всё о любом фильме:

Теорема

Teorema
год
страна
слоган«There are only 923 words spoken in 'Teorema' - but it says everything!»
режиссерПьер Паоло Пазолини
сценарийПьер Паоло Пазолини
продюсерМаноло Болоньини, Франко Росселлини
операторДжузеппе Руццолини
композиторЭннио Морриконе
художникЛучиано Пуччини, Марчелла Де Маркиз
монтажНино Баральи
жанр драма, детектив, ... слова
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время98 мин. / 01:38
Номинации (1):
В богатом миланском доме появляется гость. Он по очереди вступает в сексуальные отношения со всеми членами семьи — с сыном, дочерью, матерью, отцом и со служанкой. Гость уезжает, а привычный уклад буржуазного семейства разрушается до основания…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
89%
17 + 2 = 19
7.6
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Подсчитано, что в фильме произносится только 923 слова.
    • Процесс по обвинению фильма в непристойности закончился оправдательным вердиктом. Судья обосновал своё решение следующим образом: «Волнение, которое я испытал при просмотре, носило не сексуальный, а исключительно идеологический и мистический характер. Поскольку речь, бесспорно, идет о произведении искусства, оно не может быть непристойным».
    Трейлер 01:03
    все трейлеры

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Возможно, одна из самых противоречивых картин в истории мирового кино. Она вызвала подчас взаимоисключающие трактовки, нападки на выдающегося итальянского режиссёра и слева, и справа, расколола верующих людей на два лагеря: одни вручили Пьеру Паоло Пазолини премию экуменического жюри на Венецианском фестивале, другие же требовали очередного процесса над кинематографистом-богохульником (он ведь ранее подвергался судебным преследованиям за якобы оскорбляющую религиозные чувства новеллу «Овечий сыр» в киноальманахе «РоГоПаГ»). И в среде критиков тоже был разброд — фильм «Теорема» называли то шедевром, то мистификацией. А он является по своей сути символической, метафизической притчей. При всей простоте сюжета и притчевой заданности характеров героев смысл не прямолинеен, наоборот — многозначен, иногда даже не читается, остаётся зашифрованными. Вот и в самом названии подчёркнуто, что каждый из зрителей должен приложить немалое усилие, чтобы доказать предложенную автором теорему. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 76 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Пазолини принадлежит к немногочисленной когорте режиссеров, которые отвергают действительные условия существования в капиталистическом буржуазном обществе, а заодно и его самого со всеми его квазиполезными институтами и организациями. И натурально демонстрируют свое отношение поведением, поступками и в общем-то всем стилем жизни. Люди, алчущие свободы, но боящиеся ответственности впоследствии (обычно, после смерти творцов, трагической и загадочной) слагают о них легенды, причисляют таких личностей к культовым фигурам современности, эпохи, а возможно и всего человечества. Насколько оправданы такие действия? Жизнь П. П. П. ярка, динамична, своеобразна, но в тоже время (а иначе и не может быть) окрашена асоциальными действиями — отвержением христианства, гомосексуализмом, неприятием общественных норм и правил. Казалось бы, что его жизненная позиция близка к нигилистической. НО! Все как раз наоборот! Разрушив и взорвав все современные общественные ценности и идеалы, на руинах и осколках старой, слабой, бесцельной философии он уже начал возводить памятник своей мудрости — новой, свежей, здоровой — философии жизни, огня, радости, плоти.

    В принципе, можно смело утверждать, что ему все же удалось воздвигнуть сей памятник сняв свою трилогию жизни, в которой он наглядно демонстрирует всю полноту, красоту, истину возможности бытия, что сегодня (к сожалению) так и умирает, оставшись лишь возможностью. Этот-то процесс умирания, постепенной деградации, гниения и отображен в разбираемом нами фильме «Теорема», поставленном по его же повести.

    Объектом исследования режиссер выбрал капиталистическое буржуазное общество как таковое, но для полноты отображения духовной деградации его членов, все же ужал его до отдельной ячейки — семьи крупного предпринимателя.

    Жизнь ее протекает мирно, обыденно, стандартно, серо. До той поры, пока в доме не появляется красивый незнакомец, который на поверку оказывается фактически идеальным партнером, другом, любовником. В целом, он олицетворяет собой нечто природное, бессознательное, страстное, естественное, то чего герои данного фильма практически или никогда не имели или потеряли в процессе «социализации»(что неизбежно). НО! Одарив наших героев самыми счастливыми мгновениями в их удушливой жизни, показав, что в мире возможно счастье, он вынужден! сообщить семье о своем скором отъезде. Тогда, здание, что уже давно стояло лишь на иллюзиях о свободе и обмане, рушится окончательно (остается цело лишь «подвальное помещение», т. б. низший класс, пролетариат в лице прислуги).

    Также необходимо отметить идею, заложенную в фильмах мастера. Подобно прочим бунтарям и гениям XX века, он настоятельно советует человеку не вступать на тропы цивилизации, ведущие не к светлому будущему, а в самую настоящую пустыню ("красную пустыню»), критически рассматривать предлагаемые обществом институты, выдвигаемые им цели и задачи (чаще высосанные из пальца), НО! Вернуться к природе, не забывать, не оставлять и не игнорировать себя, свою естественную сущность. Царство плоти, само тело преподнесет доказательство теоремы, которую задает сам себе несчастный человек.

    В заключение привожу пару цитат из многострадального А. Рембо, проклятого поэта, несчастнейшего певца плоти, каким был и Пазолини:

    «Был счастлив Человек, и так как сильным был,
    Он целомудрие и доброту хранил.
    О горе! Он теперь твердит: «Мне все известно».
    А сам и слеп и глух. Исчезли повсеместно
    Все боги. Нет богов. Стал Человек царем,
    Стал богом. Но любовь уже угасла в нем.
    Но я… я лишь Венеру чту.
    Уродлив Человек, и дни его печальны,
    Одежду носит он, поскольку изначальной
    Лишился чистоты. Себя он запятнал,
    И рабству грязному одеть оковы дал
    На гордое свое, божественное тело.
    На тьму грядущую взирая оробело,
    Он хочет одного: и после смерти жить…»

    15 июля 2012 | 23:44

    Главный герой, кто он? Пазолини в титрах именует его просто Посетителем. Так почему же этот гость перевернул все в семье хозяев верх дном. Жизнь зажиточного семейств из монохромной буквально стала цветной после его приезда. Но для Пазолини, откуда он взялся, и куда он потом делся — это лишние подробности, на которые нет смысла тратить время.

    А может он и не человек вовсе? Может он дьявол во плоти? Ведь к нему тянет их всех сильнее самого мощного магнита. Служанка кидается на него, одновременно целуя Богородицу, и моля о пощаде. Молоденький Пьетро, изучает тело спящего гостя, не взирая на страх разоблачения и стыд.

    Действительно, ли все в доме, включая главу семейства, вступили в сексуальные отношения с визитёром, как описывает синопсис к фильму? Неужели Пазолини сделал темой своего фильма банальные плотские удовольствия?

    А что если Посетитель — это просто символ? Ведь он самый обычный, но для героев фильма он уникален. Для служанки Элизы, отца семейства, матери, дочери, сына — для всех для них он их собственность, он только их, потому что он есть их проекции, то, что они хотели бы видеть в нём. Их любовь, сильнейшее чувство — возможно, лишь фикция, мираж, но только не для них. Для них ОН и их чувство к нему более реальны, чем все остальное в мире.

    Гость уезжает — и шок. И снова переворот в жизни каждого. Можно закрыться в собственном мире, можно искать замены любимому в других телах, можно уйти в творчество, религию, меценатство и т. д. Но ничто уже не вернет в тот момент времени, когда мир был чёрно-белым, впрочем, познав истинную страсть, никто уже и сам не вернется в идиллическое состояние незнания любви.

    P.S. А теорему Пазолини доказал: на экране грудь Одетты появляется не боле чем на десять секунд и никаких других сцен, но кончилось все процессом по обвинению фильма в непристойности.

    8 из 10

    11 апреля 2015 | 08:38

    Теорема, одна из самых неоднозначных картин П. П. Пазолини, обычно интерпретируется как приговор буржуазному обществу, обреченному на гибель, а незнакомец, посетивший семью, видится дьяволом (либо помесью дьявола и Бога). Пазолини изобличает пустоту обывательской жизни буржуазии. Однако неправильно было бы представлять семью моделью современного буржуазного общества, ведь не каждый буржуа — обыватель и не каждый обыватель — буржуа.

    Впервые семья предстает перед зрителем за обедом (чрезмерная любовь к еде — один из главных пороков буржуазии), беззвучные сцены в тонах сепии представляют нам семейство миланского фабриканта, ведущего обывательскую жизнь. Однако на роль обывательской семьи вполне могла подойти и семья рабочего с завода, которая от буржуазной отличается лишь более скромным жильем и отсутствием богатых обедов. Анджелино (Ангелочек) приносит весть о прибытии гостя, Анджелино — ангел, принесший весть о прибытии Бога.

    Богом оказывается юноша с чистыми голубыми глазами. Вся семья испытывает необъяснимое влечение к новому гостю и по очереди вступает с ним в контакт. После получения вести об его отъезде каждый домочадец сообщает гостю о своей привязанности и делится некоторыми переживаниями, а после его отъезда со всеми членами семьи происходят неожиданные перемены.

    Сын пытается реализовать себя в искусстве, но понимает, что его картины, как и вся его прошлая жизнь — бездарность. И тогда он переходит к попыткам скрыть свою бездарность. Таким образом, гость помогает сыну обрести себя. Да, сын оказывается пустым человеком, прячущим свое невежество. Но это и есть он сам, а бог, цель которого — открыть людей для самих себя, выполняет поставленную перед ним задачу.

    Дочь, живущая прошлым (при госте она «потчевала» его самым лучшим из всего, что имела, — моментами своего прошлого, фотографиями, а после его отъезда лишь вспоминала да смотрела фотографии с ним), впадает в литургический сон. Этот сон — воплощение ее жизни. Отсутствие действия, неподвижность, воспоминания. Примечательно, что все домочадцы, кроме дочери пытались как-то преодолеть свое горе, чем-то заменить гостя, заполнить пустоту в своей душе, и лишь она только вспоминала утраченное.

    Жена после отъезда гостя становится проституткой. Точнее она становится не проституткой, а бесплатно спит с мужчинами, похожими на гостя, тем самым пытаясь восполнить потерянное. Здесь мы опять же видим отражение ее жизни, главным в которой являются мужчины и секс, но данная проблема — не проблема буржуазных жен, а проблема личности, личности развратной и сексуально одержимой.

    Отец понимает бессмысленность своей деятельности на фабрике и отдает ее рабочим. В то же время, он не разочаровывается в буржуазном строе (отвечая на вопрос журналиста, он отрицает возможность установления мелкобуржуазного общества). И Бог (гость) отправляет его в пустыню, но отец ничего не находит там, наталкиваясь, как и все семейство, на собственную пустоту. Здесь вспоминается фильм «Скромное обаяние буржуазии», снятый четырьмя годами позже с его дорогой, по которой буржуа весь фильм идут без всякой цели.

    Служанка становится святой. Почему именно ее Пазолини выбирает в качестве святой? Проще всего ответить: она не принадлежит к буржуазии. Но она такой же обыватель, неужели она получает шанс на спасение лишь оттого, что родилась в небогатой семье? Служанка добра, но также добра и дочь, жизнь служанки также пуста, как и жизнь других членов семьи. И смог бы буржуа, обладающий богатым внутренним миром, подающий милостыню, подобно служанке, получить такой шанс? Скорее всего Пазолини выбрал для роли святой служанку именно из-за ее непринадлежности к буржуазии, хотя надо понимать, что святой вполне мог бы стать и буржуа и что определяющую роль играет человеческая личность, а не происхождение.

    И вывел господь в пустыню народ свой. Но путь, которым Бог повел людей, ведет их не к счастью, не в рай, а в пустоту, в никуда. Домочадцы, после отъезда гостя, не разрушают себя изнутри, а лишь обретают себя, их жизнь подстраивается под их личности. Именно это и было целью Бога на земле: дать каждому свое, поставить каждого данного члена семьи на свое место.

    Итак, одной из интерпретаций смысла данного фильма может быть борьба не только и не столько с буржуазным обществом, разлагающимся, по мнению представителей интеллигенции 60-ых годов, изнутри, а с пустотой личности, разрушающей существующее общество: разрушающей не только класс буржуазии, но и рабочий класс, имеющий не меньше, а возможно и гораздо больше пороков, чем у обывателей-буржуа.

    6 ноября 2011 | 20:55

    Фильм оставил после себя тяжёлое впечатление. Мне показалось, что автор вполне сознательно мог добиваться при создании этой кинокартины определённого «неудобного» образа. Думаю, что именно такой последовательно поставленный и точно режиссированный «дурман», гарантированно выводящий зрителя из зоны комфорта, рассчитан на эмоциональный «пробой». Фильм, очевидно, стремится достичь пороговых эмоциональных эффектов, чтобы сделать заложенный в него дидактический манифест максимально рельефным. Надо сказать, что левацкие настроения в послевоенной Италии совсем не были редкостью. Итальянцы за 1920-40-е вдоволь наелись стряпнёй «расхлябанного» (по выражению Умберто Эко) фашистского правого дискурса. И если и были в постмуссолиниевской Италии убеждённые правые, то только такие как несгибаемый утопист Юлиус Эвола — автор программного ультраправого радикального текста «Критика фашизма справа».

    Пазолини делает свой левацкий манифест, изложенный в фильме «Теорема», острым, прямым и безжалостным, как гвоздь. (Возможно, как мог полагать сам автор, например — гвоздь в крышку гроба элиты общества). «Пороки», какими режиссёр наделяет своих героев — падших представителей элиты, до ужаса напоминают характеристики, которыми советские убогие худсоветы наделяли когда-то «запрещённые» музыкальные группы. Все, думаю, помнят эти хрестоматийные инструкторские листовочки «для служебного пользования» (если кто-то забыл — сканы не сложно найти в сети). Итак: Блек Сабат — насилие, религиозное мракобесие. Тина Тернер — секс. Ай Си Ди Си — неофашизм, насилие. Кенед Хит — гомосексуализм. Джудас Прист — антикоммунизм, расизм. Ну и так далее.

    Прямое левое антибуржуазное высказывание Паоло Пазолини, к сожалению, сегодня выглядит так, как будто он как передовой интеллектуал-левак стремился превратиться в типичного заштатного советского пропагандиста. Лектора-агитатора на партсобрании, зевая изобличающего «тлетворное разложение Запада», «секс», «неофашизм», «гомосексуализм», «безжалостную эксплуатацию пролетариата», радеющего за социалистический реализм и художественную правду. Но, разумеется, это вовсе не так. Это специфика нашего постсоветского взгляда на это кино, что, к слову, даёт нам определённый угол зрения. И мы, конечно, прекрасно понимаем, в какой именно реальной атмосфере капиталистического послевоенного Запада конца 1960 создавалось это кино.

    Стилистически «Теорема» — апофеоз модернизма. Он идеологически тоталитарен, нетерпим, отчётливо наполнен острой классовой ненавистью и напрямую отказывает изобличаемым представителям премиум-класса в присутствии «человеческого в человеке». Пазолини занимается интеллектуальной люстрацией и открыто взывает к возмездию по отношению к «сильным мира сего». Последняя ультрамодернистская утопия в духе Карла Маркса, Жана Поля Сартра и Альбера Камю, рассказанная на языке кинематографа.

    Остроактуальный в Европе конца 1960-х фильм выглядит сегодня безнадёжно устаревшим. Его художественный язык, тем не менее, уникален. Лично я отчётливо почувствовал, что из многих «эскизно» проработанных в этом фильме Пазолини приёмов растут знакомые нам по кинематографу 1970-х фестивальные ленты Тарковского и других мастеров 1970-80 гг. Только у Андрея Тарковского эти ходы перешли в метафизическую визуальную поэзию. Здесь же они — почти целиком и полностью агитационный инструмент.

    Сегодня отчётливо заметно, что художественно фильм проигрывает как современным ему цветным и чёрно-белым работам Антониони, так и более поздним вещам Фассбиндера. В последних почти те же левацкие идеи подавались с обворожительными юмором и иронией. Загадочный и прекрасный фильм «Фотоувеличение» можно пересматривать много раз. «Профессия репортёр» — почти реальное путешествие в бездны сознания. «Теорему» мне удалось внимательно посмотреть целиком только за два подхода.

    «Теорема» Пьера Паоло Пазолини мучительно серьёзна, невыносимо дискомфортна, дидактична, политизирована и чрезвычайно тяжела для просмотра. Сегодня этот фильм, по праву вошедший в список классики мирового кинематографа, окончательно стал символом. Этот кинофильм, построенный, как интеллектуальная агитация и левацкий манифест, сегодня выглядит как фундамент целого направления в кино, но смотреть его без напряжения едва ли возможно. Именно так и выглядят шедевры, выходящие из ряда вон. Таков фильм «Теорема» — кургузый, угловатый, болезненный, неудобный, но ты не можешь обойти его, если на самом деле интересуешься настоящим кино.

    Фильм заслуживает максимальной оценки — как веха в истории кинематографа. Что касается меня, как зрителя, то мне лично из итальянского кинематографа 1960-х ближе не такие значительные вехи в истории, а более человечные, тонкие и поэтичные чувственные фантазии Антониони.

    11 сентября 2014 | 02:14

    «Теорема» стала для меня тем же, чем сартровская «Тошнота», открытая несколькими годами ранее. Впечаталась в душу — минута за минутой, кадр за кадром, слеза за слезой — и заполнила до краев.

    Как мне благодарить тебя, Пьер Паоло? Все мои полумысли и полудогадки, неточные и лишние слова, которые только в сторону уводят, вся моя неизбывная тоска и вечно плещущаяся внутри любовь… Я слишком долго не решался говорить об этом, не мог даже придумать названия тому, что меня мучит, а ты взял и сформулировал — просто и гениально. И я понимаю, что мне нечего добавить.

    Если б я мог передать словами все то, что происходит во мне сразу после надписи «Fine», когда впервые отрываю взгляд от экрана и вижу в окошке золотистые отсветы на крышах соседних домов, когда делаю первый нетвердый шаг, когда хочу и не хочу жить, когда бесконечно счастлив и несчастен одновременно…

    Если б я только мог.

    7 марта 2014 | 00:15

    Давно не испытывал такого потрясения от просмотра фильма. После просмотра сидел несколько минут буквально оглушенный, впечатление от этого фильма останется на всю жизнь! Буду его не раз пересматривать.

    Фильм о любви, о большой любви, невероятной человеческой любви независимо от того, кого она коснулась, безотносительно пола, возраста, социального положения.

    Мы увидим вечность бытия, как и вечность любви, бег времени, ветер перемен, смену дня и ночи, землю и небо, солнце и облака, продукты человеческой деятельности: промышленные здания, улицы, дома, автомобили, церкви… Увидим людей, которых обожгла любовь…

    Да еще как обожгла! Обожгла до потери рассудка, вознесла до небес и опустила до земли, принесла тяжкие муки и жажду творчества, болезнь, перед которой бессильна медицина, необузданную животную похоть… А земля продолжает вращаться, день и ночь, земля и небо, горы, солнце — всё вечно, как сама любовь. Человек не в состоянии понять любовь, как не в состоянии познать причину своего бытия. От бессилия познать эти вечные тайны остается только бежать, вопить, кричать…

    Моё впечатление, что фильм задуман и снят на одном дыхании, в одном порыве творчества, чисто авторский. Этот фильм никаких других картин не напоминает, в том числе Пазолини, он неподражаемый и неповторимый. Коллективное творчество ничего подобного сотворить не может в принципе. Актеры вторичны. Герои немногословны.

    Все второстепенные детали сюжета выброшены, поскольку к идее фильма никакого отношения не имеют. На банальные вопросы ответа не будет. Все лишнее из каждой сцены и из каждого кадра убрано. Увидим от черно-белых кадров до ярких и цветных. Несмотря на неординарность выразительных средств, в фильме нет ничего надуманного, все логично, уместно, объяснимо, каким бы «сумасшедшим» кадр или сцена не казались.

    Музыкальное оформление просто бесподобно! Чередование каких-то абстрактных музыкальных фрагментов Морриконе с божественным Реквиемом Моцарта — безжалостно бьет и бьет в хорошем смысле на сознание зрителя.

    Думаю, что фильм опередил свое время, возможно, что и наше. Смотрится очень современно, несмотря на его почтенный возраст — 38 лет! А ведь это треть периода существования кинематографа, как искусства. С уверенностью можно сказать, что в 1968 году в нашей стране этот фильм мало бы кто понял. Те, кого не оставил равнодушным фильм «Горбатая гора», поймут и полюбят «Теорему», однозначно.

    Всем, всем, всем смотреть! Подчиниться на полтора часа фильму, отдаться воле фантазии великого мастера Пазолини!

    10 из 10

    13 июня 2006 | 11:55

    Если откровенно, Теорема смотрится как нечто нецелостное, разбитое на неравные куски, а когда не проплывает и десяти минут хронометража, уже закрадывается подозрение, будто кино бесцельно состряпано. Лишь потом, уже после просмотра, внутренний голос шепчет, что все нецелостное в фильме чудесным образом собирается в острый укол, направленный на социум.

    Режиссер здесь с каким-то нездоровым удовольствием нападает на порочные общественные нормы. Причем цель схожа с той, что Пазолини поставит в Сало — позиция против устоявшихся отношений между классами, в которых нет работодателей и рабочих, обычных состоятельных и простых бедных, а есть господа и рабы. Только в Сало эта идея будет подаваться на примере нацистов, и скорее изобличаться, а в Теореме она бытует как история богатой семьи и утрируется. Если утрирование вообще применимо к аллегоричности, которая настолько же полно использовалась Пазолини, насколько показательно цензура предпочитала ее не замечать.

    Начинается фильм с обособленного эпизода, где итальянские корреспонденты берут интервью у рабочих. Им директор отдал во владение фабрику, тут же породив вопросы о нравственности приема подарков господ, перетекающие в социальные обвинения. Для общества передача фабрики не более чем циничная попытка буржуазии разрастись, но для изумленных собственным бесчеловечием господ — для которых оно, однако, не объект стыда перед кем-то, а источник страданий — толи такое реверсивно-нивелированное извинение за собственную буржуазность перед простыми рабочими, толи обряд нелепой надежды на прощение от тех, в кого не верят, или любовь, которую не чувствуют. А по Пазолини буржуа любить не могут в принципе — они безвозвратно растворены во власти над чужими жизнями. И как следствие, буржуазия, будучи щедрой с народом в той же мере, в какой и мстительной, если этим не искупает перед ним подсознательную вину, то делает частью себя и таким образом лишает привилегии обвинителя.

    В дальнейшем фильм лишь сжимает эту идею до масштабов одной буржуазной семьи. Уже сначала Visitor (Стэмп), пусть до этого и было сказано, что он лишь гостит у буржуа, выглядит отнюдь не жертвой, а провокатором мифического инцеста со служанкой, здесь как-то явно и без сопротивлений воли согласившейся сыграть роль матери — взрослой женщины, которая почти агрессивно проявляет заботу о равнодушном госте, стремясь к нему, но не достигая. Потом Visitor уверенно раздевается под смущенными голубыми взглядами, заставляет женщин и мужчин терять над собой контроль, подавляет волю прислуги и членов семьи, вплоть до завершающей линии главы семейства, с которым Пазолини себя, надо думать, в качестве свойственных ему вызовов общественности, открыто ассоциирует. Открытость, разумеется, напоказ, через имя и сексуальные желания.

    Но вопреки сказанному, насчет Visitor’а важно уточнить вот что — персонаж он по сути неживой, нереальный, оболочка для образов, и если вокруг него богатые пусть не живут, но хотя бы существуют, то он попросту присутствует среди них постольку, поскольку они впадают в зависимость и страдают. И цель Visitor’а привычна для Пазолини — разрушение, только не том смысле, в котором человек приходит и рушит что-то чужое, здесь суть разрушения в самоуничижении. Visitor не инициатор страдания, а лишь его воплощение. Фактически не он заставил страдать семью, это их страдание создало его. Потому не знаю, можно ли назвать Теорему фильмом о любви, во всяком случае, таким, какими все мы привыкли видеть фильмы-о-любви, если любовь здесь играет определяющую роль своего абсолютного отсутствия. И Visitor посреди мечущихся буржуа — как символ недоступного и гнетущего; то, к чему привел он семью, любовь нормальных людей привести не способна. Сам Visitor таким образом есть не любовь, как и чувство семьи к нему есть не любовь, а запутанное нездоровое вожделение очерствевших господ; высушивающая жажда того, чего они неспособны вкусить.

    Однако семья по-прежнему стремится к мнимому утолению, и в финале зрителя буквально накрывает лавина религиозности, в которую из последних сил, вплоть до самопожертвования, окунаются герои. И вся эта абсурдная церковная кульминация здесь лишь замаскированная под грубую и неотесанную карикатуру на христианство карикатура на нелепых господ, рвущихся в церковь, жаждущих бога и любви, без понимания, без знаний, обреченных на духовный провал и по-плохому смешных в своем безнадежном рывке к равнодушному небу. В доказательство этому финальный эпизод откидывает идеи бога и спасения, показывая абсолютное одиночество, когда истошный крик отчаяния посреди безлюдной пустыни уже ни к чему не взывает, а лишь обозначает какое-то животное исступление.

    Теорема пронизана тем, что легко можно принять за несдержанный гнев, за озлобленную жалость к придуманным буржуа из-за их страданий, исходящих от власти. Утверждая ее в качестве безусловного мучения, Пазолини вроде бы закрывает глаза и мстит негативу реальности примитивно, безразлично к правде, через показ наигранной проблемы, которая совсем не факт, что знакома буржуазии. И Пазолини, реши он преподносить Теорему, как назидание, действительно оказался бы бессилен перед неколебимым станом власти, не сумел бы шокировать господ примером гипертрофированной в своем невозможном падении семьи, которую, если бы пришлось назвать серьезным предостережением, восприняли бы лишь нелепой пародией, а автора шутом. Поэтому вывод здесь ясен: Теорема не документальный взгляд на классовую политику или отношения; не урок для буржуазии; даже не столько самоуспокоение автора. Цель Теоремы — циничная и пугающая карикатура. Пазолини, кого бы ни критиковал, уже не обращается к ним, не просит одуматься или искать компромисс. Ему проще до неузнаваемости изуродовать их облик и, не стыдясь, показать обществу, в мировоззрении которого тут же произойдет надлом, и отталкивающая карикатура накрепко вцепится в свою жертву, став ее лицом и дурной славой. Получается, Теорему в каком-то смысле можно расценить и самоиронией, пародией Пазолини на себя и свой метод социальной борьбы.

    Есть еще кое-что немаловажное: на протяжении фильма всплывают унылые виды природы, сопровождаемые религиозными цитатами, где «бог» своеобразная ссылка на Visitor’а с его бездонным взглядом и внушаемой миру любовью. Или, чтобы не противоречить, здесь богом так же ссылаются на Visitor’а, как миром ссылаются на буржуа, т. е. карикатурно.

    И после просмотра задумываешься об истинной роли этого образа. Ведь такого окологениального нетрадиционного мужика и критика религии, как Пазолини, где-то в глубине души должен был возбуждать Иисус. Это можно назвать своеобразной латентной верой через противодействие, или очередным проявлением того трогательного синдрома, когда воинственный противник церкви и ненавистник Библии впадает в состояние полнейшей необъяснимой эйфории оттого, что использует, словно запретный плод, в своем творчестве образ Иисуса. И Стэмп в Теореме, всецело играя роль палача для господ, становился манящим прообразом бога для Пазолини, который, похоже, кусал локти, сидя в режиссерском кресле. Вот такая теорема.

    24 сентября 2008 | 19:20

    Среди элитарного кино, творчество Пазолини, несомненно занимает одно из первых мест. Гениальный провокатор Апеннинского полуострова, способный взбудоражить общественность простыми намеками на атеизм, богохульство и религиозность, благопристойность и распутность, в 1968 году он представляет миру Теорему. Что скрывается за этим словом с большой буквы неизвестно, пожалуй, никому, ну, кроме того, что это название фильма. «Теорема» — механически это то, что мы может трактовать, как нам вздумается, идти в любую сторону как в пустыне. Позволено все в попытке ее доказать. Только вот в чем и загадка одной из лучших работ Пазолини. Что в ней разгадывать.

    Конечно, находятся индивидуумы, считающие «Теорему» унылой, я же утверждаю, что это ошибочное суждение. Более герметизированного и завораживающего фильма трудно сыскать. Можно его не понять, можно даже не пытаться его понять, все равно после оглушающего крика человека в пустыне, останется ощущение, что ты посмотрел нечто гениальное. Но порой трудно объяснить, в чем заключается гениальность.

    С первого взгляда составляющие фильма ясны и затруднений не вызывают. Есть семья, которую называют прямым текстом буржуазной, есть таинственный гость, нарушающий покой и сон семьи. После ухода гостя, наступает деградация, кто во что горазд. Существует также множество более мелких условий, сюжетных ответвлений для каждого персонажа, но ясности в Теорему это не внесет. Причем осознание грандиозной загадки возникает в конце фильма, когда вроде бы все понял и ничего от тебя не утаили, но в остатке ощущение чего-то более величественного и непостижимого.

    Пазолини играет со зрителем множеством контекстных ссылок на Евангелие. Его образ — это пустыня, преследующий героев на протяжении всего фильма. И посетитель, которого играет Теренс Стэмп, словно в пустыню уводит членов миланской семьи, скрывая за маской ангела что-то зловещее. Кажется, словно бес вышел из недр ада, чтобы покарать из грехи, и что у них за грехи, можно даже не выяснять. Они — буржуазия, что для «левого» Пазолини равнозначно первородному падению. Гость искушает их ртутными томными глазами и печальным образом, возбуждая сексуальное желание и желание самопознания. Все что имело значение раньше, превращается в ничто. Деньги, работа, амбиции таланты и устоявшийся уклад будут разрушены до основания, каждый взглянет внутрь себя, в поисках истины и мотива жить. Гостя называют ангелом и смыслом жизни, но соблазняя их и греша с ними, разве герой не дает им понять, что ведет их в никуда. По мне, так тут действительно уместно сравнение с грехопадением Адама и Евы, после которого обратного пути в рай нет. Но вот здесь то и загадка, герои не жили в раю, в метафизическом понимании. Богатая семья теряется все. И если достаток и обирательство рабочих — это рай, то всем необходим был этот толчок, воспользоваться которым смогла лишь служанка, превратившись в святую с крапивными волосами, левитирующую и исцеляющую. Разве можно стать святой, переспав с бесом. Кажется, что никто так и не определился за 42 года, ангел ли гость или бес, и есть ли в нем более глубокий смысл, чем катализатор распада.

    Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия, — продолжает старик, — великий дух говорил с тобой в пустыне, и нам передано в книгах, что он будто бы «искушал» тебя. Так ли это? ("Братья Карамазовы»)

    К сожалению, сам Пазолини уже не может рассказать доказательство Теоремы, посмеиваясь где-то там сверху. А может быть снизу, ведь не определился даже Ватикан, на протяжении многих лет то вознося атеиста Паозолини как великого христианского творца, то отдавая его под суд. Хотя, зрителей-христиан фильм явно не должен возбуждать. Я не христианин. Меня возбуждает. Мне интересно. Может быть однажды я увижу чуть больше в этом фильме, чем сейчас. Может быть, я был бы не против искушения. И, наверное, как и герои этого фильма, брожу по пустыне. Видимо, Бог так и не смог вывести народ оттуда, и от бессилия создал мираж этого мира. А таинственный гость, значит в этом случае бес, искусив и соблазнив, открыл героям глаза, и они узрели пустыню.

    10 из 10

    26 августа 2010 | 13:04

    Просматривая фильм, мне почему-то показалось, что Пазолини представил свой автопортрет в образе художника. Точно так же он накладывает витраж на витраж, линии на линии, ставит увесистые кляксы на экране и мочится всем нам в глаза, выдавая это за божью росу. А вы, зрители, думайте, решайте эту теорему согласно своей индивидуальной особенности.

    Нельзя назвать творческой удачей участие в фильме и композитора Эннио Морриконе, чья музыка здесь, в отличии от других лент, тусклая и незапоминающаяся. Хорошо хоть выручает Моцарт.

    Возможно в конце шестидесятых весь этот салат провокационности и революционности, приправленный библейскими мотивами был актуален и своевремен. Но с высоты нашего времени смотрится исключительно как экспонат музея кино. Такая себе строчка из «Намедни-68».

    И если раньше вокруг него ломали копья правые и левые, церковники и антиклерикалы, то сейчас его впору демонстрировать под рубрикой «Кино не для всех».

    Но главная беда фильма не в том, что он замысловат. Страшно то, что скучен. Как учебник по философии. Считаю, что не смог Пазолини красиво подать свое блюдо, каким бы вкусным оно не было. Вольтеровское «Все жанры хороши, кроме скучного» в первую очередь руководило мной при его оценке.

    6 из 10

    6 января 2014 | 17:11

    Пьер Паоло Пазолини — итальянский киноволшебник оставивший после себя столько загадок, что не хватит одной жизни разгадать их.

    Сложно сказать про фильм что-то конкретное и ясное, ведь нужно доказать «Теорему» и понять. Кто ты из персонажей? Придет ли когда-нибудь этот взгляд дьявольский и правдивый? Поведение героев после порочной связи остается непонятным и магическим, как следствие. Но следствие останется следствием.

    Данная картина как Великая теорема Ферма и пока ее разгадают, пройдет еще много времени, ведь главный герой удалился, забрав доказательство с собой.

    «Теорема» остается гипотезой, фраза «Что и требовалось доказать» пока преждевременна.

    28 декабря 2009 | 13:56

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>