Под страхом жизни
Я мечтала о морях и кораллах,
Я поесть мечтала суп черепаший.
Я шагнула на корабль, а кораблик
Оказался из газеты вчерашней.
Фильм 'Джо против вулкана' существует как бы в трех измерениях и считывается тоже с трех ракурсов. И, если первое измерение - немудрящая романтическая комедия про мальчика-золушка, исцеленного любовью, - не представляет особой ценности, и, считавшись при первом просмотре, вызвала у меня разочарование фильмом много лет назад, то два других измерения - философская притча и пародия на мелодраму, неожиданно выскочили при повторном пересмотре в более зрелом возрасте и приятно удивили.
И я не единственный, ошибавшийся по поводу этого фильма. Многие критики, уничтожавшие фильм в год выхода, после признавались, что попросту не поняли его и погорячились, а Роджер Эберт, поставивший фильму высокую оценку, через полтора десятка лет сетовал, что, мол, почему же не самую высокую, ведь фильм этого достоин. Впрочем, причина подобных несправедливостей не только в слишком явной мимикрии под романтическую комедию, но и в студийном маркетинге, который изо всех сил старался продать картину в качестве рутинного ромкома и таким образом обманывал зрительские ожидания.
Лауреат Пулитцеровской премии, неординарный сценарист Джон Патрик Шэнли, обладающий стилем и безупречным вкусом, написал сценарий 'Джо против вулкана' после невероятного успеха 'Во власти Луны', тоже оригинальной и нестандартной комедии, принесшей ему Оскар. И сам взялся ее режиссировать, вероятно, не найдя в Голливуде подходящего кандидата для правильного перенесения на экран своего текста. И вряд ли бы он стал снимать столь 'лобовую' и пошло-романтичную ленту, какой на первый взгляд предстает 'Джо против вулкана'.
Отнюдь, это довольно умный, глубокий, ёрнический и неоднозначный фильм, который меняет тональность как минимум трижды. Начинается он как изящная густо черная сатира, где эдакий американский Башмачкин сносит издевательства и унижения своего омерзительного босса в изжелта-зеленом офисе, похожем на больницу для умалишенных или бункер какого-нибудь недобитого диктатора. Это очень смешные и едкие кадры, не лишенные социального высказывания о людях-функциях, мерно бредущих по дороге к смерти через 40 однообразных рабочих лет, энное количество выпитых стаканчиков дерьмового кофе, энное количество посещений врача и неистовое желание перестать так жить при отсутствии сил что-то менять.
Затем картина становится чуть светлее - узнающий о скорой смерти 'Башмачкин' неожиданно открывает радости жизни, начиная делать то, что он хотел - будь то хороший пендель ненавистному начальнику или приглашение на свидание офисную красавицу, которую всегда хотелось куда-нибудь позвать, но никогда не моглось, потому что человек, зажатый комплексами и условностями нашего мира (советский критик написал бы - буржуазного) не может позволить себе жить и дышать. Затхлый запах подвального офиса в виде пресловутой стабильности, соцпакет, позволяющий тебе своевременно узнать о смертельной болезни и мучительная скука - вот на что может рассчитывать современный человек-функция.
Потом тональность меняется снова - фильм превращается в глуповатую романтическую комедию в стиле 'яппи в опасности', похожую на писательские опыты инфантильной героини 'Романа с камнем' и 'Жемчужины Нила' - то есть, по сути - сон забитого клерка, мечтающего о самой настоящей любви и самых настоящих приключениях, перекликаясь с более поздней лентой Бена Стиллера 'Невероятная жизнь Уолтера Митти', где обычный бессчастный клерк фантазировал о морях и кораллах. И уже в этом третьем последнем регистре картина стоически доживает до финала, счастливого настолько, насколько способен Голливуд в своем худшем исполнении.
И один из вопросов, который гложет меня после просмотра в виду столь вызывающей перемены тональностей - (а не фантазия ли все, произошедшее с героем Шварценеггера?) - а не фантазия ли все случившееся с Джо? Забывшегося болезненным сном несчастного бедолаги, больше всего на свете мечтающего поменять свою жизнь. Ведь такая Луна, выползающая несколько раз в фильме то тут, то там, огромная, жирная, романтическая, бывает только во снах. Не во 'власти Луны' ли наш недалёкий герой? Не последует ли за книжным 'и жили они долго и счастливо' пробуждение?
В пользу этой теории говорит то, что все три романтических увлечений Джо играет одна и та же Мег Райан. Просто элемент декора? А может, наоборот - такая же забитая, как и сам Джо, лишенная жизни и любви офисная мышка из начала фильма, предмет воздыханий несчастного героя - видится ему в фантазиях и мечтах то сексуально раскрепощенной светской львицей, то героиней приключенческих романов, готовой пожертвовать жизнью ради любви к нему, несчастному.
Уходящий под воду остров с вулканом, населенный странным народом - полуевреями, полуполинезийами, увлеченно скачущими под видоизмененную хава-нагилу - это опять элемент декора? Шутка? Или все-таки опять фантазия?
Все мы так или иначе видим или видели себя героями, рядом с которыми оказывалась самая красивая блондинка, героями, спасающими ей жизнь на самодельном плоту, прорывающимися сквозь шторм... Слишком красивый шторм, и эта луна - слишком киношная, слишком пузатая, и триединая Мег Райан...
На мой взгляд, именно это позволяет фильму Джона Патрика Шэнли работать в качестве философской притчи. Это и своеобразный обряд внутренней инициации, если брать за константу то, что все происходящее с середины фильма - сон: человек отчаянно жаждет перемен, но не способен ни на что, пока... пока не постучится смерть.
Как у Камю: 'Человек не станет свободным, пока не преодолеет страха смерти. Но не с помощью самоубийства. Нельзя преодолеть, сдавшись. Суметь умереть, глядя смерти в глаза, без горечи'. И, подводя своего героя к жерлу вулкана, - пусть даже во сне, Шэнли дает ему шанс проснуться другим человеком, переставшим выполнять функции, и получившим прожить оставшуюся половину жизни не для страданий, как велят некоторые религиозные концепции, а для счастья. Вполне метафорично, не находите?
Том Хэнкс, безусловно, попал в образ американского Башмачкина и неплохо отыграл перерождение героя. Сам себе не могу поверить, что когда-то, как и многие, считал этого актера одинаковым. Мег Райан была яркой, сочной и красивой во всех трех своих ипостасях - серой мышки, светской львицы и надежной партнерши по приключениям, и очень хорош Ллойд Бриджес, блеснувший в роли своеобразного 'исполнителя желаний'. В эпизодах появляются замечательные характерные актеры - Осси Дэвис, Аманда Пламмер, Роберт Стэк и даже Натан Лэйн. И еще Луна. Луна, видимо, не отпускающая автора фильма со времен его лучшего произведения, Луна, во власти которой по-прежнему находятся его странные герои 'не от мира сего', спящие и видящие яркие, цветные, романтические сны, которые так же далеки от реальности, как причудливый и талантливый фильм 'Джо против вулкана' - от романтической комедии.
8 из 10
9.3 млн 
443.3 тыс 
24.1 тыс