«Грозовые перевалы». Часть V. Начали за упокой, кончили — за здравие
Англичане славятся бережным отношением к свой литературе и непревзойденным умением снимать по ней длинные неспешные холодноватые, но одновременно удивительно атмосферные и глубокие фильмы (стиль «BBC»). И все было бы хорошо, но Эмили Бронте – не Джейн Остен и требует совершенно иного подхода: огня, жара, страсти, неистовства. По силам ли это английскому кинематографу?
Надо отдать создателям должное, они очень старались. Если рассматривать область внешних проявлений, то страсти здесь кипят, как ни в одной другой экранизации «Грозового перевала»: герои рыдают, срываются на крик, буквально душат друг друга в объятиях и недвусмысленно намекают на эротический характер отношений. Вот только толку от этого – чуть. Не то, чтобы безумства любви и муки ада выглядели как переигрывание, но… не трогают. Может быть, дело в нарочитой громкости, которая быстро притупила восприятие, а может быть – в не слишком удавшемся Хиктлифе Роберта Каваны. Актер неплохо воспроизводит слова и поступки героя, но вектор внутреннего развития ощутимо сместился к полюсу «негодяй». Перед нами отнюдь не романтический… нет, даже не так – напрочь лишенный налета романтики персонаж, к которому гораздо труднее, чем к книжному прототипу, испытывать интерес, жалость, сочувствие. А без этого эмоционального контакта вся история о рассыпается, превращается в пустышку. Более того, глубочайшее сочувствие и уважение вызывает Эдгар Линтон (Криспин Бонем-Картер), которому вроде как положено стоять у задней стенки.
В общем, почти две трети фильма прошли мимо, и внутренняя оценка неуклонно стремилась к уровню «5 из 10», но, как оказалось, все лучшее было впереди. Первое, что поразило – это сумасшествие Кэти. В пику своим предшественницам, игравшим то легкий нервный срыв, то капризную злобу, Орла Брэйди показала пугающую картину реалистичного психоза. Но и это не было главным козырем. В активе картины бесспорное выдающееся достижение в виде великолепной экранизации «истории детей», которая здесь кажется не бесплатным довеском, как это бывало до и после, а искренней трогательной прекрасной повестью, к концу фильма совершенно вытеснившей провал с Хитклифом и Кэти. Всё здесь – именно так, так должно быть. Жалкий слабый больной Линтон (Уильям Мэннеринг), безвольная игрушка в руках жестокого отца, без жалости дергающего за ниточки свою умирающую марионетку. Грубоватый и неотесанный, но такой нежный Гэртон Эрншо (Мэтью Макфейден), разрывающийся между робкой любовью к Кэтрин и стойкой, замешанной на благодарности и жалости, привязанностью к Хитклифу. Светловолосая девочка Кэтрин (Сара Смарт), такая юная и уязвимая, но вместе с тем гордая, отважная, сильная, несломленная.
Итог: Неоднозначный фильм. С одной стороны, огромный респект сценаристу Нилу МакКэю: все точно, грамотно, гармонично, почти совершенно. Особенно порадовало наличие традиционно игнорируемой сцены, когда маленький дикий Гэртон бросает в Нелли камень с криком: «Старая сука!», а так же очень естественная вариация на избитую, но мало кому удавшуюся тему «призраки – титры». Однако выход из комфортной зоны оказался для Каваны и Брэйди не слишком удачным, что существенно повлияло на качество фильма. Уж лучше бы использовали традиционные сильные стороны англичан и выдали более сдержанную, но вместе с тем более проникновенную игру, как это сделали их младшие коллеги.
7 из 10
P.S. Эх, соединить бы как-нибудь первую часть из версии с Файнсом и вторую из этой – какая прелесть бы получилась!
P.P.S.: Это — пятая рецензия из цикла отзывов на различные экранизации «Грозового перевала». To be continued…