всё о любом фильме:

25-й час

25th Hour
год
страна
слоган«This life was so close to never happening»
режиссерСпайк Ли
сценарийДэвид Бениофф
продюсерДжулия Чэсмэн, Джон Килик, Спайк Ли, ...
операторРодриго Прието
композиторТеренс Блэнчард
художникДжеймс Чинланд, Николас Ланди, Сандра Эрнандез, ...
монтажБэрри Александер Браун
жанр драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
зрители
США  2.07 млн,    Италия  590 тыс.,    Франция  391.1 тыс., ...
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время135 мин. / 02:15
Номинации:
В фильме описывается последний день свободной жизни молодого бруклинца Монти Брогана (Эдвард Нортон), осужденного на семь лет тюрьмы за торговлю наркотиками. Оставшиеся 24 часа он проводит в компании своих родных, друзей, деловых партнеров и любимой девушки Натурель.

Монти, мечтавший в свое время стать пожарным, но в итоге ступивший на роковую стезю наркодилера, прощается с прошлым и пытается переосмыслить свою жизнь…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • На роль Натюрель Ривьеры пробовалась певица Алишиа Кис.
    • Тоби Магуйар купил права на роман Дэвида Бениоффа с расчетом, что он сам сыграет главную роль. Однако он предпочел фильм «Человек-паук» (2002), и остался в проекте как продюсер.
    • В сцене драки Барри Пеппер случайно разбил нос Эдварду Нортону.
    • В течение пятиминутного монолога в ванной Монти Броган 40 раз произнес слово «fuck». В той же сцене он упоминает о рабстве, и его фраза созвучна с той, что произнес герой Нортона в фильме «Американская история Х» (1998).
    • У Монти дома висит постер фильма «Хладнокровный Люк» (1967). Учитывая то, что Монти скоро отправится за решетку, такой постер символичен — «Люк» рассказывает о человеке, который несколько раз пытался бежать из тюрьмы.
    • Мэри Д`Аннунцио должна была сыграть Бриттани Мерфи, но она выбыла из проекта и ее заменили на Анну Пэкуин.
    • Это первый фильм, некоторые сцены которого были сняты на месте трагедии 11 сентября.
    • еще 4 факта
    Трейлер 02:29

    файл добавил/EarlyBook\

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 155 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Потрясающий фильм, снятый по книге Дэвида Бэниоффа. Актёры все на своих местах. Эдвард Нортон, как всегда, бесподобен. Бесподобен также и Барри Пеппер, играющий лучшего друга главного героя. Диалог между ним и персонажем Филипа Сеймура Хоффмана на фоне руинов башен близнецов запомнится мне надолго: так эмоционально, хладнокровно и правдиво. Также будет неправильно, если я не отмечу монолог протагониста перед зеркалом: очень сильная сцена.

    В плане операторской работы откровений я никаких не увидел, напрягали иногда зачем-то зацикленные фрагменты. Но картинка в целом приятная. Особенно в конце фильма уж очень притягательные виды Америки.

    И как же не отметить невероятное музыкально сопровождение за авторством Теренса Блэнчарда! Атмосферу задаёт правильную, я бы даже сказал идеальную, без этой самой атмосферы картина многое могла потерять.

    В итоге: сложно искать недостатки в этом фильме. Он простой, жизненный, оставляющий небольшую тягость на душе после просмотра. Ни минуты не пожалел.

    9 из 10

    22 сентября 2016 | 03:45

    Круто, очень круто.

    Дэвид Бениофф в лучшем виде синтезировал гремучую сценарную смесь «25-го часа», в духе Шиллера жонглируя принципами и законами античной драматургии.

    Казалось бы немудреная характерная драма длиной в один день легким движением руки превращается в безжалостную социальную критику, в финале эволюционируя до самой настоящей трагедии (привет вам, Эсхил и Софокл), не скатываясь при этом ни в неумеренный пафос, ни в многозначительную туманность, так любимую фестивальными гиками всех мастей. Однодневное действие умело и разумно разбавлено флэшбеками и побочными ветками развития сюжета, будто бы специально предназначенными для дальнейшего заполнения их клиповыми вставками на грани пошлого и великого.

    При этом вся эта эклектика сборной солянки не рассыпается на составные части, а предстает единым наваристым супом. А все почему? А все потому, что Бениофф прекрасно понимает важность основной сюжетной ветки, которая, как ни крути, остается доминантой повествования. Прекрасный пример создателям многочисленных сферических эврифингcгонгрин в вакууме, которые в погоне за оригинальностью идей и смыслов забывают о, собственно, истории, без которой кино — никакое не кино. Поучиться, ей-ей, стоило бы и подавляющему большинству европейских творцов, но те надолго засели в скорлупе снобизма местного фестивального масштаба и навряд ли осознают в себе такую необходимость.

    Старина Спайк тоже развернулся вовсю — картинка аутентична, клиповые моменты хоть и балансируют на грани хорошего вкуса, без промаха бьют по нужным точкам зрительского восприятия. Вообще, «25-й час» — удивительно просчитанное кино. Здесь все на своих местах, даже общая камерность фильма произведена ровно с тем расчетом, чтобы простой парнишка с рабочих окраин, который в жизни не видел ничего камернее «Трансформеров», не дал себе воли заскучать и отлучиться за попкорном или куда там еще простые парнишки с рабочих окраин отлучаются. Как только у оного индивида возникнет такая мысль — на экране случается что-нибудь этакое, навроде облизанного зрителями зеркального монолога Нортона. Вуаля — ловкость рук, и никакого мошенства. Эту просчитанность можно, конечно, посчитать недостатком, но разве стоит ставить в вину режиссеру то, что он ориентируется на широкого зрителя? Была бы в этом нарочитость — другое дело, но Спайк и здесь умудряется ловко пройтись по канату, натянутому над пропастью.

    Актерский ансамбль тоже выжигает во весь голос. Нортон выглядит почище себя же времен «Истории Икс» и в очередной раз демонстрирует редкий для современного Голливуда скилл игры лицом. Пеппер удивительно крут, Сеймур Хоффман просто не умеет плохо играть, милашка Розарио традиционно мила. Плюс отличный Кокс и добротнейший Учанейшвили.

    «25-й час» — одна из лучших картин нулевых эвер, и совершенно точно лучшая работа в карьере голоса черных братьев всея ЮэсЭй. Открытый финал, конечно же, открыт настолько же, насколько открыт финал, скажем, «Планеты Ка-Пэкс» (читай — закрыт), но это даже и хорошо.

    25 июня 2010 | 18:47

    Подкупает фильм, подкупает. Это не просто похоже на жизнь, это и есть жизнь. Со всеми ее шероховатостями, некинематографичными паузами и диалогами, наполненными на первый взгляд пустыми, ни к чему не обязывающими и ничего не значящими словами. Главный герой Монти вовсе не кричит «F*CK THAT!!!» (хотя нет, кричит, но в совершенно другой ситуации и обстановке) и со смачным звуком расшибает стул о голову следователю, когда тот говорит, что у Монти серьезные проблемы. Он не кидается красивыми фразами через слово, в глазах нет огня неукротимого духа и вообще Монти мало похож на настоящего героя. Да он и не герой вовсе. Обычный человек, который хочет покоя. Но неожиданное происшествие ломает всю его жизнь.

    Монти у Эдварда Нортона получился просто великолепным. Никаких переигрываний и натужного драматизма, только полные безнадеги глаза и лишь одна-единственная сцена, в которой Монтидает волю своим чувствам — сцена в туалете перед зеркалом, когда он кроет всех своих знакомых и друзей, даже возлюбленную и отца, но приходит к выводу, что винить во свем надо лишь себя. Он выбрал этот путь, и кому платить, как ни ему…

    Фильм повествует не только о Монти, но и о его друзьях, Якобе и Фрэнке, людях абсолютно разных, но, безусловно интересных. Якоб — учитель в школе, дико закомплексован, немолод, но у него нет ни жены, ни детей. Более того, он влюблен в одну из своих учениц, что терзает его душу. Он мало интересуется проблемами Монти, он замкнут на себе и в себе. Другое дело Фрэнк — энергичный, уверенный в себе, деятельный, на первый взгляд, чистый эгоист. Но именно он понимает своего друга, пытается помочь, даже винит себя в том, что когда-то не остановил своего лучшего друга, не помог ему свернуть с криминального пути. Оба эти героя сыграны на отлично, особенно Якоб Филипа Сеймура Хоффмана — это просто блеск.

    Весь фильм пропитан тоской, неторопливо наплывающей безнадегой, которая к концу фильма достигает своего апогея. И тут неожиданно нам подают маленькую соломинку надежды — а вдруг? А может? Но четко неизвестно, что произойдет, ведь это жизнь, а она нереко преподносит сюрпризы…

    Фильм поражает своей реалистичностью, просто поражает, нет слов.

    14 ноября 2008 | 19:57

    «Я хотел бы как девушка из «Людей Х» — проходить сквозь стены, а иначе только пуля в лоб» — эту фразу Монти произносит ещё до того, как его накрыли. Такое мог сказать только мужчина в возрастном промежутке между 25-30-тью годами. Когнитивная коррозия началась раньше, угроза заключения здесь — лишь резко отрезвляющий толчок к важному решению.

    Тюрьма. Заточение. Дикий аппарат подавления. Жестокая мера запугивания. Способ бесплатной добычи рабов. Тупое, критически уплотнённое мужское общежитие, живущее по стадным законам приматов (механика опускания). Совершенно оригинальный, как для американских фильмов взгляд на тюрьму, как на неумолимого ростовщика забирающего у тебя должок жизнью, некогда данной тебе под проценты государством. Ты не принёс дивиденды и вот изволь отдать 7 раз по 365!

    Нам даже не нужно показывать это так называемое — «исправительное» учреждение. Даже тем, кто не бывал там, ясно, что это такое. Обычно Голливуд ведает нам байки о тюрьме либо в комедийной, либо в супергеройской форме, а здесь, герой Нортона, ни разу не бывший там очень убедительно изображает экзистенциальную трагедию и ужас ожидания, «страх и трепет» последних часов пребывания на свободе. Ничего смешного, ничего геройского. И такая подача образа тюрьмы влияет на сознание сильнее, чем показательный натурализм «истории Х». Только подумать — ведь это 7 лет жизни! Это гибель целой эпохи! Огромный кусок энергичной молодости, сбитый в навозный окатыш изрядной потёртости. Вот, чем, в частности интересен фильм, тем, что поднимает эту проблему, даёт нам понять и даже почувствовать это через сопереживание Монти. Почти кафкианский tremendum, если бы не косметическая красота голливудской подачи.

    Как-то не хотелось говорить об этой лиричной, спокойной, проникновенной картине ничего прозаичного, но очень уж велика потребность. Американцы способны на самокритику, но, как правило, боятся признать это. Вот и у этого фильма был хороший козырь в начале, но его классическим образом побил до боли знакомый джокер в конце. Ведь что мы получили в итоге? Историю об обычном ньюйоркце, который выбрал неправильный путь и докатился по наклонной прямо к подножию тюрьмы. Иначе фарисейскую притчу о том, как не следует поступать в этой жизни. Сократическое, но теперь одобренное цензурой осмысление криминальной жизни. Если связать 25-й час с историей Х, то мы получим популярный в Америке нравоучительный журнал о бывших уголовниках для юношества.

    Начали за здравие, а кончили за упокой:

    Спецэффектная, отчасти попахивающая «расизмом» исповедь зеркалу была постепенно смягчена общим мизантропством и неудовлетворённостью своей жизнью. Лихо начатая тирада, в стиле героев «Таксиста» и «С меня хватит» постепенно перекрылась антитеррористическим официозом (нейрообразы Усамы и 11 сентября) и политкорректной редукцией упёршей героя в самого себя. Произнося — «нет, это я пошёл к чёрту», он как бы взмахивает мечём, и резко опуская его, отсекает огромную тушу окружающего мира от своей личности. И теперь всё предстаёт так, будто это ты, и только ТЫ виноват во всём и перед всеми.

    Ты виноват, но не власть, которая закрывает глаза на вонючих индусов, или мексиканцев нелегалов, ты виноват в том, что негры не работают, но не власть, которая прикармливает их социалом, ты виноват в том, что косоглазые за 10 лет не выучили языка, а не власть, которая разрешает многоязычие в школах. Ты виноват в торговле наркотой, но не власть, которая позволяет существовать наркоборонам и без содействия которой наркотики не пересекали бы границ с такой лёгкостью и в таких количествах.

    Вот, как укоренилась, вбиваемая на протяжении полутора тысяч лет западно-христианская догма о том, что ты изначально греховен, а, следовательно — виновен. Развернувшаяся на этой основе индивидуалистичная этика (cogito ergo sum), рефлексия, психология, психоанализ — все эти псевдонауки, призванные исцелить душу. Интериоризация идеологических принципов, иначе, принятие их без принуждения, как свои личные моральные императивы — то, что всегда на руку Левиафану. Всё это в комплексе заставило Монти продемонстрировать нам полную капитуляцию перед обществом, которое он посылал к чёрту. Признав виновным во всём себя, он скис и превратился в того побитого пса, которого нам показали в самом начале для того, чтобы мы дальше всегда узнавали в нём Монти (даже имя похоже на собачью кличку), способного «ещё кусаться».

    Однако, если смотря в зеркало на негров, педиков и пуэрториканцев, он их ещё кусал, то в конце, итак смазанная, скраденная и отредактированная филиппика мегаполису была полностью снята моральной риторикой отца. Эта идеологическая наивная уверенность в том, что можно всегда отправиться на Запад и начать строить Америку заново. Что всегда можно исправить свою жизнь через ритуал банального бегства — эта та уверенность, которую даёт американцам пустыня, бескрайняя территория, превосходство дали, горизонта, их тысячи и тысячи милей, их всё ещё «дикий» Запад. Отец превращается, чуть ли не в Авраама (Линкольна), ведущего и наставляющего избранного («ты особенный», «Нью-Йорк у тебя в крови») сына, через «чистилище» пустыни в «землю обетованную» («там можно найти бога»). Священный Touchdown! Ядерная смесь мормонства и пуританства — моралин необходимый гибнущей империи, но раздражающий зрителя империи погибшей. Меня. Отныне подавай мне чистое, неразбавленное искусство. Хех, но тогда ведь не о чем будет говорить…

    Нас всегда хотят убедить в том, что задница — это голова, чтоб не путаться, просто переворачивай всё наоборот. Тогда выйдет так, что самообвинение будет малодушием, самой простой сдачей, самым лёгким решением. Тогда как самым трудным — признание виновности толстого чёрного копа, лицемерно предлагающего тебе сдать наркоторговца покрупнее. Существование чёрного представителя силовых властей феноменально зависит от твоего существования — это обязательный принцип стабильности посланного тобой мира. Признав это, ты не ломал бы личную трагикомедию, а со спокойной совестью бежал, бежал от этого мира, а не от себя. Это было бы активное бегство, в котором ты был бы согласен с собой и не согласен с устройством породившей тебя среды.

    Сила в радикальной части исповеди зеркалу, а не в менонитской буколике «нового света». Надо было послать к чёрту и этот политический идеализм, ибо новая территория неизбежно обрастёт Нью-Нью-Йрком. И маленький ирландский паб будет центром и началом нового Вавилона. Начать всё сначала — это не перестройка личности, это похороны смердящей половины твоей жизни, плавно перетекающие в праздник убогого повторения пройденной дороги. Нет, не начинать заново, а пытаться идти дальше.

    3 сентября 2010 | 00:22

    Уже давно хотела посмотреть этот фильм, так как в нём снимается Эдварт Нортон. А все фильмы в которых он играет уже по определению не могут быть плохими: они просто взрывают твой мозг, выворачивают тебя на изнанку и хорошенько встряхивают, заставляют о чём-то задуматься. Но…

    Этот фильм не оправдал моих ожиданий. Я не знаю, может быть я просто не способна его понять в силу не столь высокой (для понимания этого фильма) умственной организации, но я бы сказала, что это один из самых скучных фильмов, который я когда-либо видела.

    Что-то, конечно, в сердце ёкнуло: мужчина, проводит на свободе последний день перед долгим пребыванием в тюрьме. Но на этом, собственно, всё, что вызывает у меня хоть какие-нибудь эмоции, закончилось. На его бы месте, я бы провела этот день не так (не буду углубляться в то, что бы делала я — ведь фильм не обо мне). Зачем тратить это драгоценное время на выяснение кто плохой друг, а кто плохая девушка!?

    Ещё хотелось бы заострить внимание на режиссуре: все действия протекали так плавно и уныло, что я уже даже забыла, что это всё ещё 25 часов, я думала: они могут так ходить, выяснять отношения в разные помещения со скудным освещением ещё вечность.

    В общем, меня фильм не потряс. Я, в принципе, не имею ничего против открытых финалов. Но по-моему в данном фильме он явно лишний. Именно в «25-ом часу» хочется всё-таки узнать: чем закончиться. И вот поэтому становится даже жалко время просмотра: то, что я посмотрела, меня не зацепило, а, как раз, то, что я хотела бы увидеть дальше, режиссёр предоставляет это сделать нам самим.

    Единственное, что «спасает» этот фильм — тот самый Эдварт Нортон, ради которого, собственно, я и решила посмотреть. Также из актёрского состава мне понравился Бэрри Пеппер (в своей роли он смотрится довольно лаконично).

    Только из-за них + за зачатки моих эмоций в самом начале фильма

    4 из 10

    19 июля 2012 | 16:24

    Если бы вы знали, что через 24 часа вы отправитесь в ад, (и, надо сказать, справедливо, вам туда и надо), откуда уже не вернетесь, как бы вы провели свои последние часы?

    Этот фильм надо смотреть людям с тонкой душевной организацией, и просто любителям умного кино. Лучше всех сыграл там, по моему мнению, Барри Пеппер. То что он там делает — это высший пилотаж. Гениальный актер. Хоффман и Нортон как обычно.

    В общем и целом — 9 из 10

    6 апреля 2007 | 20:52

    24 часа это практически полное отсутствие различного экшена, уличных разборок, перестрелок, погонь. Хотя казалось бы, как можно всего этого избежать, ведь фильм про наркодилера. Монтогомери осталось 24 часа. Одни чертовы сутки перед отправлением на семь лет в места не столь отдаленные. Надо со всеми повидаться, закончить дела, провести время с любимой, вдохнуть в последний раз воздуха свободы.

    Спайк Ли льет мораль с экрана. Начиная с очевидного «не доверяй толстому русскому.» И заканчивая «он всю жизнь продавал наркотики, он это заслужил.» Но настоящий посыл скорее в том, что есть оступившиеся люди. Они не плохие, они просто наделали в своей жизни много ошибок. Просто, если ковбою на диком западе, который говорил, что выходит из игры, убирая в кобуру еще дымящийся револьвер, все сходило с рук. И он будто святой выходил сухим из воды. Сейчас все иначе. Нельзя просто уйти. Можно получить пулю в лоб или сбежать. Но прежней жизни уже не будет. Все изменится.

    После этого фильма ты понимаешь что… да ничего не понимаешь. Просто прогоняешь в голове понравившиеся сцены, наслаждаешься приятным послевкусием после игры Нортона, а мысли становятся чище.

    8 из 10

    21 марта 2011 | 10:04

    Порой один случай может полностью изменить судьбу и разрушить жизнь человека. Так случилось с главным героем фильма «25-й час» Монти Броганом, осужденным на семь лет за торговлю наркотиками. На протяжении целого дня, ключевого дня в его жизни ему предстояло ещё пробыть на свободе в шкуре зайца из известной притчи, терпеливо ожидающего смерти. Герой понимает, что не выживет в тюрьме, и если не умрет физически, то всё равно погибнет в духовном плане, что ещё более страшно.

    Сначала была депрессия. Гнетущая тоска, сдавливающая сердце и заставляющая думать, что всё хорошее в этой жизни уже закончилось. Потом наступил гнев. В пятиминутном монологе герой задыхается от ненависти к псевдодемократической и религиозной Америке начала нулевых, к Нью-Йорку и жалким людишкам разных национальностей, его переполняющим, мечтая, подобно Трэвису Биклу (герою «Таксиста» Мартина Скорсезе), чтобы с улиц города смыло всю мерзость. Задыхается от ненависти к возлюбленной, беспочвенно подозревая её в предательстве, к друзьям, которые даже не пытались убедить Монти бросить его нелегальную деятельность, а теперь готовы отвернуться от него и всадить нож ему в спину, к отцу, с которым его уже ничего не связывает и, прежде всего, к себе самому, из-за собственной жадности потерявшему всё, что имел. Эту крайне эмоциональную сцену, несмотря на то, что мы наблюдаем её почти в самом начале картины, во многом можно считать кульминационной. Именно после неё начинается переосмысление Монти своей жизни и осознание собственной вины, играющее первичную роль в понимании киноленты.

    Действие фильма Спайка Ли разворачивается так неспешно, что зритель легко может понять чувства Монти Брогана, с одной стороны мечтающего, чтобы этот день никогда не заканчивался, а с другой стороны, проживающего самые мучительные минуты своей жизни. На некоторых моментах хочется останавливаться и пересматривать их заново, цепляясь за красивые крупные планы, простые, без лишнего пафоса, но искренние, жизненные диалоги, которые, как, впрочем, и второстепенные персонажи, служат лишь раскрытию образа главного героя и передаче его эмоционального состояния. В то же время тоска, наполняющая собой всю картину, выступает отражением не только личностных переживаний Монти, но и объективной реальности Америки, ещё не оправившейся от трагедии, произошедшей 11 сентября 2001.

    В какой-то момент к зрителю приходит страшное по своей сути осознание того, что современный мир рушится подобно башням-близнецам: кругом насилие, жестокость, преступность. Миллионы людей на Земле, как и Броган, зарабатывают деньги нечестным путём, и лишь единицы из них попадаются, самые невезучие или самые счастливые, кто знает. Судьба даёт им такой нравственный толчок, что их глаза широко раскрываются, обостряются все чувства, всплывают в памяти самые дорогие моменты, вспоминается всё хорошее, что они сделали в этой жизни (так, Монти вспоминает, как спас и приютил свою собаку — интенция сделать этот жестокий мир чуть лучше), и после этого толчка совершенно невозможно остаться тем же человеком, что и прежде. Стоически пройдя все эти душевные испытания и добровольно отказавшись от мести человеку, по вине которого он сядет в тюрьму, герой преображается, причем, весьма символично, что нравственному преображению сопутствует внешнее увечье. В ответ на это такой ненавистный и в то же время такой любимый город в лице афроамериканского мальчика искренне улыбается ему и дарит тот самый мистический 25-й час на то, чтобы начать всё заново и прожить простую, полную обыденных радостей жизнь. И пусть это всего лишь мечта…

    11 сентября 2013 | 19:51

    Нью-Йорк пытается придти в себя, стряхнуть бетонную крошку, сбросить металлические изогнутые прутья, изуродованные рамы, оплавленные огнём, встать во весь свой почти пятисотметровый рост. Но пока на Граунд-Зиро — только останки былого величия, города, жизни; как зияющая открытая рана, из которой уже не хлещет кровь, потому что организм мёртв, а сотни прожекторов освещают немым криком сгущающиеся сумерки, как сияющий мемориал того, о чём не забыть. Таким встречает нас Город.

    Режиссёр Спайк Ли давно хотел снять фильм по книге Девида Бениоффа — история наркодиллера Монти Брогана, получившего семь лет лишения свободы за хранение наркотиков, понимающего, что его подставил кто-то из своих, проводящего последние сутки на свободе. В этой истории не было и следа трагедии 2001 года, но Ли вплёл её — листовками «разыскивается», видом из окна на обломки бывшего великолепия, на месте которого только мусор и инсталляция «Посвящение в свете», сияющая двумя мощными лучами, устремлёнными в небо, разговорами, фотографиями в баре бывшего пожарника, вспоминающего своих коллег, не вышедших из огня в тот сентябрьский день, да депрессией, разлившейся ледяными водами Атлантики, затопившими город. На этой воде покачиваются люди-обломки, чьё одиночество так же безбрежно, как океан, яркие пятна — только кадры прошлого, но не настоящего; одиночество подчёркнуто режиссёром — в больших городах люди всегда одиноки, но в этом великом и мифически затопленном Нью-Йорке особенно. Персонажи бродят по городу в одиночестве, с собакой, с мыслями о биржевых фондах и ставках, о безработице, о кризисе в мире или в их собственной жизни; это мечтающие о любви трусы, прикрывающие лысеющую голову кепкой с эмблемой Нью-Йорк Янкиз; они мечтают уплыть на буксире в открытые воды и скрыться в непроглядном тумане, который в этой реальности не отступает, а только плотнее окутывает своей бесконечной усталостью. Режиссёр задаёт вопрос — что бы сделал каждый из нас за последний оставшийся ему на свободе день? Утонуть в вечеринках, алкоголе, решить самые важные дела, отдать долги — в том числе и тем, кто тебя подставил, понять, что есть любовь, а что есть ты сам, кто тебя окружает, понять свои низменные инстинкты, понять самого себя, понять свою систему ценностей — почти фрейдистский треугольник, структура личности с идом, эго и суперэго характера Монти, проходящего все круги ада и оставляющего за собой право самому решать, как поступить со своей жизнью дальше.

    Для истории важно — пост мэра Нью-Йорка только-только покинул скандальный Рудольф Джулиани, непримиримый борец с мафией и преступностью с его теорией «разбитых окон», когда чистка города начинается с самых незначительных преступлений и важен каждый правонарушитель. Броган, как и многие другие, тоже оказывается пойманным в сети Управления по борьбе с наркотиками; полицейские, получившие приказ «очистить» почти сдавшийся от паники город, предлагают сделку — сдать остальных причастных к наркоторговле, но Монти только смеётся им в лицо и получает свой срок. Последние двадцать четыре часа перед тюрьмой, растянутые бесконечной чередой событий синонимичны с ощущениями и самого города, проживающего двадцать пятый час после своей трагедии — и Ли не пытается подделать прямую связь между судьбой осуждённого наркоторговца и последствия эпохального теракта. Вместо этого — вот диалог двух друзей на подоконнике дома с видом на останки двух зданий — выживет Монти в тюрьме или нет? Покончит ли он с собой? Один уверен, что да, второй пытается слабо возражать, после оба выходят из кадра, а там внизу безликие рабочие всё продолжают свои дела, краны таскают груды металла; Ли подчёркивает — здесь, как ядовитый газ в воздухе, разлита паранойя, страх, мысли о смерти, об отсутствии будущего.

    Монти, на котором поставили крест даже его близкие товарищи, преданный кем-то из своих же, окружённый лжецами, доверяющий только своей собаке, Монти, у которого было всё и который всё же и потерял, олицетворяет и сам Нью-Йорк, выблёвывающий свою ненависть на собственное отражение в зеркале — он, так же как и Город, погряз в ненависти, оккупированный попрошайками, приезжими, финансистами, богатыми жёнами с Верхнего Ист-Сайда, братками из «черных кварталов», продажными полицейскими, греховными священниками, — всех их нахрен, кричит отражение, задыхающееся от ненависти ко всему, но прежде всего — к самому себе, погибающему от случая, преданному и заблудшему в темноте опасных кварталов. В этой кипучей ненависти где-то прячется и сам настоящий Монти — человек, уставший от всего, но имеющий право выбора.

    Ли неразрывно переплетает текст и подтекст, демонстрируя персонажей в тот самый момент, когда эгоистичные проблемы каждого выходят из-под контроля; влюблённый в собственную ученицу литератор, небожитель с Уилл-Стрит, презирающий всё вокруг, девушка Монти, понимающая, что под главным подозрением в предательстве именно она; эти люди пытаются бороться с реальностью за собственное завтра — но финальный монолог отца главного героя за проносящимися иллюзиями будущего тает после слов: «Жизнь казалась такой возможной, но не случилась» — и этот горький парадокс звучит эхом ещё долго даже после титров.

    25 октября 2015 | 00:22

    25-й час это время, которого нет, это время которое возможно, если бы что-то было в жизни по другом, 25-й час это семья которую главный герой видит в мечтах по дороге в тюрьму, ведь все это могло быть. Жизнь Монти летит по прямой траектории, как пущенная в мишень стрела, мишенью является тюрьма. И стрела пущена не вчера, не позавчера, не полгода назад, когда он хотел отдать деньги своему другу, нет, она пущена много лет назад, и будь в сутках по 25 часов, может быть она дольше добиралась до мишени. Герой фильма прожил много лет, но фактически у него осталось всего пару часов жизни, в которых он просто прощается с прошлым. Но все к этому шло и все правильно, он наркоторговец, его поймали, он строил свою жизнь на жизнях других людей — получил по заслугам, парень, который хотел стать пожарным и спасать людей.

    Под откос идет не только его жизнь — у отца долги, девушка вряд ли найдет хорошую работу, лучший друг брокер и однажды он проиграет все, другой друг влюблен в 16тную ученицу. И все понимают, что их жизни идут к некой точке, когда уже будет поздно, но все равно продолжают плыть в своем русле, Монти начинает думать о жизни, только когда все, его стрела воткнулась в цель к которой стремилась. Все все понимают, и все в тоже время правильно. Тот же друг любящий ученицу, он прекрасно понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет и все равно целует её в клубе, когда рядом с ним ходит его возможное будущее. И получается, под каким углом не смотри все правильно, а итог отдает горечью.

    Как мне кажется, основная идея хорошо прослеживается при разговоре друзей Монти в квартире брокера, когда они смотрят на разрушенное здание: «Да хоть пускай в соседней квартире Усама Бен Ладен поселится, я отсюда не съеду, я ведь столько заплатил за эту квартиру…". Вместо имени террориста и квартиры можно подставлять много других слов:" сяду в тюрьму и дорогая машина, сядет в тюрьму и платиновое колье, потеряю сына и сохраню бар и т. д.» И только когда уже поздно становится понятно, что сын дороже бара, возлюбленный дороже колье, свобода машины.

    24 часа для того чтобы посмотреть как и куда летит твоя стрела жизни и подправить её полет, по необходимости, ради наступления 25-го часа — будущего, которое можем отбирать у себя сегодня.

    7 из 10

    19 января 2010 | 11:51

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>