Вачовски: Начало или Как закалялась матрица
Водопроводчица Корки, только что откинувшаяся после пятилетней отсидки, находит подработку у местного мафиози – прочистить канализацию да покрасить стены в апартаментах в одном многоквартирном доме. Корки хочет лишь спокойно переждать безвременье и безденежье, но, случайно повстречав в лифте роковые брови соседки Вайолет, понимает, что Большое Дело и не менее Большая Любовь пришли к ней раньше, чем могла бы дойти посылка по «Почте Америки». Но Вайолет оказывается любовницей подручного того самого благодетеля-мафиози - Сизара. Хоть в его обязанности входит безвредное отмывание денег в прямом и переносном смысле, теперь обладательница кружевного неглиже становится для Корки настолько же прекрасна, насколько и опасна. Однажды девушки решают воспользоваться случаем сыграть в Буча и Сандэнса, прикарманить 2 миллиона козаностриных долларов и отправиться в счастливое завтра на стареньком пикапе. Однако кажущийся простачком экс-возлюбленный Вайолет Сизар дает подругам неожиданно маскулинный гетеросексуальный отпор, и теперь судьба кейса с баксами да и самих героинь уже не столь радужна, если вы понимаете, о чем я. Так дебютанты Вачовски вихрем ворвались в Голливуд, сняв свой первый, но, по странному стечению кинематографических обстоятельств, далеко не последний культовый фильм.
Кому-то, быть может, покажется странным, что в попытках привлечь инвесторов к своему родимому матричному детищу режиссерское семейство выложило столь противоречивый для середины 90-х козырь – эротический триллер с лесбийским уклоном. Собственно, в самой сексуальной составляющей нет ничего удивительного, ведь буквально нос к носу с прокатом «Связи» в свет вышли и успешные «Шоугерлз», и бездарный «Стриптиз», не говоря уже о рекордных продажах ножей для колки льда в ту декаду. Скорее, дело в том, что немного неловкости в зрительском восприятии откровенные постельные сцены между исполнительницами главных ролей Гершон и Тилли могут вызвать даже сейчас, и это после возможной натренированности французским болоньезовским натурализмом. Да и припомнить проекты родом из тех лет с подобным однополым разворотом Меркурия в Венеру, которые к тому же являются не сугубо ЛГБТ-нишевыми, а рассчитанными на широкую аудиторию, с ходу не удается. И, если при премьерных показах тезис «героиня на героине» казался моментом абсолютно игровым, родом откуда-то из подростковых порно-фетишизаций режиссеров, то после помещения его в контекст судьбы «Ланы» Вачовски он приобретает совсем иной оттенок - возможного личного вовлечения второго «Я» Ларри в этот собственноручно написанный сценарий.
Вообще, несмотря на жанровую нехарактерность для остального творчества семейства, «Связь» в 1996 году наглядно продемонстрировала то, насколько находчивы пока-еще-братья в плане стилистического оформления своих картин. Оказавшись загнанными в рамки крохотулечного бюджета, практически равного предмету спора героев фильма, Вачовски сосредотачивают действие только в двух квартирах. При этом они остроумно извлекают из этой необходимости во имя экономии очевидную пользу. Гипоксичная атмосфера камерного саспенса как нельзя лучше подходит к ощущению загнанности героев в индивидульный капкан: для Вайолет – это проститутская кабала, именуемая для приличия сожительством; для Корки – рабская благодарность за крышу над головой и деньги на жизнь, полученные из рук, которые в ответ норовят загрести побольше, для Сизара – вечное прозябание на побегушках у более удачливых или просто удачно рожденных «коллег по бизнесу». Уже здесь и сейчас, несмотря на отсутствие новомодных сиджиай/джиайджо эффектов, а, может, и благодаря ему, видны и характерное для Вачовски в будущем цветовое оформление картин, и интересные операторские открытия. Но, оборачиваясь в «Спиде Гонщике» игрой в пятна Роршаха свихнувшегося клоуна, здесь колоризация кадра тонко отвечает исключительно поставленным режиссерским задачам, не являясь позерской вещью в себе. Бледноту лиц героев, их перманентное нахождение в тени или на светлом фоне периодически разбавляют ярко-красные пятна развешанных окровавленных банкнот, медленно падающие капли крови на белоснежные ободки унитаза и кафель или смахивающие цветом, как ни странно, на кровь кнопки телефонного аппарата. Жанрово отождествляя свой дебют с антуражем нео-нуара, Вачовски позволяют себе небольшие вольности, как то замену пола у «мужчины в исключительных обстоятельствах», предоставляя будущему постоянному оператору «Матрицы» Биллу Попу чтить каноны жанра с помощью классических искаженных ракурсов, то и дело берущих героев слишком высоко или, наоборот, слишком низко.
Выглядит парадоксальным, что эти братья и сестры, снимающие редко и при этом зачастую сразу после просмотра оставляющие зрителей в недоумении, смогли заработать себе статусность в современном кино. Но заставляющая вначале призадуматься над своей логичностью завязка «Связи», например, ничуть не уступает по мама-криминальности «Просто крови» других братьев – любимчиков кинопремий Коэнов. К тому же Вачовски – одни из немногих, кому хватает смелости браться за руководство над адаптациями сложных для перенесения на экран книжных первоисточников – от ненавидящего всевозможные кинопотуги Алана Мура и его «V значит Вендетта» до терренсомаликоподобной прозы «Облачного атласа». Даже кажущиеся откровенными провалами режиссерский «Спиди Гонщик» или продюссерский «Ниндзя-убийца» на самом деле являются итогом неоднозначных, но смелых попыток привнести традиции японскых аниме и манги на почву голливудского боевика, за что поплатился когда-то и Зак Снайдер в «Запрещенном приеме». А о том, что «Матрицы» во многом открыли дверь в XXI век для кино, и говорить нет необходимости. Поэтому, отправляясь на каждое их следующее «Восхождение Юпитер», скорее всего заставляющее стыдливо прятать корешок билета от спрашивающих, на каком сеансе вы провели время, вспоминайте немного переиначенные слова из «Связи», давшей им дорогу в жизнь - «Трахаться можно с первым встречным, но показать им свой фильм… Для этого мы должны знать их как самих себя». Будьте уверены, они поделятся с вами чем-то родным, пусть бредовым, но экзальтирующим их самих, как новая неизведанная песочница могла когда-то порадовать ребенка.
862.3 тыс 
158.2 тыс 
144.7 тыс 