Змеиное яйцо

The Serpent's Egg
год
страна
слоган«Berlin 1923! A dangerous time to be alive and stay that way!»
режиссерИнгмар Бергман
сценарийИнгмар Бергман
продюсерДино Де Лаурентис, Харольд Небензал, Хорст Вендландт
операторСвен Нюквист
композиторРольф А. Вильгельм
художникРольф Цехетбауэр, Вернер Ахманн, Фридрих Талер, ...
монтажЮтта Херинг
жанр триллер, драма, детектив, ... слова
бюджет
DEM 12 000 000
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время120 мин. / 02:00
Американец Абель Розенберг, вместе с братом и его женой приезжает в Германию. По загадочным причинам брат кончает жизнь самоубийством.

Мануэлла становится проституткой. Поиски работы приводят Абеля в клинику Святой Анны, где он раскрывает жуткую тайну психологических и химических экспериментов над людьми…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
23%
3 + 10 = 13
4.5
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Трейлер 02:50

    файл добавилvic1976

    Знаете ли вы, что...
    • По замыслу режиссера фильма Ингмара Бергмана, в одной из сцен должны были убить лошадь. Однако ис­полнитель главной роли Дэвид Кэррадайн сказал, что откажется от съемок, если это произойдет. Бергман пошел на компромисс: лошадь была все-таки убита, но за кадром; ее труп появляется в эпизоде, где нищие предлагает герою Кэррадайна горсть отрубей.
    • Главная роль была предложена Дастину Хоффману, но он от нее отказался.

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 7.5/10
    Это первый фильм, который был поставлен выдающимся режиссёром Ингмаром Бергманом после вынужденного отъезда из Швеции, и его вторая (после «Прикосновения») картина, снятая на английском языке. В её основу положен сюжет об оставшемся без работы цирковом артисте-акробате Абеле Розенберге и певице кабаре Мануэле Розенберг, бывшей жене его брата Макса, который покончил с собой. Оба оказываются втянутыми в преступные замыслы врача-психопата Ханса Вергеруса в пору Великой депрессии в Германии, в самом конце 20-х годов. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Иная неудача мастера важнее и интересней успеха десятка других прочих не тех.

    Сам маэстро писал о фильме, что он «ни на секунду не выказывает усталости, напротив, дышит бодростью». Но стойкое ощущение того, что это румянец и резвость больного чахоткой не оставляет на протяжении всего действия. Впрочем, и Бергман этого не отрицает, позже называя «жизнеспособность» картины «поверхностной».

    Фильм усталый. Видно, что Лив Ульманн роль далась тяжело, со страданиями. Дэвид Кэррадайн, ставший пятым по счёту актёром, которому Бергман предложил роль еврея, циркового акробата, апатичен, словно недоспал. С таким откровенно мутным лицом очень трудно играть замученного, испуганного и надломленного человека. Много сюжетных нестыковок и несуразностей. Некоторые моменты так и остались в воздухе, не получив ни развития, ни объяснения. Например, история с деньгами Мануэлы, поведение её квартирной хозяйки, пускал ли Вергерус газ в квартиру Абеля и Мануэлы, и если нет, то, что за звук сводил Абеля с ума, и от чего умерла Мануэла? Это не праздные вопросы. Брошенные куски сюжета засоряют восприятие, создавая чувство неловкости и дискомфорта. Был ли так широко известен в Германии «герр Адольф Гитлер» осенью 1923 года? Так ли свободно и запросто могли говорить на всех уровнях о затевающемся «пивном путче»? Был ли антисемитизм такой больной темой в стране в это время?

    Мы не узнаём Берлин. Мы не чувствуем хаоса и ужаса. Только собственные знания о том времени помогают нам, да-да, инфляция, неизвестность, страх, крах мира… Тогда в Германии так было. Но вот фильм не даёт этого почувствовать.

    И в этом его главное отличие от другой картины, снятой пять лет назад о том же времени, на ту же тему: «Кабаре» Боба Фосса. От аналогий и параллелей никуда не деться. И хотя Бергман и Нюквист стараются отмежеваться от ещё не ставшего культовым «Кабаре» (Мануэла говорит, что она просто заменяет певицу, которая заболела гриппом, Вергерус предлагает Абелю куда-нибудь поехать втроём, но Абель резко отказывается, концертные номера показаны вскользь), но от использования идеи Боба Фосса об увеселительном заведении для широких масс, служащим и катализатором, и барометром духовного состояния общества, им уйти не удалось. А нам — от ощущения вторичности…

    Однако, есть в «Змеином яйце» и несомненные достоинства (было бы странно, если бы их не было). Это — философия, интеллект и гуманизм Бергмана.

    Вслед за Томасом Манном мастер называет фашизм манипуляцией человеческой психикой и эмоциональностью. Всеобщий хаос и крах только облегчают задачу талантливым и напористым болтунам. Потом появляются, подрастают молодые люди; они приносят в мир свои идеализм и нетерпение. Они пережили унижение, крах целого мира, их жизнь была темна и тяжела, но спустя десять лет, перед ними откроется весь мир. Все его просторы. «Они унаследуют ненависть старших, соединив её с собственным идеализмом и нетерпением», — говорит Ханс Вергерус, вуайерист и садист, в детстве препарировавший живых кошек, а сейчас ставящий опыты над людьми. Хотя было бы правильнее назвать эти опыты пытками. «Мы искореняем порочное, умножаем полезное». На основании этих пыток он делает вывод о порочности человеческой природы, о необходимости дать «реальную оценку потенциальным способностям человека».

    Но как быть с теми, кто не выдержал? Вергерус признаётся Абелю, что самое трудное в «наших опытах было избавляться от трупов… мертвецы доставляли нам немало хлопот». Рассказывает о некоем «докторе Эйхенберге, который изобрёл камеру сгорания, приводимую в действие электричеством»…

    Через десять лет в Германии не будет добродушного инспектора Бауэра, а его последователи не будут интересоваться загадочными смертями… Да и смерти перестанут быть загадочными.

    7 из 10

    13 июля 2011 | 19:52

    - Иди в ад! — А разве мы еще не в нем?

    Разговор проститутки с прохожим, Берлин, 1923-ий год. из фильма «Змеиное яйцо»

    Смотреть правде в глаза — удел сильных.

    Бергман посмотрел в глаза самой страшной правде 20-ого века — цивилизованный человек дошел до того, чтобы массово убивать себе подобных, детей и стариков, ставить опыты на людях и обесценить человеческую жизнь. Германия дошла до нацизма.

    Берлин, 1923-ий год.

    Два героя Абель и Мануэла стараются сохранить надежду, психическое равновесие и какую бы то ни было почву под ногами среди доведенных до крайности людей без еды, без денег и что самое страшное без будущего.

    Тяжело смотреть на Абеля с расшатанной психикой, напивающегося каждый вечер, не понимающего, снится ли ему кошмар или все происходит наяву. Но в тысячу раз тяжелее смотреть на Мануэлу, изо всех сил не впадающую в отчаяние в безнадежной ситуации.

    Лив Ульман никогда не играла плохо, но за этот фильм она заслуживает памятника. Думаю, эта роль стоила ей не одного года жизни.

    Я завидую моральной устойчивости людей, которые могут посмотреть этот фильм (или «Девичий источник» того же Бергмана) походя сказать «Да, сильный фильм. Мне понравилось» и начать смотреть следующий.

    Один час сорок минут я задавалась вопросом, нужен ли вообще такой кинематограф, который заставляет только страдать. Унижение, боль и никакого просвета.

    Но в последние 20 минут Бергман дает ответы на все вопросы. Такой кинематограф необходим. Бергман как всегда победил.

    Он показывает, что нацизм в Германии начался не в 30-ые годы, не с Гитлера и Геббельса. Он созрел в Германии, созрел снизу (избиение евреев на улице), созрел в интеллектуальной среде (монолог профессора в конце).

    Главное заблуждение человечества, — говорит немецкий профессор, — состоит в том, что оно пыталось строить цивилизации, исходя из тезиса, будто человек добр. Человек — ошибка природы, ее извращение.

    Германия двадцатых годов — змеиное яйцо, в котором через еще не вылупившуюся скорлупу уже виден зародыш.

    Посмотрите на эти лица. Эти люди истощены, измождены, беспомощны, они не способны на революцию. Но посмотрите на этих детей, через 10 лет им будет 20, 25. Они впитывают ненависть к жизни своих родителей. Они перевернут мир. Они отомстят за все.

    8 ноября 1923 года был подавлен первый путч Гитлера и НСДАП.

    - Наивные, — смеется инспектор полиции, последние годы выступающий от имени закона, хоть в какой-то степени основанного на нормах человеческой морали, — им никогда не взять верх над немецкой демократией.

    Фильм окончен, но к сожалению жизнь продолжалась…

    11 августа 2011 | 15:35

    Первый фильм Бергмана, снятый за границей. Место действия — Берлин 20-х годов. Безработица, инфляция, зарождение нацизма, нападения на евреев, незнание того, что будет с миром завтра, люди стараются не жить, но выживать.

    «Вторник. 6 ноября. Газеты полны страха, угроз и слухов. Правительство неспособно что-либо сделать. Кровавое столкновение между крайне левыми и крайне правыми кажется неизбежным…Над булыжной мостовой, подобно туману, стелется страх. Везде чувствуется его резкий запах. Этим медленно действующим ядом отравлены все. Его присутствие выдает лишь учащение пульса или приступы тошноты.»

    Главный герой — бывший цирковой артист Абель (Дэвид Кэррадайн) — находит своего брата мертвым у себя дома. Самоубийство.

    В недоумении и отчаянии он идет к бывшей жене брата — Мануэлле (Лив Ульман), чтобы сообщить о случившемся и передать завещанные ей деньги. Она работает в кабаре певицей и проституткой. В этом городе, в этом мире — в мире Бергмана — жизнь не щадит никого.

    Несмотря на не типичность фильма для режиссера, видимо из-за свободы бюджета (несколько главных героев, второстепенные персонажи, массовка, масштабные декорации — более насыщенное, т. н. голливудское кино), фильм пропитан бергмановской атмосферой индивидуальных переживаний и морального насилия, начиная с эпизода детских воспоминаний с распоротой кошкой и предложением потрогать ее бьющееся сердце и заканчивая опытами над психологической устойчивостью (сопротивляемостью) людей, приводящими к убийствам младенцев, мукам, помешательствам и самоубийствам. Этими привычными для себя методами Бергман пытается показать срез общества Германии в преддверии эпохи фашизма, которое этот фашизм внутри себя и породило, как отчаянный ответ кризису не только экономическому, но и духовному.

    Лив Ульман как всегда отлично влилась в образ бергмановского персонажа — в данном случае отчаявшейся и напуганной женщины, пытающейся сохранить стойкость и найти утешение в церкви, Дэвид Кэррадайн, чей персонаж страдает алкоголизмом и по сути оказывается управляемым остальными героями, не вызывая сочувствия и сопереживания, удерживает интерес на протяжении всей картины. Именно его глазами мы видим происходящее вокруг. Третий главный герой — доктор Хайнц Беннет (Ханс Вергерус) — ожидаемо симпатичный нам (и будущему обществу Германии) образ безупречного доктора-интеллектуала в попытках создания совершенного человека — человека новой эпохи — эпохи фашизма, которая виднеется сквозь прозрачную оболочку змеиного яйца.

    С раскрытием персонажа доктора Беннета фильм становится немного шаблонным. Мы отвлекаемся от экзистенции Абеля и Мануэллы (что обычно является основой в фильмах мастера), переключая внимание на происходящее в клинике. Но атмосфера страха не пропадает, а лишь усиливается: чувство страха переходит с индивидуального на всеобщее.

    Фильм в целом кажется направленным на более широкую аудиторию, что в некоторой степени крадет его уникальность.

    8 из 10

    15 апреля 2016 | 15:49

    Абель — американец, родившийся в Риге. В составе цирковой труппы он гастролирует по Европе. У него совместный с братом номер парной акробатики. Из-за полученной братом травмы они вынуждены больше месяца жить в Германии, перебиваясь случайными заработками. После нескольких дней разлуки, вызванной ссорой, Абель возвращается в съёмную квартиру, где застаёт труп застрелившегося брата. Ничто не предвещало беды и Абель начинает собственное расследование трагедии.

    Действие фильма происходит в ноябре 1923 года. Германия унижена и поставлена на колени. Правительство вынуждено выплачивать многомиллионную контрибуцию странам-победителям первой мировой войны, из-за чего свирепствует инфляция. Пачка сигарет стоит четыре миллиарда марок. При крупных сделках рассчитываются купюрами по весу, независимо от их номинала.

    Ингмар Бергман сумел мастерски передать ощущение надвигающейся опасности. Германия между крайне левым (красным) и крайне правым (коричневым) выбором. Нацизм уже проклюнулся из «змеиного яйца» и набирает силу. Учёные, пока ещё в нарушение законов, проводят опыты над людьми. Но они уже чувствуют, что недалёк тот день, когда результаты их анти-человеческих экспериментов будут востребованы сполна. Простые люди находятся в подавленном состоянии и решают свои проблемы либо при помощи алкоголя, как Абель, либо полностью отдаваясь работе, при всей кажущейся её бессмысленности в условиях мегаинфляции, как следователь. В это же время большой популярностью пользуются различные увеселительные заведения, типа кабаре. Их репертуар весьма пошлый и примитивный. Все шутки ниже пояса. Этакий «пир во время чумы». Очень точно подобраны цвета. Кино цветное, но создаётся ощущение чёрно-белого, что поддерживает давящую, депрессивную атмосферу.

    Все актёры играют безукоризненно, в том числе и в ролях второго плана. Особо хотелось бы отметить Дэвида Кэрредина в роли Абеля, Лив Ульман в роли жены брата.

    Фильм заканчивается неудавшимся Мюнхенским пивным путчем, но он не стал концом нацизма, а скорее началом.

    Лично мне это кино дало очень многое для лучшего понимания истории Германии. Становится понятно, отчего Гитлер пользовался столь фанатичной любовью немцев. Он подарил им надежду. Эта картина — безусловный шедевр великого режиссёра.

    10 из 10

    20 августа 2012 | 22:43

    Фильмы Ингмара Бергмана характеризуются глубокой психологической направленностью, концентрацией на внутреннем мире всего лишь нескольких героев, которых часто играли в его картинах Лив Ульман, Макс фон Сюдов, Биби Андерссон, Харриет Андерссон и Эрланд Юзефсон. Бергман фильтрует внешний мир сквозь серии крупных планов их выразительных лиц. Пристально всматривается в них камера Свена Нюквиста, как будто хочет прочитать мысли не только придуманных Бергманом персонажей, но и актеров, которые играют их. Его обращение к дорогостоящей, крупномасштабной постановке научно-фантастической картины с элементами триллера и хоррор, кажется странным и необычным. Но и в «Змеином яйце», фильме, разительно отличающимся от всего, что он сделал, шведский режиссёр отказывается адаптировать свой стиль. Он пропускает мир кошмара, созданный его воображением через пронзительно отчётливые до мельчайших деталей крупные планы и выбирает из толпы одного героя, с его испытаниями и невзгодами.

    Этот герой, а, точнее, анти-герой, маленький человек, по имени Абель Розенберг, американский цирковой акробат, когда-то работавший вместе с братом, Максом, а теперь, безработный, отчаявшийся алкоголик. В первой же сцене фильма Абель находит брата, покончившего c собой в номере дешёвого берлинского отеля, куда занесла их судьба в 1923 году. Единственное, чего он хочет теперь от жизни, это забвение на дне бутылки, но он должен отыскать в ненавистном и чуждом городе Мануэлу, бывшую жену Максa, чтобы сообщить ей страшную новость. Потеря сближает Абеля и Мануэлу, певичку в кабаре низкого пошиба, подрабатывающую проституцией. Вместе они переезжают в небольшую квартиру рядом с клиникой профессора Ханса Вергеруса, их общего знакомого из прошлой жизни. Вергерус даёт Абелю работу в своей клинике, где он проводит научные и медицинские исследования на пациентах. Случайно, Абель обнаруживает, в чём именно заключаются исследования профессора.

    На протяжении большей части фильма, Бергман фокусируется на эмоциональных и психологических кризисах Абеля и Мануэлы, на их борьбе за выживание в тяготах Берлина. Картина исследует многие из eгo постоянных тем. Это, отчасти, политический фильм о беспомощных, маргинальных, преследуемых обществом маленьких людях, которые, сталкиваясь с беспощадными и неизбежными историческими катаклизмами, бесследно исчезают в процессе. Как все фильмы Бергмана и до и после, «Змеиное яйцо» исследует самоизоляцию персонажей, неспособность общаться, их отчаяние, страх, ведущие к безуспешным попыткам справиться с болью жизни и само-разрушению. Особенность «Змеиного яйца» заключается в постепенном, поначалу едва заметном нагнетании атмосферы мрака и безнадёжности перед зловещим кошмаром, притаившимся совсем рядом, разливающимся в самом воздухе города, над которым страх поднимается как пар из булыжников на мостовых.

    Вышедшee на экраны в 1977 году «Змеиное яйцо» былo равнодушно принятo зрителями и осмеянo большинством критиков. Некоторые из них решили, что фильм, один из всего лишь двух снятых Бергманом на английском языке, был неуклюжей попыткой шведского режиссёра пробиться на коммерческий рынок массового американского кино. По прошествии почти сорока лет, однако, зрители привыкли к пост-модернизму и жанровой саморефлексии в кино, таким, к примеру, как осознанная референциальность к работам мастеров прошлого фильмов из серий «Звёздные Войны», «Голодные Игры», картин Квентина Тарантино. Это позволяет увидеть «Змеиное яйцо» как дань признания Бергмана ранним фильмам эпохи немецкого экспрессионизма. Он использовал стилистику и навязчивые образы, подобные тем, что увековечили «Кабинет доктора Калигари» и «M», профильтровав их через собственный уникальный угол зрения. Обыгрывая свои привычные идеи в ином творческом ключе, oн открываeт дорогу более поздним фильмам, кoторые будут нести на себе тот же мрачный отпечаток эпохи 1920-х в послевоенной Европе, что и «Змеиное яйцо». Среди них «Кафка» Стивена Содерберга и «Тени и туман» Вуди Аллена.

    В работе над «Змеиным яйцом», Бергман пользовался необычной финансовой свободой, оплаченной продюсером, Дино Де Лаурентисом. На мюнхенской киностудии были выстроены величественные декорации, воспроизводившие целые улицы и районы Берлина начала 1920-х, в котором Бергман исследовал первые ростки зарождающегося нацизма. Всего через несколько лет эти же декорации использует Райнер Вернер Фассбиндер в своём магнум опусе «Берлин. Александерплатц», который можно считать завершающей главой своеобразной трилогии Веймарского Берлина во время короткого затишья между двумя опустошительными мировыми войнами 20 века. «Кабаре» Боба Фоссе, «Змеиное яйцо» Ингмара Бермана» и «Берлин. Александерплатц» Фассбиндера концентрируются на эмоциональной замкнутости отдельных личностей, переходящей в массовую апатию, которая неминуемo ведёт к ужасающим глобальным последствиям.

    Бергман обращался к темам войны, а также включал элементы хоррор в свои работы и до «Змеиного яйца». Это и «Час волка», когда оживают ночные кошмары, чтобы терзать душу и разум художника, где гений и безумие вполне совместны. «Крики и шепоты», где Бергман не отворачиваясь смотрит в лицо смерти, страху перед ней, мукам, которыми она сопровождается и леденящему душу жуткому одиночеству, в котором мы перед ней предстаём. «Позор» — страшный фильм об уродстве любых войн, и о том, что они делают с душой человеческой. В «Змеином яйце» дано ужасающее изображение человеческой гордыни, которая, в конечном итоге, сделала возможными нацистскиe эксперименты над людьми, и убедительное, пессимистичное исследование фашистской идеологии. Hазваниe фильма намекает на тонкую мембрану в яйце рептилии, через которую можно ясно различить уже полностью сформировавшуюся гадину, тихо спящую в ожидании своего часа. Фильм заканчивается 11 ноября 1923 гoдa соообщением по радио o том, что Гитлер проиграл свой первый рывок к власти в Мюнхене, нo тень нацизма уже накрыла Германию. Его будущиe триумф и шабаш неизбежны.

    30 ноября 2015 | 07:20

    Филь очень сильно затянут и медлителен. Я понимаю, конечно, что Бергман хотел показать атмосферу улиц и общества Германии 1923 года. Хотел показать, что депрессия проникла в умы и души немцев, поглотила их полностью и безвозвратно. Но нельзя же так затягивать развязку, что до конца фильма не понятно в чем основная идея фильма. Фильм идет 2 часа, а разговор профессора и Абеля Розенберга начинается только за 20 минут до конца.

    На протяжении всего фильма не понимаешь, зачем все эти события не доведенные до логического конца, следующие друг за другом отрывисто, кусками. Смерти людей из окружения Абеля, потеря Мануэллой сбережений, был ли пущен газ в их комнату. Почему она умерла, а Абель нет, если был газ.? И вообще газ приводил не к смерти а к чувству страха…

    Лив Ульман в этом фильме похожа на советскую продавщицу из сельпо, а не на немку 20-х годов! Вспомните, какая она сексуальная в «Стыде» была! Здесь лицо настолько уставшее у неё, как-будто она товар принимала всю ночь и пила одновременно. А о прическе, волосах, цвете и коже лица я вообще не говорю. Я считаю, это прокол режиссера и гримеров. Ну какой из Дэвида Кэрредина еврей?! У него чисто русское лицо, на мой взгляд…

    Фильм замечателен тем, что наталкивает вот на какие мысли. Немцы — народ привыкший к аккуратности и порядку, не любят хаос и неопределенность. Германия 1923 год. Целое поколение погрязло в разрухе, и от этого уже сходит с ума, их детям по 10 -15 лет. Через 10 лет приходит к власти Гитлер и призывает выросших, уставших от депрессии детей, к порядку, к созданию идеального общества, к созданию идеального арийца, к созданию идеального человека. Идеальный человек — идеальное правильное общество. (Вот тут-то и пригодятся результаты опытов над человеком нашего героя — профессора). Мне кажется только народ настолько любящий порядок и уставший от его отсутствия, мог поддаться и так рьяно поддержать своего вождя в этой антигуманной идее. И ещё эффект толпы: многие действительно поддерживали Гитлера, а кто-то подумал- если пойду против большинства, то будет беспорядок!

    8 июля 2012 | 19:40

    Ингмар взялся за это кино в конце 1970-х. Казалось бы все крупные режиссеры того времени уже высказали свое мнение о фашизме. Висконти показал распад личности в «Гибели богов». Феллини простым кадром транспаранта с Муссолини в «Амаркорде» добился не менее жуткого эффекта. Боб Фоссе снял стильное «Кабаре», а Пазолини шокировал публику своим «Салом», а Бертолуччи постарался провести параллель между конформизмом и гомосексуальными травмами детства. Каждый из этих опытов имел своей целью осмыслить саму природу фашизма. Казалось, что со всех сторон явление раскрыто и тема должна быть забыта на много лет. Именно в этот момент к условной «гонке» присоединился Бергман.

    Стилистически «Змеиное яйцо» отсылает нас скорее к «Кабаре». Мы погружаемся в холодную атмосферу Берлина 20-х годов. Бергман фокусирует внимание вовсе не на страшной бессловесной тоталитарной машине. Его мало интересуют и символы самого фашизма. В центре его внимания оказываются простые люди, атмосфера, нравы. Герой фильма Абель движется сквозь неустойчивые границы сюжета знакомясь с потоком разных персонажей, людей лишенных цельности. Единственный осознающий реальность персонаж, фактически оказывается его визави. Таким образом, мы получаем схожую с «Седьмой печатью» схему: Абель сменяет рыцаря, фашистский доктор — смерть, ну а персонажи передают «биение пульса» эпохи.

    Лив Ульман и Дэвид Кэрредин совсем неожиданно для меня выдают потрясающие роли. Лив блестяще справляется с ролью проститутки, женщины примирившейся с непростым сопособом существования и старающейся вытеснить все свои фрустрации. А Дэвид… Он ведет весь фильм и добавляет к обусловленной сюжетом загнанностью персонажа, такую естественную и исходящую изнутри мужественность. Важно и то, что Кэрредин не стремился показывать свое актерское образование. Он был тут естественным, дополняя собой весьма интересную роль. Вряд ли у Дастина Хоффмана, первоначального выбора Бергмана, вышло бы лучше. Хотя, конечно едва ли кто-то в те годы всерьез воспринял бы мой тезис.

    Таким образом, за мало интересным сюжетом, рассказывающим о судьбах нескольких людей в дни Пивного путча мы видим авторский взгляд Бергмана на причины возникновения фашизма. Главное тут даже не в достаточно прямых высказываниях врача. Все решает атмосфера и поступательно возникающее низложение всех нравственных идей, которое проникает в поры каждого человека. Могу ли я дополнить эту рецензию еще такими словами, как глубоко, изысканно, жестко? Безусловно, да. 

    9 из 10

    28 ноября 2013 | 12:21

    Тонкая оболочка яйца, через которую проглядывается почти полностью сформировавшаяся гадина — нацизм. Однако речь идет о нацизме, не только как об историческом феномене, а в больше степени как о гиперболизированной форме эгоизма. Вместо идеологии, ставящей во главу мира определенную нацию, отдельный человек, индивид, эгоистично растрачивающий жизнь, убегающий от своих страхов. И не удивительно, потому как кроме страхов у него ничего не остается. Подтверждением служит эксперимент с анатоксином: испытуемый стреляется, только по прошествии трех дней после того, как перестает действовать препарат, т. е. он способен пройти сквозь адскую боль и страдание, но не в силах выдержать страха, что после боли ничего не останется.

    «Человек — это ошибка природы, её извращение» — говорит врач-психопат Вергерус, и все общественные тенденции действительно можно уместить всего лишь в трех-четырех экспериментах, которым негласно подвержен каждый человек: изоляции, раздражению, повышенной импульсивности, возникающих от парализующего газа безысходности и сковывающего страха боли.

    Несмотря на столь неутешительный прогноз, в котором ад — это действительность, где мы существуем, финал говорит, что всегда остается место для борьбы и стоицизм комиссара как бы направляет главного героя на путь бесконечного противостояния с самим собой в механизме жизни.

    Персонаж Лив Ульман выступает как отражение позиции смирения.

    Как говорит старушка, у которой она снимает квартиру: «Она так добра и наивна. Все ужасы, что происходят вокруг для нее словно не существуют. Мануэла совершенно не способна защитить себя». Она действительно готова отдать себя в жертву, не противостоит происходящему и просто пытается вынести груз безысходности, который все больше и больше давит на нее. В ней нет борьбы, она даже не борется за собственную жизнь. Посещение церкви это только подтверждает, она принимает на себя ответственность за гибель мужа и ответственность перед его братом, ей нужно лишь прощение.

    В письме умершего брата, они разбирают лишь одну фразу: «отравление прогрессирует» и поэтому она умирает в конце, от отравления жизнью, с которым не справишься, если не будешь бороться, смирение ведет к смерти, потому как смирение, в противовес бунту и есть смерть.

    Символика коня чрезвычайно сложна и не до конца ясна в фильме. В Библии сказано, что конь — воплощение совершенного творения Божьего. Как и все совершенное, он не способно выжить в этом мире. Коня символизирующего интеллект, мудрость, свет, динамичную силу, бег времени, не случайно убивают, так как в суровой действительности не остается места таким качествам как воля, сила и направляющий дух, здесь царит эгоизм, отчаяние, и животный страх.

    26 января 2017 | 14:47

    Фильм необычен для творчества Игмара Бергмана.

    Мастер чёрно-белого кино с его сдержанной, очень экономичной по выразительным средствам, но одновременно яркой и запоминающейся манерой работы с образами, и вдруг — крупнобюджетный цветной голливудский фильм о Германии межвоенного периода. Нацисты ещё не у власти, но рвутся к ней. «Кабаре», версия Бергмана.

    Берлин начала 20-х годов, спивающийся артист цирка пытается понять причины самоубийства своего брата, влюбляется в его вдову, пытается выжить (а точнее — просто плывет по течению) в условиях кризиса, напоминающего Россию начала 90-х… По сюжету — фактически детектив.

    Фильм о прорастании фашизма на почве страха перед завтрашним днем, неуверенности в себе, готовности позволить сделать с собой всё, что угодно тому, кто тебя кормит. В этом смысле фильм актуален и современен. По атмосфере и сюжету картина напоминает классические романы Ремарка о «потерянном поколении».

    Очевидно, что Бергман смотрел «Кабаре», и местами едва ли не пародирует фильм Боба Фосса (посмотрите, мол, как оно было на самом деле, без голливудского гламура). В свою очередь, работа Бергмана явно служила источником вдохновения для таких работ, как «Берлин, Александрплац» Фассбиндера и «Мефисто» Иштвана Сабо (атмосфера Берлина 20-30-х, ощущения и настроения людей той эпохи).

    Главная неудача фильма: молодой Дэвид Кэррадайн в роли спивающегося циркача-еврея, иммигранта из Латвии, совершенно неубедителен.

    Оправдание этому одно — изначально роль была предложена Дастину Хоффману, но тот отклонил предложение режиссёра. Фильм неровный, не всё удачно (в фильме есть излишне натуралистические моменты), но сюжет и атмосфера постепенно вовлекают в ход событий, и в итоге даже столь необычная и мрачная работа Бергмана производит сильное впечатление. В чём-то фильм предугадывает современность.

    10 из 10

    7 сентября 2017 | 23:16

    Сказать надо, что фильм этот был шестым творением режиссера, которое я посмотрел, и он (режиссер) меня удивил абсолютно не характерным для себя стилем картины. Здесь я не увидел сдержанного, сухого и лаконичного изложения, характерного для других его работ.

    Не смотря на явную социально-политическую подоплеку фильма, надо сказать, что он скорее имеет более широкие перспективы, чем просто анализ социальных причин нацизма. Фильм о том, как в душу человека проникает дьявол. Как он проник в душу целого народа, приведя Европу к известным катаклизмам. Мне кажется, что пустота, страх, неизвестность будущего, бесперспективность существования, унижение и фрустрация немецкого народа в целом, и каждого обычного человека в отдельности, привели к полной беззащитности и открытости души для чего угодно, что хотя-бы гипотетически способно развеять страх и пустоту.

    К таким выводам позволяют прийти последние сцены фильма, когда врач, который ставил эксперименты над людьми, говорит ключевую фразу, что люди добровольно соглашались на что угодно ради куска хлеба и теплого жилья. Они добровольно соглашаются на медицинские эксперименты на собой. Они так же добровольно соглашаются на политические эксперименты на собой и своей страной. Таким образом, люди доведенные до экзистенциальной черты «быть или не быть», становятся опасными тем, что им нечего терять, они готовы отдать врачу-маньяку или политику-маньяку свою жизнь, не прося, фактически, ничего в замен.

    Воплощением этих новых течений стал врач-экспериментатор, который утверждает, что человек не прекрасен, человек, это ошибка природы. Ее, видимо, можно исправить, «вытряхнув» из человека все человеческое. Так стали возможными дьявольские эксперименты над людьми. Так появился врач, ведомый человеконенавистнической идеологией. Так родился нацизм.

    Однако надо сказать, что Бергмана не назовешь пессимистом. Воплощением ростка здорового, нормального будущего в фильме является инспектор полиции. В одной из сцен он говорит важные слова, что нельзя противопоставить хаосу и отчаянию полное безверие, и желание отдать свою жизнь в чужие руки. Единственно возможный путь — стоически выполнять свою собственную роботу, делать то, что предписывает долг. Комиссар говорил, что он пытается создать своей работой островок стабильности в море хаоса. Каждый должен заниматься своим делом: комиссар расследовать преступления, а циркач балансировать под куполом. Нельзя тут не вспомнить, что булгаковский профессор Преображенский в те же годы (середина 20х) в той же атмосфере разрухи говорил те же слова: «Я буду оперировать, в Большом пусть поют, и никаких разрух». В конце фильма Бергман не оставляет нам и тени сомнения в том, что именно комиссар ялвяется носителем зерна будущего возрождения, который открыто сказал, что поддерживает демократическую Германию, а не «этого крикуна из Мюнхена».

    5 июня 2010 | 10:18

    ещё случайные

    Заголовок: Текст: