однако, светлая печаль этой черно-белой картины становится здесь давящей меланхолией. Снимая, возможно, свое самое социально-критичное после «Астенического синдрома» кино, Муратова обличает главное, на ее взгляд, зло – равнодушие.
Заблудившимся в большом городе детям не просто отказываются помогать, как и больному астеническим синдромом учителю английского, но и бессовестно обманывают их, причем раз за разом и даже те, от кого этого не ждет никто, даже зритель. «Мелодию для шарманки» можно было бы упрекнуть в манипулятивном мелодраматизме, в вышибании слезы у публики, но таков сам формат святочной истории, каким он был у Лескова, Достоевского и Диккенса, ибо главным ориентиром для сценария этой ленты стал рассказ Достоевского «Мальчик у Христа на елке», на что указывают сцены с подглядыванием голодных детей в праздничные окна.
Муратова строит более чем двух с половиной часовое повествование умело, разветвляя композицию, чтобы как можно тщательнее обрисовать окружающих детей персонажей, которых можно разделить на два типа: нищие, блаженные и юродивые с одной стороны, и богачи – с другой. Из обеспеченных героев лишь персонаж Табакова окажется чувствительным к чужому горю, но избавление в мире Муратовой – обманка, ибо она не снимает сказок, а жесткий финал и трагическое несовпадение судеб нужно ей, чтобы подчеркнуть несправедливость жизни к слабым и беспомощным.
«Мелодия для шарманки» - самый христианский фильм Муратовой, хотя в нем есть и антиклерикальные ноты, заключенные в одном из его первых эпизодов - продаже рождественских открыток в электричке, хотя они и не столь ощутимы, как в «Чеховских мотивах». Комичный юродивый в исполнении Делиева, цитирующий Евангелие, Русланова в роли бомжихи, сначала поющей в зале ожидания песню, а потом на мове произносящей таинственное обличение жестокосердного мира – очень важные для понимания замысла Муратовой персонажи. Согласно постановщице, всегда любившей эксцентрику и «непричесанный» колорит, именно безумцы, не вписывающиеся в нормативные законы общества, способны видеть его насквозь, что вполне соответствует христианскому пониманию юродства.
По причине невписываемости детей во взрослый мир, именно из-за их маргинального положения в нем, она и выбрала их в качестве главных героев, чтобы уродство социума, утопающего в роскоши, азарте, гулянках, жестокости, было обнажено во всем своем ужасе. Вокзал и супермаркет – две локации фильма, в которых в миниатюре видны механизмы устройства мира: здесь люди выживают, все решают деньги (каким ярким в частности получился эпизод в зале «повышенной комфортности»!), а альтруизм - вне игры. Профессионалы и непрофессионалы в этой ленте органичны и почти не различимы друг от друга: Муратова добилась от своих исполнителей смешения естественности и эксцентрики – того, что у нее получалось редко даже в ее шедеврах.
Благодаря дотошности работы оператора и художников интерьеры и весь визуальный строй «Мелодии для шаманки» получились контрастными и выстроенными на бинарных оппозициях, главная из которых – роскошь / нищета. Однако, перед нами – не марксистский фильм, здесь бедные и нищие (и что страшно – дети) так же обманывают и наживаются на горе других, как и богачи. Мир, показанный Муратовой, морально релятивистичен, и это при нравственном максимализме самой режиссерской концепции, благодаря этому диссонансу между мировоззрением постановщицы и материалом, с которым она работает, «Мелодия для шарманки» так эмоционально взвинчена, волчьей хваткой берет зрителя за горло.
В этой ленте становится со всей очевидностью ясно, как в киномире Муратовой переплетаются мизантропия и гуманизм – это происходит благодаря обостренности моральных акцентов ее искусства. Как и в «Волчке» Василия Сигарева, вышедшего почти синхронно с фильмом Муратовой, экзистенциальный ужас детских судеб, развернутый в нарративе, безусловно, не без манипуляций зрителем, в «Мелодии для шарманки» буквально кричит о духовном неблагополучии нашего мира. В отличие от «Среди серых камней», где был дореволюционный контекст (по крайней мере цензура сделала все, чтобы рассказанное в фильме воспринималось как предания давно минувших дней), в данной картине жесткость социального обличения текущего момента работает в полную силу, хотя и вырастает до масштабов общечеловеческой притчи о жестокосердии и равнодушии.
«Мелодия для шарманки» - третий после «Чеховских мотивов» и «Настройщика» безусловный шедевр поздней Муратовой, сделанный на пике последнего творческого взлета в ее карьере, эту картину невозможно забыть не только из-за ее трогательности, пронзительности и нежности, но прежде всего потому, что она ставит зрителю высокую нравственную планку, возвращая ему отчужденное циничным, социал-дарвинистским временем человеческое содержание, то есть заново делает человеком.
3.6 тыс , ...
3