Для таких, как он, единственный способ ощутить себя живым - убить. (с)
Живописный трейлер подготовил меня к «Райскому озеру» заранее. По этой причине, внутренне сжимаясь, я очень внимательно смотрела фильм с самых первых кадров, с самых вступительных титров, ловя каждое слово радиодиктора, вещавшего в машине Стива. Дженни спала, Стив вел машину по пустынному шоссе в предвечерних сумерках, а голос по радио рассказывал о юношеской жестокости и агрессии, которые никак не пресечь и не прекратить. Прежде чем нажать play, я дождалась возвращения своего парня. Не только из-за подспудного чувства тревоги - я хотела, чтобы Сашка оценил это сильное, жестокое, идейное кино.
Через пару часов я в оцепенении сидела на кухне, в темноте, курила и молчала. Меня трепала глухая ярость, жажда крови и ужас от того, что в этом, безусловно, жизненном фильме, жизни оказалось куда больше, чем фильма. Ненависть – вот о чем этот фильм. О беспричинной, тупой, примитивной ненависти, которая вспыхнула, как спичка, и мгновенно обернулась лесным пожаром. Ненависть юным уродует лица, ненависть просится из берегов, ненависть рвется и жаждет напиться черною кровью врагов. Я отчетливо представляла себя на месте Дженни, там, в лесу, с осколком стекла в руке, грязную, окровавленную, но объятую не страхом, а именно ненавистью.
Мы живем среди таких подростков. Озлобленных, неудовлетворенных, тупых, ничем не увлеченных зверят, у которых нет ни мечтаний, ни даже четко сформулированного желаний. Они не знают, чего хотят. Но чего-то хотят, а не получая, бесятся от безысходности, от ярости на всех и вся. Они знают, какой будет их жизнь - они видят родителей. Таких же быдл-обывателей, которые приходят домой после работы, орут друг на друга, отец периодически поколачивает мать, а та либо истерично вопит в ответ, либо молча смотрит в пустоту стеклянными, потухшими глазами. Отец бьет мать не потому, что она в чем-то провинилась, а просто для того, чтобы выплеснуть эту кипучую, мутную, неясную неудовлетворенность и ярость. Дети не хотят жить также, как родители, но не знают, как миновать этот седьмой круг Ада, а многие даже не задумываются об этом. Они уже мертвы. Они сидят во дворах, в окружении своих соплеменников, слушают тяжелый музон и перекидываются редкими матерными фразами. А их хищные, прищуренные глазки в это время отыскивают во дворе кого-то, на ком можно сорваться. Странно, что Брэд был привязан к своему ротвейлеру Бонни. Обычно такие имбицилы-ублюдки ловят и убивают соседских собак. А потом переходят на соседских детей.
В «Бойцовском клубе» Паланика ярость «маленького человека» в какой-то мере нашла социально приемлемый способ самовыражения – парни молотили друг друга. Да здравствует Тайлер Дердан, который заключил эту ярость в рамки игры, и хотя бы какое-то время держал ее под контролем. Тайлер Дердан, который дал своей шайке хоть какую-то цель, какой-то вектор, какое-то направление. В большиснтве случаев этого вектора нет, а команда звучит как: «Взять их! Растерзать их!». Откуда эта ненависть? За что эти подростки ненавидят людей? В «Тумбстоне» Док Холлидей ответил на это Уайету Эрпу: «Он ненавидит за то, что появился на свет».
Я задумалась о том, как детям, и подросткам в особенности нужен этот вектор – дорожный знак, указывающий путь. Как важно не бросать их одних, на милость двора, который уродует и пробуждает только дикость и примитивные инстинкты, как важно найти время для своего ребенка, чтобы понять, чем он интересуется, и развивать это в нем. Пусть читает, рисует, играет в баскетбол, занимается боксом, лыжами, стрельбой из лука… Пусть это будет креативное русло, живительное действо, которое не позволит черной дыре в душе образоваться и разрастись.
И еще одна мысль не давала мне покоя после просмотра «Райского озера». Есть такой момент, когда у дичи, у жертвы внутри что-то ломается, и страх, инстинкт самосохранения уступают место гневу и жажде мести. Кто-то писал, что Дженни поддалась жажде мести, и поэтому угодила в ловушку. Я с этим не согласна. Никакой ловушки не было – лишь трагическая случайность, как не было жажды мести. Почему? Я знаю по себе, что увидев, как на моих глазах убивают моего любимого человека, как на моих глазах заживо сжигают малолетнего ребенка, как безжалостно и одержимо меня преследуют эти ублюдки, я сама начала бы охоту на них. Я перерезала бы их всех, с особым удовольствием, и пофиг дым! Всех – от вожака, до самого мелкого пособника! Она не сделала этого, она оказалась слабее. Или, наоборот, сильнее, сохранив остатки разума, которых наверняка в подобных обстоятельствах лишилась бы я.
Сашку, как мужчину, после просмотра одолевали несколько другие мысли. Он не был в таком загнанном, депрессивно-агрессивном состоянии, как я, поэтому подходил к проблеме аналитически. Например, указывал мне на типичные поведенческие ошибки со стороны главных героев, которые, в общем-то, и привели к травле, погоне и убийствам. Стив показал подросткам свою слабость, свора почуяла слабость, и она раззадорила их. «Он случайно пререзал собачку? – расходился Сашка, - Большое дело! Нужно было намеренно ее пререзать! А потом не ронять нож и не извиняться в слезах, как нытик и слабак, а покрепче сжать этот нож в руке, подставить к горлу Брэта и сказать, что лучше бы пацанчики не трогали ни его, ни его девушку. Показать ублюдкам, кто хозяин, и Брэд сломался бы! А потеряв вожака, стая бы примолкла и рассосалась! Слабак!». Значит, Сашку тоже задело за живое. Но главную героиню он похвалил. Видимо, не ожидал от школьной воспитательницы такой жажды жизни и способности к борьбе, которую продемонстрировала Дженни. Ведь она не Лара Крофт! А еще мы оба отметили ее сообразительность в наиболее ответственные моменты, потому как мыслить здраво в такой ситуации сложно.
Итог: жестокое, до боли реалистичное кино, которое никого не оставит равнодушным. Не могу понять, почему кинематограф в последнее время все чаще поднимает проблему бытовой, беспричинной, обывательской жестокости, которая за своей банальностью все чаще остается безнаказанной. Неужели это и правда отражение нашей безрадостной, убогой жизни? «Вакансия на жертву», «Незнакомцы», «Волчья яма», «Райское озеро»…- все они убеждают нас в том, что убийства на почве немотивированной ненависти – вещь привычная и неудивительная. Если раньше убийства совершали преступники, маньяки, сумасшедшие, то теперь их творят нормальные люди. Нормальные люди! Они вменяемы, они психически здоровы (об этом скажет любой психиатр), им просто нравится садистски причинять людям боль. Не важно кому, главное – живому существу. Видеть страх, агонию, смерть, и только так ощущать собственную значимость и власть. Повод им при этом не нужен. Зачем?
10 из 10
130 тыс 
93.5 тыс 
86.8 тыс