Метафизика нравственности, наши дни
Воинственный школьник по имени Андрей дни напролет бесцельно слоняется в пределах зашкаливающе неблагополучного района и изо всех сил пытается вести себя, как настоящий gangsta. Отбирает мороженое у малышей, балуется сигаретами втайне от родителей и вечно расспрашивает младшего брата о сексуальных предпочтениях, не обращая внимания на вопиющий дисконнект по причине отсутствия слова «трахнуть» в лексиконе последнего. Что и говорить, интересных занятий на районе не так уж много. Но однажды местная детвора замечает облепивших стену ближайшего дома жриц любви, Андрей и компания немедленно занимают наблюдательную позицию. Текут рекой подростковые слюни, множатся сленговые синонимы для женской груди, но только у главного героя рождается действительно светлое чувство. Марилена с Седьмой улицы поселилась в сердце простого бухарестского паренька, и тот теперь готов на все.
Знакомьтесь, румынский гиперреализм. Обшарпанные стены домов сверкают непристойными лозунгами, внутреннее пространство двориков на манер гирлянд украшено бельевыми веревками, количество спортивных костюмов заставляет всерьез задуматься о близости стадиона. Дети развлекаются как могут на улице, взрослые угрюмо ругаются среди гор немытой посуды, старички меланхолически перекидываются в настольный теннис – вот упрощенная онтология трущоб по версии Кристиана Немеску. Пожалуй, нельзя обвинить автора ни в какой-то особенной «чернушности», ни в навязчивой трансляции серой безнадеги, да и конъюнктурную остросоциальность едва ли удастся обнаружить. Несмотря на суровый антураж, кино буквально лучится добротой вида «чем богаты, тем и рады», не хватает только песен у костра и котелка с кипятком. Каждый случайный прохожий как бы намекает зрителю: «Не мы такие, жизнь такая!». Снято все довольно изобретательно: камера аккуратно следит за перемещениями детишек, совершает замысловатые маневры при появлении ключевых персонажей, а прием разделения экрана на 4 части по типу мониторов в комнате охраны и вовсе достоин отдельных упоминаний. Имеется даже некоторый фэнтези-элемент, который, впрочем, существует отдельно от фильма и обладает здесь не большим смыслом, чем деление на ноль.
А история-то в конечном счете о любви. Любви подростковой, которая не содержит в себе ни грамма рациональности, зато полна всесокрушающей самоотверженности; которая настолько зла, что сводит 13-летнего сопляка и ночную бабочку. Андрей действует решительно: крадет деньги у родителей, а позже в кооперации со своей бандой угоняет троллейбус. Оно и понятно, парень давно освоился в местном маргинальном дискурсе, впитал фольклор бухарестских улиц и точно знает: «Бабам нужны деньги и тачка». Таким нехитрым образом автор подводит к основному вопросу: а может ли вообще возникнуть что-то доброе и вечное в столь пессимистических декорациях? Сработает ли эта ваша «автономная этика», когда вокруг только алкоголики, падшие женщины, грязное белье и грязное небо? Жизнь в трущобах предстает вечной диалектикой детских слез и улыбок, непримиримой борьбой материнских мечт о высшем образовании с перспективами вертеть баранку общественного транспорта до самой пенсии по примеру отца. Колыбель качается над бездной, как писал классик. Какой из этого вывод? Нет вывода, финал открытый. Ясно одно: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не криминал. Лучше угонять троллейбус во имя любви к проститутке, чем с поножовщиной угонять первую же пятнашку во имя прихода успеху. Такой вот категорический императив в духе времени.
42, ...