Каждый выбирает для себя. Театр двух актеров и тень Йоко.
Так уж получилось, что я никогда не была битломаном. Поэтому мне изначально было совершенно все равно, похож ли Джаред Харрис на Джона Леннона, а Эйдан Куинн – на Пола МакКартни. Тем более что речь шла о серьезных, талантливых актерах, способных сыграть если не телефонную книгу, то практически кого угодно.
Скажу даже больше. Для меня фильм оказался интересен не конкретной историей Леннона и МакКартни, двух известных исторических личностей. Он оказался гораздо шире. Историей двух разных личностей вообще. Двух человеческих типов. Двух типов творца. Один – вечно рефлексирующий, мятущийся, не способный прийти к гармонии с миром и с собой и, более того, не ищущий этой гармонии, потому что творить он может только в состоянии дисгармонии, в постоянном внутреннем и внешнем конфликте. И искусство для него не может быть спокойным и благостным, оно предполагает непременный вызов, выход из зоны комфорта. И, разумеется, для такого творца «сладкие песенки о любви» не имеют с искусством ничего общего. Второй – улыбчивый, благостный, доброжелательный. За внешней простотой и даже простоватостью (очевидно, намеренной) скрывающий глубину и мудрость. И «сладкие песенки о любви» вдруг оказываются не просто данью попсовой моде. А итогом этой самой мудрости. Понимания человеческой природы, человеческих страданий и сочувствия этим страданиям.
Для чего нужно искусство? Какова его цель? Должно ли оно рвать душу на части, вызывать болезненный (подчас негативный) отклик, выводя нас из зоны комфорта, тыкая нас носом в такие вещи, от которых мы предпочли бы отвернуться, заставляя нас увидеть то, чего мы не хотим видеть, задуматься о том, о чем мы не хотим думать – о боли, о несправедливости, о смерти? Или оно должно проливать бальзам на нашу раненую душу, позволять нам забыть об уродстве реальной жизни, погрузившись в гармоничный, прекрасный выдуманный мир? Вопрос такой же древний, как само искусство. И фильм «Двое из нас» не дает на него однозначного ответа. Он показывает двух творцов, сделавших выбор. А принять чью-либо сторону зритель волен сам.
Эта история – о выборе. Творческом и личном. А еще – о том, что у любого выбора есть цена. Оба они, Леннон и МакКартни, платят свою цену, а общей ценой, заплаченной «нами двумя», оказывается их юношеская дружба.
В этом отношении очень символично и правильно, что фильм рассчитан на двух актеров. Хотя за каждым из героев тенью стоит женщина, частично повлиявшая на сделанный выбор. Тень Йоко Оно витает в фильме практически неотступно, как, вероятно, витала она над «Битлз». Первая сцена, в которой мы видим Леннона, – его телефонный разговор с Йоко. И завершается фильм такой же сценой, возвращая нас к тому, с чего мы начали, возвращая Леннона к тому, чем он стал рядом с этой женщиной (в плохом или хорошем смысле), возвращая все на круги своя. При этом Йоко вовсе не «злой гений». Она существует постольку, поскольку Джон в свое время выбрал эту женщину, как Пол выбрал Линду. Каждый пошел по своему пути. Неизбежно этот путь увел их друг от друга. И попытка вернуться, попытка снова идти бок о бок проваливается не из-за телефонного звонка Йоко. Но из-за того, что каждый из них таков, каков он есть. Выбор сделан и цена заплачена.
Эта история – о жизни. О творчестве. О любви. О дружбе. О поиске себя. И она сыграна двумя актерами, уложена в одни сутки – в лучших традициях трагедии классицизма. Но этот фильм, конечно, не назовешь трагедией. В нем, как в самой жизни, есть все: высокое, низкое, горестное, смешное, нелепое, прекрасное. Как есть все это в людях, в «двоих из нас», в каждом из нас.
Со школьных времен не доверяю системе оценок. Но для меня -
10 из 10