всё о любом фильме:

Нашествие варваров

Les invasions barbares
год
страна
слоган«Смерть жизни не помеха»
режиссерДени Аркан
сценарийДени Аркан
продюсерДэниэл Луис, Дениз Робер, Фабьен Вонье
операторГи Дюфо
композиторПьер Авиа
художникФрансуа Сеген, Кэролайн Алдер, Норман Саразен, ...
монтажИзабель Дидье
жанр драма, мелодрама, комедия, криминал, детектив, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
зрители
США  1.56 млн,    Франция  1.1 млн,    Италия  649.3 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время99 мин. / 01:39
Номинации (1):
Старые друзья встречаются у постели тяжело больного Реми, которому сегодня уже за пятьдесят. Его сын Себастьян прилетает в Монреаль из Англии, чтобы поддержать отца и помочь своей матери.

Себастьян хочет облегчить страдания отца и совершает невозможное. Ему удаётся вновь собрать старых приятелей Реми, весёлую кампанию, с которой отец Себастьяна был неразлучен всю жизнь. И вот все они приходят навестить Реми: его друзья, родственники и бывшие любовницы…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
81%
105 + 25 = 130
7.2
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 01:17

    файл добавил((BetterEye))

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 6.5/10
    В очередной раз приходится убеждаться, что незначительное изменение оригинального названия оказывается довольно существенным для понимания картины. Во франкоязычной Канаде она называлась «Варварские вторжения — Закат продолжается», а в англофонной части страны — в усечённом виде: The Barbarian Invasions. Что, в принципе, всё равно точнее, нежели международный вариант Invasion of the Barbarians, скопированный и в нашем прокате. Получилось, будто речь идёт о каком-то одном вторжении, причём именно варваров, то есть тех, кто противостоит цивилизации. А после событий 11 сентября 2001 года это понимается почти однозначно — как нашествие «третьего мира» на развитую американскую систему, выдающую себя за форпост всего человеческого сообщества. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 243 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    Фильм балансирует между мелодрамой и черной комедией, обращаясь к концу, все-таки в светлую мелодраму на тему смерти. М. б. поэтому он несколько и уступает «Закату американской империи», но все же не настолько, чтобы вызывать негодование из-за присуждения ему «Оскара». В любом случае достойное, умное продолжение давешнего хита. Как всегда у Аркана, прекрасны эпизодические сценки навроде общения с наркоборцами сына умирающего или его же общения с работниками профсоюза. Замечательные диалоги, но вот название никак не сильно соотносится с тоской о будто бы пришествии варваров на смену уходящим интеллектуалам- в фильме больше выражен лирический аспект в уходе героя, чем сожаление о том, что на смену ему придут похуже.

    8 из 10

    20 февраля 2011 | 14:17

    История про умирающего профессора университета, который медленно и постепенно уходит из жизни, по всей видимости, заставляя задуматься своих друзей и родных о том, что вместе с ним уходит еще и нечто большее.

    Лучше всего название картины и, по всей видимости, его главный замысел иллюстрирует эпизод на 82 минуте: умирающий Реми говорит своим друзьям «… повсюду варвары, а завтра является их князь». Внезапно на веранду заходит сын героя и Реми замолкает.

    Сравнивать этот фильм с общим контекстом европейского кинематографа для обычного зрителя почти не представляется возможным. Вся динамика повествования, расстановка акцентов и сюжетные ходы кажутся настолько нетипичными, что поначалу даже не возможно эти «нетипичности» обозначить. Потому возникает непонятное отторжение. Но по ходу фильма начинается приходить осознание того, что все дело, вероятно, в различии менталитетов.

    Так, например, в начале 2000х десятки фильмов были посвящены проблемам эвтаназии и тому, как умирающий убеждает своих близких убить его (см. фильм «Море внутри», который получил «Оскар» спустя год после того, как в номинации «Лучший фильм на иностранном языке» получил «Нашествие варваров»). Но для Аркана, видимо, все эти глубинные проблемы кажутся лишними подробностями, которые меркнут на фоне уходящей эпохи. Потому девушка-наркоманка (которая, к слову, меньше всего похожа на человека, который долгое время употребляет героин — разве что, рана на руке) без лишних размышлений (оставленных, видимо, за кадром) вкалывает Реми смертельную дозу препарата, название которого тоже не афишируется. Кстати, внутренние переживания на тему эвтаназии самого Реми тоже отчего-то остаются за пределами экрана.

    Почему режиссер опускает эти, кажется, важные эпизоды (к ним же можно отнести отсутствие похорон; немотивированный альтруизм сына, внезапно возникший после слов матери о том, что отец качал его на руках и прочее) так до конца и не понятно. С другой стороны, очевидно, что глубинные размышления героев о душе были бы не вполне уместны. Их с лихвой заменили проблемы социального толка, которым посвящены все мысли, в том числе, и самого Реми. Он размышляет о том, что не достаточно хорошо исполнял роль отца; не получил Пулитцеровскую премию, как его однокурсники и не написал «Архипелаг ГУЛАГ». Хотя даже в его рассказах о быстротечных влюбленностях прослеживается общая поверхностность. Та поверхностность, которая перестает быть таковой при сравнении с продавцами овощных магазинов, но сразу ощущается, при попытке объяснить, почему Реми априори не мог стать Солженицыным.

    Таким образом, все по обыкновению сводится к постановке авторской задачи.

    Стоит также отметить, что интерпретации фильма в некоторых аспектах кажутся более глубинными, чем он сам. Но такое ощущение, конечно, сложно. Думаю, в основе всего лежит желание автора рассказать просто о простых вещах, избегая изощренных монологов и надрывных речей. Но зачастую выходит, что, избегая пафоса, режиссер тем самым его обозначает.

    23 апреля 2012 | 04:23

    Где-то в Канаде доживает свои последние дни старый повеса, собрав вокруг себя кружок родственников и верных друзей. В последний раз ему предстоит с улыбкой вспомнить о шалостях молодости и простить сыну ведущую роль в смене поколений.

    Практически на протяжении всего фильма герои напрямую или исподволь выспрашивают друг у друга смысл жизни. Её зыбкость, её невыполненные обещания, её мимолётность — и всё же необъяснимая, почти плотская притягательность… За что цепляться человеку? Как определить, сделал ли ты что-то достойное, и не жалеть, что не стал Солженицыным? Или, может быть, любая жизнь полна моментов, которые никак не хочется отпускать?

    Столько всего было… А сейчас уже не то. Ты пробовал жизнь на вкус во всех её проявлениях: увлекался, любил, рвался за пределы сознания. А твой сын обладает практическим умом, ведёт выгодное дело и планирует брак без любви. Где что пошло наперекосяк?

    Впрочем, всё так, как и должно быть. С тех пор как человечество заселило планету, одни варвары приходят на смену другим, чтобы безвозвратно что-то разрушить и начать новый виток во времени. Прошлое умирает вместе с тобой, и его уже никогда не оживишь книгами и «документами». Грустно, но что же. 

    Можно уйти с миром в душе, приняв «нашествия варваров» за простую человеческую неизбежность. В конце концов, даже если твой сын не похож на тебя, это не значит, что он тебя не любит.

    Смысл фильма легко считывается с нескольких фраз и образов, если уметь правильно распознавать сигналы режиссёра. С одной стороны, хочется похвалить филигранно выверенный сценарий, где ничто не подаётся однозначно и само по себе. Переплетения мыслей, перескоки воспоминаний, невозможность чётко сформулировать терзающее чувство — да, это жизнь. С другой стороны, наблюдать за всем было почему-то не особо интересно. Головой я понимала, что к чему, а вот сердце не билось вместе с героями и не переживало их потерю.

    Смотреть фильм я вообще стала только ради одного — Роя Дюпюи. Он здесь в эпизодической, но немаловажной роли эдакого копа-резонёра. Если прислушаться, именно он формулирует основную мысль и передаёт доминирующую эмоцию одним своим взглядом. Но, честно говоря, его присутствие в фильме настолько само себя утверждает, что напомнило мне роли Жерара Депардье. Вот он есть в списке актёров — и фильм сразу приобретает определённый вес. Что-то играть при этом совсем не обязательно. Дюпюи, конечно, не в пример лучше Депардье, но выступил он здесь лениво, да и сам образ какой-то слишком очевидный.

    Не сказать, что фильм произвёл на меня большое впечатление, и вряд ли я его когда-то пересмотрю. К канадскому кинематографу я вообще не привыкла, а «Нашествие варваров» так вообще представляет собой странную смесь тонкой европейкой драмы и дешёвой французской комедии (все друзья умирающего — образы почти карикатурные, нелепые, уродливые). Фильм не для всех, а для любопытных. Но почему бы и нет, в конце концов?

    5/10

    13 марта 2010 | 02:09

    Этот фильм сделан из смеси истинного трагизма и тонкого юмора. Он многое говорит о нас, о нашей странной жизни, в которой работа и карьера часто представляются более важными, чем умирающий где-то в другой стране отец. Но вдруг издалека приходит воспоминание, даже тень воспоминания о том, что когда-то он был не «отец», а «папа». И именно он всю ночь сидел у твоей кроватки, когда-то давно… Когда ты болел.

    Это фильм о чудесах. Он очень реалистичен, в нем нет ни намека на мистику. И все же это фильм о чудесах, мимоходом преображающих жизнь. Это чудеса маленькие, скромные, не привлекающие к себе внимания. Маленькие незаметные искорки, которые внезапно заставляют людей делать совсем не то, что они собирались и должны были бы делать, согласно некоему жизненному регламенту. Но люди, казавшиеся мертвыми или заснувшими, вдруг оживают. Они становятся живыми, и начинают жить рядом с чужой смертью — жить так, как на самом деле следовало бы.

    Так происходит первое чудо: с успешного менеджера спадает пелена колдовства под магическим именем «КАРЬЕРА». Внезапно холеный яппи из Лондона вспоминает, что важно на самом деле. Он снова превращается в сына. И вспоминает, что такое — любить.

    Его менеджерские таланты не пропадают даром. Он проявляет чудеса изобретательности, чтобы украсить последние дни отца. Он находит для своего ворчливого идеалиста отдельную палату, хороших врачей и даже наркотики, ради которых ему приходится иметь дело с криминалом. И параллельно он заново узнает своего отца. Смешной, нелепый, отставший от жизни… Нежный, трогательный в забавной преданности своим идеалам, умный, мужественный… Каким бы он ни был, — он твой отец. Оказывается, это важно: иметь отца. Оказывается, что это страшно, — терять его.

    Натяжка ли этот сюжетный поворот с наркотиками для умирающего, которые в благополучной Канаде почему-то нужно доставать у наркодилеров, под осуждающе-понимающими взглядами полицейских из отдела наркоконтроля? Не знаю. Вполне возможно. Но дело не в этом.

    Как минимум, — спасибо фильму за понимание в глазах полицейских (полицейские в курсе нашей истории). Этот кадр стоит многого.
    Как все фильмы о преданной, бескорыстной, абсолютной и обреченной любви, — как «Гуд-бай, Ленин» или «Жизнь прекрасна», — «Нашествие варваров» не столько заставляет верить себе, сколько бьет зрителя в сердце. Возможно, не бывает не только такого способа доставать наркотики больным, но не бывает и ТАКОЙ любви. Но нам хотелось бы верить, что она есть. Поэтому мы верим.
    Отец же неисправим. Лежа в общей палате (и хорошо, что не в коридоре, — там и такие есть), он гордо заявляет: «Я голосовал за бесплатную медицину, и я хочу за это ответить!»). С этого момента старик становится нам небезразличен.

    Как забавны, трогательны и подчас нелепы все его убеждения, которым, однако, он сохраняет верность до конца. Куда только не заводил его гуманизм — раньше ему случалось приветствовать китайскую Культурную революцию, а теперь он сокрушается об убиенных испанцами индейцах, громадные храмы которых были до половины заполнены окровавленными костями принесенных в жертву (но он об этом не знает). Эти храмы-бойни в свое время испугали даже испанцев, изобретших инквизицию. Но он об этом не знает. Он голосовал за бесплатную медицину!

    А еще он всю жизнь любил женщин.

    Все его друзья, которые, в свою очередь бросив дела и работу, собираются в скорбно-веселый круг у постели умирающего, участвуют в заговоре: сделать последние дни этого человека счастливыми. Ради него они нарушают больничные правила, и эта забавная партизанщина превращает немолодых и солидных граждан в детей с лукавыми улыбками.

    Медсестра, стоящая на стреме, пока ее пациенту делают «незаконную» инъекцию, а потом ворующая из больницы капельницу, чтобы исполнить его желание и помочь ему умереть, — делает это не потому, что она святая. И не потому, что и ее захватил дух веселой фронды. Нет, для нее все очень серьезно и грустно. Она могла бы быть последней любовью уходящего на тот свет бабника, который заплетающимся голосом делает комплименты ее заднице, но дело опять-таки не в этом. Просто она, ее душа, ее поступки тоже окутаны этой тонкой, невидимой материей чудесного, сотворенной чужой любовью.

    В эту особую магическую среду, в которой все возможно, оказываются вовлеченными так или иначе почти все персонажи фильма. Что-то неслышное происходит с каждым из них. Что-то меняется в каждой жизни. Оказывается возможным оставить престижную работу в Лондоне и месяцами торчать у постели отца, ни о чем не жалея. Оказывается возможным бросить все, что казалось важным, чтобы порадовать старого друга. Можно нарушить закон, чтобы сделать смерть чужого человека легкой и светлой. Можно на мгновение обрести мир таким, каким он должен быть, — чтобы вскоре уйти из него.

    Но этот мир был.

    Он был добрым, неправильным, незаконным, волшебным. В нем были друзья, мечты и даже сын.

    А правда жизни прокрадывается на экран в образе красивой и преданной старой жены, которой даже в этом волшебстве не достается ничего нового, — ничего из того, чего не было в прежней, совсем простой жизни. Она по-прежнему рядом, всепонимающая, благородная, бескорыстная, с нежной улыбкой, — но не очень-то нужная. И этот печальный реализм делает еще дороже те моменты, когда он все же уступает свое законное место чему-то иному, неправильному, чему-то прекрасному, в котором люди больше говорят друг другу нужных слов, и больше любят друг друга… Пока еще есть время.

    В последние минуты жизни старого бабника в его затухающем сознании вспыхивают кадры, и в каждом из этих кадров — женщины, женщины, женщины, которых он любил. Начиная с самой первой, актрисы, поразившей его воображение в темноте кинозала, когда ему было 12 лет, и заканчивая суперзвездами последних лет… И опять среди этих лиц не мелькнет лицо все еще красивой жены… Это правда, и это печальная правда. Чудеса не вечны. И все же… порой они происходят.

    9 из 10

    6 августа 2008 | 16:48

    Университетский профессор, гедонист, жизнелюб и бабник Реми ещё не так давно разменял 50, и вот он уже умирает от рака. После некоторых колебаний в Монреаль прилетает Себастьен, сын Реми, у которого в последние годы не очень складывались отношения с отцом. Себастьену удается невозможное: собрать вокруг постели умирающего пеструю компанию старых друзей, полузабытых родственников и бывших любовниц, напоминающих Реми о его бурной молодости.

    Чтобы максимально избавить отца от страданий, сын-миллионер подкупает студентов отца, пришедших выразить своё восхищение умирающему преподавателю за хорошие чаевые. Он выкупает целый этаж в больнице, сходится с местной наркомафией, чтобы скорее достать для обезболивания героин, находит образцовую сиделку, которая, будучи дочерью одной из прежних папиных любовниц, учит своего возможного отца правильному употреблению наркоты ради избавления от последних и ненужных мучений…

    Патриарх канадского кино Дени Аркан снял фильм-продолжение своего знаменитого «Заката американской империи» (1986) — об университетской профессуре, мирных канадских интеллигентах, которые вновь встречаются, 17 лет спустя. Они уже перешагнули бальзаковский возраст — с его климаксами, одышками, лысинами, первой сединой, внуками и болезнями, но их жизнелюбие столь неистребимо, что даже у смертного одра они полны энергии.

    Они вспоминают свои многочисленные сексуальные подвиги, жарко критикуют католическую церковь, придурков из правительства, национальную систему здравоохранения, иммиграционные законы. Они не без иронии прощаются с прошлым, признавая, как сильно с течением времени обесценились некогда важные исторические события, традиционная мораль и романтика, падшая под прессом деловитого цинизма.

    Обесценились их дискуссии про Сартра, Камю, Годара, Солженицына и прочих интеллектуальных идолов прошлых лет, все до единого многочисленные -измы ХХ века, как хроника гибельных заблуждений человечества — от «структурализма-концептуализма» до «ленинизма-маоизма». Из их остроумных диалогов и характерных бытовых действий складывается образ времени, гибнущего под натиском неоварваров.

    После событий 11 сентября 2001-го это понимается как нашествие «третьего мира» на современную цивилизацию, выдававшую себя за главный форпост всего человеческого сообщества. Потому Реми твёрдо убежден, что классической цивилизации, базировавшейся на гуманистических постулатах, заложенных Данте и Петраркой, Эразмом Ротердамским и Монтенем, пришёл полный кирдык. Поэтому он без сожаления оставляет этот мир, безболезненно переходя в другой посредством эвтаназии.

    Отказавшись от сатирического пафоса «Заката американской империи», Аркан на седьмом десятке лет снял кино совсем иного настроения — не провокативное, а сентиментальное и меланхоличное, оставив, по сути, мудрое завещание потомкам.

    28 сентября 2012 | 18:46

    «Нашествие варваров» — фильм Дени Аркана, квебекца, о самом главном — борьбе жизни и смерти. Борьбе, в которой исход заранее предопределен. Аркан пытается представить смерть не как физиологическое явление, а как социальное. Получается.

    Двадцатый век ушел, век который многие считают самым жестоким за всю историю человечества. Аркан разубеждает нас. Самый кровавый век, оказывается, шестнадцатый. Век, в котором европейские колонизаторы «вдохновенно» резали американских индейцев. И кто же здесь предстает варварами? Вы сами поняли, а Аркан этим фактом хочет подчеркнуть, что варвары — это те, кто в первую очередь сгнил внутри себя, и, изжив себя, пытаются уничтожить цивилизации, которые хотя бы пытаются сделать попытку прийти в гармонию сами с собой. Цивилизации-варвары сами обрекают себя на смерть по той простой причине, что, в большинстве своем, представители этих цивилизаций не творцы, а потребители.

    Герои «Нашествия…» испытали все возможные «…измы» двадцатого столетия, так и не придя к выводу о том, кто прав, кто виноват. Они остались пусты, и это лучшие представители западной цивилизации — люди умные, образованные. Фильм ненавязчивым образом разрушает наши представления о цивилизации, ставит под сомнение наши моральные нормы, заставляет призадуматься о наших ценностях. Мало, какой фильм так действует на сознание. Падение европо-американской цивилизации не просто кажется неизбежным, а кажется свершившимся. Страшно. А ведь правда.

    8 октября 2007 | 15:32

    По признанию самого, режиссера он хотел создать фильм о смерти, но хотел выбрать для этого рассказа несколько необычный тон. Ему это удалось: получилась некая повесть об умирании с комедийным оттенком.

    Главный герой Реми лежит в больнице, он болен запущенным раком, и к нему в гости прилетает из Лондона его сын. Причем прилетает только по просьбе его матери: особой к любви к своему отцу он не испытывает. Отец всегда жил в свое удовольствие, любил женщин, вино и не скрывал своего образа жизни. Сын Себастьен — преуспевающий человек, сделавший стояние на рынке ценных бумаг, т. е. полная противоположность папе-неудачнику, которому нечем платить за свое лечение.

    Отец и сын — это не только два разных поколения, это два совершено противоположных жизненных подхода. Отец и все его друзья — это интеллигентская среда, все они чудаковатые идеалисты, слабо приспособленные к реалиям жизни. Один из них живет с молодой женой, которая закатывает ему постоянные сцены, а он все это терпит лишь потому, что у нее сиськи весом больше мозга. У бывшей любовницы — взрослая дочь наркоманка. Судя по всему, любимым времяпрепровождением этой веселой компании являются беседы на отвлеченные темы под «аккомпанемент» хорошего вина и собственных кулинарных изысков. Все они весьма начитаны и прошли через увлечениями различными, плавно сменяющими одни другого «-измами».

    Сын же, по мнению отца, не прочитал ни одной книги. У него другой стиль отдыха — он играет в компьютерные игры. При этом он также считает, что с отцом ему не о чем говорить.

    Снимая фильм о смерти, Аркан снимал фильм о жизни. О жизни человека, который очень любил и до сих пор любит эту жизнь и совершенно не хочет умирать. Его оптимизм совершенно поразителен. Человек, находясь при смерти, может шутить сам про себя: «Рождество на сканере — Пасха на кладбище», что невольно внушает к нему уважение. Себастьен делает для умирающего отца буквально невозможное, создавая умирающему Реми душевный и телесный комфорт. Конечно, преодолевать препятствия, чинимые медицинскими бюрократами, ему приходится не без помощи денежных знаков

    Так почему же фильм называется нашествие варваров? В фильме слово варвар употребляется лишь однажды в сцене, где охранник смотрит новости про события одиннадцатого сентября, когда были взорваны башни-близнецы. Так кто же эти варвары, о которых говорится в названии фильма. Совершенно очевидно это те, кто организовал этот так называемый теракт. Учитывая небезызвестный фильм Майкла Мура становится совершенно ясно, что Дени Аркан считает варварами именно американцев с их культурой, которые коренным образом изменили жизнь франкоязычной Канады и теперь здесь также царит власть денег над чувствами.

    Неужели автор фильма на примере сына, который покупает всех и вся, хочет показать, что произошло полное разложение общества. Нет, напротив, Дени Аркан проводит мысль, что семейные узы еще очень сильны. Он оптимист: не случайно в финале признаются в любви даже те, кто говорил о том, что любовь не нужна.

    8 из 10

    18 марта 2010 | 18:48

    Притча вместо предисловия:

    »- Отец, я устала, у меня такая тяжелая жизнь, такие трудности и проблемы, я все время плыву против течения, у меня нет больше сил… что мне делать?
    Отец вместо ответа поставил на огонь 3 одинаковых кастрюли с водой, в одну бросил морковь, в другую положил яйцо, а в третью насыпал зерна кофе. Через некоторое время он вынул из воды морковь и яйцо и налил в чашку кофе из 3 кастрюли.
    - Что изменилось? — спросил он свою дочь.
    - Яйцо и морковь сварились, а зерна кофе растворились в воде — ответила она.
    - Нет, дочь моя, это лишь поверхностный взгляд на вещи. Посмотри — твердая морковь, побывав в кипятке, стала мягкой и податливой. Хрупкое и жидкое яйцо стало твердым. Внешне они не изменились, они лишь изменили свою структуру под воздействием одинаковых неблагоприятных обстоятельств — кипятка. Так и люди — сильные внешне могут расклеиться и стать слабаками там, где хрупкие и нежные лишь затвердеют и окрепнут…
    - А кофе? — спросила дочь
    - О! Это самое интересное! Зерна кофе полностью растворились в новой враждебной среде и изменили ее — превратили кипяток в великолепный ароматный напиток.

    Есть особые люди, которые не изменяются в силу обстоятельств — они изменяют сами обстоятельства и превращают их в нечто новое и прекрасное, извлекая пользу и знания из ситуации…»


    Если этот преподаватель позиционируется как последний из могикан, так называемый хранитель традиций. Который, имея возможность хоть как-то повлиять на ход истории, добился только лишь того, что его воспитанники способны проявить свое уважение таким способом. То я уж точно как-то обойдусь без этих традиций, и вряд ли таких героев буду ставить в пример своим детям.

    Если гедонизм и есть наше светлое будущее — тогда я завтра же собираю вещи, и улетаю на Родину (на Марс).

    1 из 10

    7 апреля 2009 | 22:51

    Если бы не моя воспитанность, я бы сказала режиссеру, что на седьмом десятке лет пора уже подумать о душе, а не смешить народ старческими воспоминаниями о своем бравом донжуанстве. Если бы не моя политкорректность, я бы сказала, что французам с их национальным легкомыслием вообще не следует браться в кино за тему смерти. Оставьте это русским, господа. Василий Сигарев и Рената Литвинова сделают это лучше.

    Ваша тема — любовь и прекрасные женщины. А смерть некрасива. Пока вы лепите из нее красавицу, разукрашивая ее собранием давно забывших вас подруг, приятными разговорами друзей, вы упускаете свой последний шанс подумать о смысле. О смысле жизни — о чем же еще думать в старости? Только паренье мысли, духовный труд, великий поиск истины — способны возвысить эту траченную молью оболочку, какой является старый человек, в глазах Бога. Или вы надеетесь пустить Ему пыль в глаза? Это позволительно молодости: «тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман.» Для молодости смерти нет, как и прошлого. Но прячась от кинжально-ясного лика смерти в эфемерных садах полупридуманных воспоминаний, вы не обманете смерть, вы обманете себя.

    Бывшие друзья и подруги, возможно, постараются скрасить ваши последние дни (легче они это сделают за умеренную плату), но затягивать с концом с вашей стороны будет невежливо. Вечеринки на фоне приближающейся смерти понизят, конечно, пафос последней, но не приблизят к ответу о смысле. А смысл у вас, судя по всему, остался где-то в первой половине жизни, где были девочки и здоровье. Тогда зачем была вторая?

    4 из 10

    17 октября 2013 | 00:29

    Этот фильм является продолжением «Заката американской империи» и первым творением Аркана на французском языке с 1996 года, с момента выхода «Радостных мук».

    С момента событий, показанных в «Закате американской империи», проходит примерно 17 лет. Больной раком Реми лежит в монреальской больнице, покинутый друзьями и бывшими студентами, и только его бывшая жена Луиза, с которой они уже 15 лет в разводе, навещает его. Через некоторое время, по просьбе Луизы, в Монреаль прилетает проведать отца Себастьян, который являет собой полную противоположность Реми. Буквально в первый же день встречи отец с сыном ссорятся и Себастьян уже собирается улетать в Лондон, но Луизе удается разбудить в нем чувства к смертельно больному отцу. И с этого момента Себастьян начинает делать все что возможно, чтобы скрасить последние дни жизни своего отца — устраивает его в отдельную палату, собирает его друзей со всего мира…

    «Нашествие варваров» роднит с «Закатом американской империи» их построенность на диалогах и герои, перешедшие в основном из первой части, но мотивы этих картин отличаются.

    Одним из мотивов данного фильма является классический конфликт «отцов и детей». Неисправный бабник, социалист, интеллектуал и сторонник отделения Квебека от Канады Реми, не желающий переехать в частную клинику из отвратительной монреальской больницы потому что «голосовал за национализацию больниц и лично пожнет плоды этого», в фильме противопоставлен типичному продукту «поколения яппи» Себастьяну, предпочитающего книгам компьютерные игры и готовящегося вступить в брак без любви.

    Но конфликт «отцов и детей» быстро перестает играть большую роль в фильме и на смену ему приходит мотив, казалось бы, забытой и потерянной любви между отцом и сыном.

    И в этом «Нашествие варваров» походит на вышедший в этом же году «Гуд бай, Ленин!». Себастьяну, используя свои менеджерские таланты, удается воссоздать в больничной палате и позже в доме у озера для отца мир Квебека 60х-70х и Реми с друзьями в последние дни жизни вспоминает как «насмотревшись Годара и начитавшись Филиппа Соллерса говорил китаянке, как прекрасна Культурная революция и как мы им завидуем», сожалеет что не написал свой «Архипелаг ГУЛАГ», вспоминает всех свои женщин, и реальных, и воображаемых. Сын даже пошел на нарушение закона, достав отцу с помощью знакомой наркоманки качественный героин, чтобы отец не мучился от сильных болей.

    Вообще настрой фильма очень отличается от настроя первой части. Если «Закат американской империи» оставляет не очень приятное послевкусие, то «Нашествие варваров» показывает что возможно для американской империи еще не все потеряно. Да, продолжается неуклонный закат империи и уже стоят у границы варвары, но в отдельно взятой семье отец с сыном смогли понять и простить друг друга и даже под влиянием этого одна наркоманка смогла бросить наркотики и воссоединиться с матерью. И, несмотря на вроде бы грустный конец, фильм оставляет после себя приятное послевкусие.

    И в заключение хочется сказать, что Дени Аркану удалось снять прекрасную трагикомедию на, казалось бы, непригодную для такого жанра тему смерти и фильм однозначно достоин просмотра.

    9 из 10

    20 января 2013 | 21:13

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>